Часть 21.

Глеб, размахивая сигаретой, что-то пьяно доказывал Генке. Увидев что я вышла, Савва подозвал меня рукой, и указал на наполненную стопку вина. На автомате я подошла и плюхнулась на место рядом с Саввой. Недолго думая, он пересадили меня к себе на колени, обвив как коконом своими громадными ручищами.

— Ты чего такая испуганная? Снова труп увидела?

— Очень смешно!— ответила я, и залпом осушила стопку.

— А такое чувство, что увидела… — Савва вывалил язык и закатил глаза, изображая вурдалака, явно стараясь меня развеселить.

— Уж лучше бы я труп увидела, — пробормотала я себе под нос, а когда Савва переспросил, только лишь отмахнулась.

Из дома вышел Мишка, и щелкнув зажигалкой, закурил. Вальяжно подойдя к столу, взял стопку с водкой.

— Оо, Мишаня, братан, давай бахнем! — Глеб обнял друга за плечо, и принялся наполнять свой стакан. Ни один мускул не дрогнул на лице Мишки, как будто ничего не произошло. На пороге появилась Лерка, и увидев меня, радостно замахала рукой.

Сука. В тот момент я возненавидела эту лицемерную парочку.

-

Мы сидели за столом, и уминали холодные остатки дневной роскоши.

Савва за мной ухаживал, подкладывал-подливал, обнимал, ни на минуту не оставляя без внимания. Мне было приятно, я буквально таяла. Но ситуация с увиденным в доме никак не хотела меня отпускать. Лерка как ни в чем не бывало ластилась к Глебу, тот обнимал её, совершенно ничего не подозревая… Мишка тоже вёл себя непринужденно. Если бы я не увидела все собственными глазами, никогда бы не догадалась, что их связывает что-то, помимо дружбы. Хотя нет, хитрые взгляды они порой друг на друга кидали, но никто, кроме меня, их не замечал.

— Катька, а ты чего грустная такая? — подсела с другой стороны Лерка, положа ладонь мне на плечо.

— Я нормальная, тебе кажется, — грубо ответила я, еле сдерживаясь, что бы не скинуть её руку.

— Ну ты чего? С Саввкой поругались что ли? — шёпотом, что бы не услышал Савва, спросила она. — А куда вы до этого ходили? Уединялись?

— Лер, я все видела, — прямо призналась я. Она немного напряглась, но особого вида не подала.

— Видела что?

— Вас с Мишкой. В доме.

Я выжидательно смотрела ей в глаза. Она убрала руку с моего плеча, и, вытащив пробку, плеснула себе остатки вина.

— Тебе показалось.

— Показался Мишкин голый зад?

— Да откуда ты можешь знать, чем мы там занимались. Ты же ещё целка! — с вызовом бросила она.

— Да, я целка. Но я не дура. И не слепая.

Некоторое время она молча курила, смотря в даль осоловелыми глазами.

— Савке уже, небось, растрепала, да? — спросила она, стряхивая пепел под ноги на траву.

— Это не моё дело. Я в чужие отношения не лезу. Просто мне обидно за Глеба.

— А вот не надо его жалеть, ты многого не знаешь. И вообще, когда ты два года провстречаешься с парнем, ты меня поймёшь.

— Сомневаюсь, что побегу трахаться с другим, только лишь потому что «бабочки в моём животе улетели», — я изобразила её же движение, помахав руками как крыльями.

— Кать, ты ничего не видела, хорошо? — сменив тон, она взяла меня за руку и доверительно посмотрела в глаза. — Мишка это так, для разнообразия, а Глеба я люблю… Правда, сильно люблю.

— Угу. Я видела как, — картина дрыгающего Мишкиного зада никак не выходила у меня из головы.

— А что у вас тут за секреты? О своём, женском, болтаете? — наклонился к нам Савва. Его щёки раскраснелись, волосы были растрепаны и выглядел он на редкость соблазнительно.

— Да так. Про бабочек разговариваем.

Отвернувшись от Лерки, я положила голову на грудь Саввы. Он принялся нежно перебираться мои волосы. Мне показалось, что на несколько мгновений я задремала. День выдался на удивление длинным.

