Часть 12.

Зайдя за угол дома культуры я увидела идущего навстречу Сашку. Он был, как всегда, до отвращения обаятелен, со своим открытым взглядом и широкой улыбкой. Совсем недавно я радовалась, когда видела его, мы брались за руку и шли домой. Всю дорогу мы смеялись, и при каждом удобном случае он старался зажать меня в тени какого-нибудь куста и постоянно лез целоваться, при этом заталкивая свой язык куда-то мне в горло. Я часто шутила, что таким образом он хочет перекрыть мне кислород, но при этом никогда не отталкивала. В эти моменты Ритка кривилась с наигранным отвращением, а потом ржала, ведь часто мы ходили домой втроем. Ритка, Сашка… такое чувство, что это было сто лет назад, хотя на самом деле прошло всего несколько дней. С появлением Саввы все так изменилось… Но мне нравились эти перемены, я хотела их, хотя совсем не знала, к чему все это в итоге приведет.

Подойдя, Сашка обнял меня, но как-то настороженно, как будто понимал, что у меня на уме что-то нехорошее. Я же сухо поздоровалась, и предложила пойти в парк, в беседку, где мы часто проводили время в той, как мне уже казалось, прошлой жизни. Парк был совсем неподалеку, и мы шли до него молча, погруженные в свои мысли. Я думала, что мне сказать, как преподнести, как бы выразиться помягче, чтобы его не обидеть. Это были мои первые «серьезные» отношения, и, по сути, я никогда никого не бросала, поэтому не знала с чего начать.

— Саш, нам надо расстаться! — вдруг выпалила я, прямо посреди дороги, так и не дойдя до беседки.

Я шла, смотря под шаркающие по асфальту ноги, боясь поднять на него глаза. Я ждала любого вопроса, самой неожиданной реакции, но он молчал. Просто шел, послушно перебирая ногами. Такое его поведение оказалось еще неожиданнее того чего я не ожидала. «И что дальше? Что в этом случае делать дальше? Мы уже расстались, или еще нет?» — вертелось у меня в голове, а Сашка все продолжал молчать. Я искоса взглянула на его лицо. Он шел, смотря вперед, и лишь на скулах образовались предательские красные пятна. Они покрывали его каждый раз, когда он злился или волновался. Как же хорошо я успела его узнать за годы знакомства — мелькнуло в мозгу, и мне стало немного жаль. Всего жаль. И его, и себя, и нас в целом. Вдруг до меня дошло, что мы идем держась за руки. Его молчание начинало действовать на нервы, но я не решалась сказать что-то, краем глаза отмечая, что красные пятна потихоньку начинают покрывать шею...

Дойдя до беседки, мы сели на исписанную непристойными выражениями скамейку, оставив между собой почтительные двадцать сантиметров. Разговор никак не клеился, и я сто раз пожалела что не курю, было бы хоть чем-то себя занять.

— Саш, ну чего ты молчишь? — не выдержала я.

— А что сказать? — впервые за все время он взглянул мне в лицо. — Ты знаешь, фигово слышать такое. Представь себе.

— Я представляю… — промямлила я.

Ложь. Я понятия не имела, каково это.

— Но почему? Что случилось? Я что-то не так сделал?

И опять он ищет причину в себе. Как всегда.

— Нет, тут во мне дело, ты не при чем, — сразу же попыталась я его разубедить.

— А кто при чем? Слава?

— Его зовут Савва, — поправила я, чем видимо его не на шутку взбесила.

— Мне по хрену как его зовут! — сорвался с места Сашка, и принялся наматывать круги. — Мне неприятно чувствовать себя лохом, понимаешь?

— Саш, у нас с ним ничего не было! Мы просто дружим… Мы друзья, — честно призналась я.

— Мне все равно! Меня просто бесит, что этот фраер нарисовался такой крутой, и думает, что ему все можно.

— Да и не в нем дело, по сути. Я давно об этом думаю.

Очередная ложь.

— Может быть нам стоит взять паузу в отношениях?

Какую паузу? О чем я вообще тогда? Это дословная фраза. Я не помню, что я там тогда смотрела: Рабыню Изауру ли, Дикий Ангел, Тропиканку… но это явно было не моих мозгов дело. Какой-то бред! Пауза! Да что я тогда понимала в отношениях и паузах...

Битый час мы размусоливали тему наших отношений и нашего расставания. Сашка долго бесился и напрочь отказывался признавать себя побежденным. Он заговаривал мне зубы, уговаривал, пытался приставать, но просто развернуться и уйти он явно не собирался. В конце концов все это превратилось в какой-то фарс, я безумно устала и хотела есть, а от понимания, что до дома нам пиликать почти час, я практически кипела от негодования! Кое-как мне удалось вытащить его из этой злосчастной беседки, и наш разговор плавно продолжался до самого моего дома. В подъезде он чуть ли не плакал, уговаривая меня подумать «еще немножко».

— Хорошо Саш, я подумаю, — сдаваясь, устало вздохнула я. — Но пока мы расстались, и если я передумаю, я дам тебе знать, — я пошла вверх по лестнице, оставляя его стоять в одиночестве.

— А когда я могу тебе позвонить? — тройным эхо раздался его голос, чуть искаженный бетонными стенами.

— Пока никогда, — взглянув на него из-за перил, я ускорила шаг.

Именно с того момента я поняла на будущее, что если ты действительно хочешь расстаться с мужчиной, рвать нужно резко. Выдергивать все с корнем, не оставляя ни единого шанса на возобновление отношений. Чтобы потом не было проблем, душевных терзаний, и не приходилось пожинать плоды своего малодушия. Но это если ты точно уверена, что будущего нет.

Мне было шестнадцать, я ни в чем не была уверена, и я смалодушничала.

-

Не буду скрывать, вечером я даже немножко всплакнула на тему: «а счастье было так возможно». Но это были такие, лирические слезы, с легким флёром меланхолии. Сев за письменной стол, я быстренько накатала пару четверостиший, посмотрела его фотки, где он хуже всего получился, и меня отпустило. Вот так. Всего пару часов грусти, и любовь прошла. Моя старшая сестра гостила тогда у нас, она красилась у зеркала стоя в прихожей, а я сидела рядом на полу, и прислонившись к стене, поедала блинчики с творогом.

— А я сегодня с Сашкой рассталась, — как бы между делом поделилась я. Меня просто распирало об этом кому-то рассказать, и хоть сестра в то время не была мне духовно близка, но на безрыбье, как говорится…

— Да ладно? Что, прям совсем? — не прекращая тщательно выводить стрелки, спросила она.

— Ну да, сегодня его бросила, — поднимая с коленки упавший кусочек творога, поведала я.

— Ну и дура, — без обиняков выдала сестра. — Нормального пацана в наше время попробуй еще найди. А он не пьёт, не курит, домой тебя провожал, спортсмен. Симпатичный мальчишка.

Мое настроение «и так не очень» мгновенно улетучилось. Умеет поддержать сестрица. А действительно, Сашку я кинула, и что дальше? Савва, конечно, стоит того, безусловно, но вдруг ничего не выйдет? Вдруг завтра он скажет что не очень-то и хотелось, а взаимные чувства я сама себе придумала? Или Маринка его все-таки охомутала, кто знает, чем там все закончилось, когда я ушла.

Короче, накрутила я себя тогда по полной. Это я в совершенстве умею. Мне стало так тошно от всего, в первую очередь от страха что я сама все испортила, и во вторую, что даже не с кем душевно поделиться. Вот если бы не эта глупая ссора с Риткой… И тут меня осенило.

-

— Ну и? — Ритка стояла воинственно скрестив руки на груди, в дверном проеме своей коммунальной квартиры. За ее спиной маячила фигура тучной соседки, и отчетливо слышался запах жареной картошки.

— Рит, мы сегодня с Сашкой расстались.

Это было стопроцентное попадание. Ритку мёдом не корми, дай кого-нибудь пожалеть. Плюс ко всему это значит я теперь свободна, и здравствуй летняя джага-джага. Услышав это, она поменялась в лице.

— Блин, Кать, проходи!

Пришла я конечно не с пустыми руками. Обычно мы пили дешманское вино, которое покупала Ритка, так как кроме нее никому из нас не продавали, или пиво, бежать за которым у меня не было ни времени, ни денег. Поэтому пришлось давиться отцовским подкрашенным самогоном, или «наливочкой» как называл ее папа, которую я незаметно украла! перед уходом.