— Слушай, а чем это воняет? — открыв глаза, я втянула носом воздух. Было ощущение, что пахнет жженым деревом.

— Не знаю, я ничего не чувствую… — Савва пожал плечами, и принялся шарить под столом в поисках новой бутылки. — Глеб, а пиво ещё осталось?

— Не знаю. Все там было, на столе, — пролепетал Глеб, развалившись на лавочке.

— Концерт окончен, — развел руками Савва. — Ни пива, ни вина, ни водки.

— Подожди-ка, я сейчас.

Кое-как выбравшись из-за стола, я направилась в дом.

— Вот! — вернувшись, я поставила на стол литровую пластиковую баклашку. В мутной жиже плавали дольки лимона.

— Что это? — Савва аккуратно взял в руки бутылку, будто это была граната.

— Это папина наливка.

— Папина наливка?

— Ну, самогон. Или вы, москвичи, такое не пьете?

— Женщина, ты не перестаёшь меня удивлять. Прямо сундук с сюрпризами. Я уже не знаю, что ещё от тебя можно ожидать. Может муж? Внебрачные дети?

— Семеро по лавкам. Давно хотела признаться, да момента подходящего не было, — я снова села к нему на колени, обвив руками за шею. Чуть отодвинув кофту, он уткнулся губами мне в плечо. Мурашки моментально покрыли все тело. Я закрыла глаза, наслаждаясь его тёплыми прикосновениями.

— Спать не хочешь? — прошептал он мне практически в самое ухо, осыпая поцелуями где-то за мочкой. Я снова вспомнила кровать с продавленным по центру матрасом…

Соблазн был велик, голова затуманена алкоголем и его присутствием. Я молчала, и не открывая глаз, принимала его ласку. В голове вертелось тысяча «нет» и тысяча «да». Тысяча «за» и тысяча «против».

Из дурмана меня вывел уже ставший слишком навязчивым запах жженого дерева.

— Сав, воняет…

— Хм. Своеобразный комплимент. Но ты вообще девочка необычная…

— Да нет. Что-то горит. Дымом воняет!

Я отстранилась и снова втянула воздух. И вдруг, где-то над сараями, я увидела чёрные клубЫ…

— Савва! Смотри!!! — вскочила я, указывая пальцем в сторону дыма.

— Твою мать! Баня!

Савва резко вскочил, и побежал в ту сторону. Через несколько секунд он выбежал, и даже в темноте было видно, как он побледнел.

— Пацаны, тащите ведра. Баня горит!!!

---

Дальше началось что-то неописуемое!

Все носились с ведрами, ковшами, лейками, от бочек с запасом воды и до бани, сшибая всех и вся на своём пути. Какая-то скотина отвязала собаку, и она путалась под ногами, скуля и оглушительного лая. Савва успел вовремя, — загорелся только пол, прямо под импровизированной кустарной печкой, куда Глеб, видимо, с пьяну, по неосторожности, кое-как положил дрова. А потом и вовсе благополучно забыл, что за огнём вроде как нужно следить. Все-таки алкоголь — великое зло! Но когда, в прямом смысле, запахло жареным, все пацаны будто моментально протрезвели. Намочив майки, они забегали в заполненное дымом помещение, заливая разгоревшиеся половицы. Лерка рыдала как потерпевшая, мешая и не давая сконцентрироваться.

— Глеб! Глеб! нужно вызвать пожарных, нужно позвонить!!! — она бегала за ним как хвост, завывая как сирена.

— Каких пожарных, Лера? С чего ты им позвонишь? — раздраженно отвечал Глеб, отчерпывая из бочки воду, и передавая ведро Генке.

— Ну тут, наверное, есть у кого-то телефон? Может сбегать к соседям?

— Лера, не беси! Это дачный посёлок, здесь нет телефонов. Ни у кого! Вообще!

Я тоже старалась внести свою лепту, бегая туда-сюда наперевес то с наполненной, то с пустой лейкой. Собака, которую я так боялась ещё утром, постоянно попадалась мне на пути, но я даже не обращала на неё внимание. Представляете, какой я испытывала тогда стресc, раз игнорировала псину?

Мы потратили целый час, на то, что бы потушить огонь.

— Все, отбой. Больше воды не надо, — Савва вышел из закутка, именуемого баней, и, вытирая мокрый лоб, устало сел на деревянные ступеньки. Все, облегчённо вздохнув, побросали ведра, и тоже расселись кто куда, оживлённо обсуждая произошедшее. Удивительно, но внешний вид бани практически не пострадал.

Я подошла к Савве и приземлилась рядом. Он тяжело дышал, его тело блестело от влаги и было полностью перепачкано сажей. Как и лицо. Словно боевой раскрас индейца. Мокрая майка небрежно висела на плече.

— Ну и приключение на ночь глядя, да? — он провёл ладонью по лицу и притянул меня ближе к себе. — Сначала труп, потом пожар, — белые зубы, на фоне чёрного лица, блеснули в ночи. В глазах плясали чертята.

— Не говори. Насыщенный событиями день, — подтвердила я, а про себя подумала: а ещё тёлку твоего брата трахнул его друг. Вот так вот.

Лерка все ещё продолжала рыдать, хотя сама палец о палец не ударила, чтобы хоть чем-то помочь. А Глеб её ещё утешал. Аж тошно.

— Страшно было? — спросил Савва чуть улыбаясь.

— Пожар? Нет, не очень. Мне больше за тебя было страшно… — опустив глаза ответила я. Он рассмеялся и смачно поцеловал меня в губы.

— Не бойся. Громовы в огне не горят, и в воде не тонут. Ну что, пойдём твоей наливочки что ли тяпнем? Думаю, нам всем не помешает срочно снять стресс.

Время было два часа ночи. День выдался невероятно длинным. И это еще был не конец.

-

Кое-как умывшись остатками воды, и гирляндой развесив мокрое бельё на верёвке в коридоре, дико уставшие, но с ощущением, что сделали великое дело, мы расселись в большой комнате дома. Кто где. Мы с Саввой притулились на краешке обшарпанного дивана ещё совковских времен. Он переоделся в сухую ветровку, застегнув прямо поверх голого тела, золу мы благополучно отмыли, а вот от запаха дыма, похоже, ещё не скоро удастся избавиться. Казалось, что им пропитался весь дом. Все продолжали обсуждать пожар, Глеб сокрушался, что теперь ему влетит от предков, и дорога на дачу впредь ему будет закрыта.

— Блин, ребят, колотун такой, — в комнату вошёл заспанный Лёха, зябко обнимая себя за плечи. Одна сторона лица была примята, налипшие комья земли говорили о том, что спал он долго и крепко.

— Лех, ты что, все это время на грядках спал что ли? — заржал Генка.

— Ну да. Да чё-то это… устал так....

По комнате раздались волны смеха.

— А чем так воняет? У вас что, чё-то подгорело тут?

Вот тут уже все буквально взорвались. Ржали все. Даже Лёха, который так ничего и не понял.

В четвёртом часу все уже окончательно сварились. Лерка спала на плече у Глеба, Глеб дремал на плече у Генки. Лишь самые стойкие (читай — трезвые) болтали и попивали отцовский самогон на кореньях. Меня сильно клонило в сон, но мне было страшно идти в ту маленькую комнату. Я не боялась, что он начнёт ко мне приставать, и я не смогу ему отказать. Я боялась, что приставать начну я. Поэтому оттягивала момент уединения как могла. Я очень устала, но Савва был словно огурчик, хотя пил практически наравне со всеми.

Пришло время, и я сдалась.

— Сав, пойдём спать? — прошептала я ему в самое ухо. Он, наклонив голову, посмотрел мне в глаза.

— Все мужики, мы отчаливаем. Не шуметь, не храпеть. Мы спать.

Он поднялся, увлекая меня за руку в тёмный коридор. Вдогонку я услышала скабрезные шуточки в наш адрес, и пожелания продуктивно провести остаток ночи. Этот мир помешан на сексе!

Мы вошли в маленькую комнату, и Савва запер за собой дверь. Я наблюдала, закроет ли он шпингалет. Он не закрыл. Я села на краешек кровати, не зная, что делать дальше.