Разлив пойло в чайные чашки, мы закрылись в крошечной импровизированной Риткиной комнате. Папин самогон всегда был хорош, поэтому беседа шла как по маслу. Мы быстро помирились, то и дело обнимаясь, и пустив пару слезинок дали клятву что: «да ни в жизнь ни один парень нас не разлучит, аминь», и принялись делиться сокровенным. Я рассказала ей как лихо я кинула Сашку, рассказала о Савве, опуская некие моменты, чтобы не сильно ее обидеть. Она злилась, конечно, но постаралась меня понять. Или сделала вид, что постаралась. Хотя папулино пойло было тем еще детектором лжи, скрывать под ним что-то было дело изначально провальное, поэтому через полчаса я выложила ей все, в самых мельчайших подробностях.

— Риткааа, я, кажется, влюбилась… — подперев подбородок рукой, я расплылась в довольной улыбке. — Савка крутой, да?

— Агааа, — согласилась она, смотря на меня окосевшими глазами — Эх, сучка ты Катька…

— Да я знаю… но ты же не обижаешься больше? — еще раз спросила я, дабы окончательно убедиться.

— Да не обижаюсь, проехали, — махнула рукой подруга, доставая из пакета пирожное типа профитроли, дабы закусить очередную порцию чудо-наливки.

-

Короче, самогон и пирожные — продукты не совместимые — сделали мы с Риткой вывод, встретившись утром перед школой на нашем постоянном месте. Причем обе были абсолютно уверены, что в очередной раз в магазин завезли несвежий десерт. То что продукты портились аккурат в дни наших попоек, ни меня, ни Ритку не настораживало.

Весь день мы болтали на уроках, и конечно, на репетицию тоже пошли вместе. Разумеется, приведя себя перед этим в божеский вид, на добрых полчаса заняв единственное зеркало школьного туалета. Я дико боялась, что подойдя к ДК увижу обнимающихся Савву с Маринкой. Бред полный, но эта навязчивая ещё с вечера мысль, не хотела меня отпускать. Подойдя ближе, я сразу увидела, что мотоцикл отсутствует. Мне стало грустно и тревожно, обычно он всегда приезжал вовремя. Мелькнула шальная мысль: а не бросит ли Савва посещать репетиции, но я быстро ее отмела, как маловероятную и притянутую за уши.

Не смотря на близость подруги, я чувствовала себя одиноко, то и дело посматривая на дверь. Я не могла сконцентрироваться абсолютно ни на чем, прокручивая в голове вчерашний день, и обвиняя себя во всевозможных косяках, неверно подобранных словах и дурацких действиях. Когда человек влюблен, он всегда ищет в первую очередь причину в себе — подумала я, и почему-то вдруг вспомнила о Сашке...

— Савельева, а где Савелий твой? — обратилась ко мне Инесса Марковна. — Опаздывает что-то.

Савельева — Савелий. Каламбур.

— Да… я не знаю, — растерянно пожала я плечами.

Твой. Она сказала Твой. Слова бальзамом пролились на мое растревоженное последними жизненными перипетиями сердце. Неужели мы так плохо скрывали свою симпатию, что даже Марковна заметила? Скрипнула дверь, и в аудиторию вошел Савва, смахивая с куртки капли дождя. В руках он держал шлем. Я старалась скрыть свою радость, честное слово, но, видимо, у меня это плохо получалось.

— Пару лишнюю поставили, — шепнул он мне, словно отвечая на немой вопрос. Его губы тронула виноватая улыбка.

Тесно прижавшись друг к другу, мы сидели в первом ряду зрительного зала, ожидая своей очереди выступать. Девятиклашки разыгрывали сценку, будто раненый солдат возвращается домой, и толпа односельчан встречают его у дороги. Без соответствующих костюмов и атрибутики, все это выглядело достаточно комично.

— Сав… а я вчера с Сашкой рассталась, — тихо сказала я, наблюдая за игрой. Он повернул голову, и долго прожигал своими глазами-гипнозами, заставляя меня смущаться. Уголки его губ были приподняты. Он улыбался.

— Это хорошая новость. Я рад. Правда.

Через мгновение я почувствовала, как его рука накрыла мою. Это был триумф. Я ликовала. Ритка с грустной улыбкой не отрывала взгляд от наших сплетенных пальцев. А я была счастлива.

Вчера я поставила на кон всё, и не прогадала.