— Может… ты хочешь переодеться? — задал вопрос он, движением руки показывая на дверь, мол, если что, я выйду. Я кивнула, и он вышел. Я лихорадочно начала соображать, и что делать теперь?

Сняв майку и джинсы, оставшись только лишь в одном белье, я аккуратно повесила вещи на спинку стула. Подумав, я снова надела майку. Затем я собрала свои распущенные волосы в хвост. Потом снова распустила. Потом собрала. В итоге я легла в майке и с распущенными волосами.

Укрывшись одеялом по самый подбородок, я принялась ждать возвращения Саввы. На мгновение у меня мелькнула мысль: а не притвориться ли мне спящей, но потом я решила, что это глупо. За стеной послышался приглушённый смех и перебор гитарных струн. Дверь тихонько открылась.

— Не спишь ещё? — шёпотом спросил он, и я отрицательно покачала головой. Я не знаю, увидел он, или просто понял, но переспрашивать не стал.

Щёлк. Он закрыл шпингалет.

Сняв через голову ветровку, он расстегнул ремень, и одним мощным рывком освободился от джинс, оставаясь лишь в трусах-боксерах. Решительно отогнув край одеяла, он, плотно прижавшись, лёг со мной рядом.

Прикосновение обнажённого мужского тела обожгло словно огнём. В моей кровати лежал обалденный парень в одних трусах. Матерь Божья! Мне это снится! Жёсткие волоски его ног щекотали мои ноги. Я зажмурила глаза, стараясь создать иллюзию мерного дыхания. Внутри же творилось настоящая буря. Полежав несколько секунд на спине, он повернулся на бок, старая кровать протестующие заскрипела. Согнув руку в локте он положил голову на ладонь.

— Странно, да? — тихо спросил он.

— Что именно? — тихо отозвалась я. Он него пахло дымом, сигаретами и отцовской наливкой. Видимо он опрокинул стопку, когда выходил...

— Ну то, что мы сейчас здесь, с тобой, лежим в одной постели…

— Да, странно… Тебе это не нравится? — я повернула голову в его сторону. Его тело огромной глыбой возвышалось слева от меня.

— Нравится. Очень. Даже поверить не могу.

Свободной рукой он провёл ладонью по моей щеке, а затем, чуть помедлив, по груди. После он наклонился и уверенно поцеловал в губы. Это был страстный поцелуй, но не сумасшедший, а томный, наполненный чувством и смыслом.

Его руки блуждали под моей майкой, я тоже трогала его обнажённое тело, старательно избегая места, которое мне больше всего хотелось потрогать… Всё, абсолютно всё, для меня было ново, и мне не хотелось торопиться. Я впитывала его поцелуи, размышляя о том, что будет, если я ему сейчас отдамся… Мне было очень страшно, но этот страх подстегивал, не разрешая останавливаться.

В одно мгновение он оказался сверху и потянув за края майки, снял мне её через голову. Я осталась в одном бельё, и с удивлением обнаружила, что мне нравится то, что он видит меня почти голой. Он осыпал поцелуями моё лицо, шею, опускаясь все ниже, и дойдя до живота ненадолго там задержался. Я рефлекторно выгнула спину, разрешая ему продолжать.

Мы целовались очень долго, в след за майкой на пол полетел кружевной лифчик. Я хотела его, и чувствовала что он тоже меня хочет. Но он не торопился, и я была ему благодарна. Влажные тела, влажные поцелуи…

Вдруг он тяжело задышал, его руки стали более требовательными, в какой-то момент мне показалось, что он немножко сошел с ума…

Услышав лёгкое шуршание я интуитивно поняла, что он извлёк откуда-то презерватив. Именно это шуршание привело меня в чувство, и я осознала, что это не игрушки. Сегодня произойдет первый секс в моей жизни. Но… мы так мало знакомы, он даже еще не говорил что любит меня, это неправильно. Я влюблена, да, я хочу его, но… все должно быть не так.

Но останавливаться было слишком поздно…

— Ты… хочешь этого? — как будто откуда-то издалека я услышала его хриплый голос.

— Да… — тихо ответила я, и это было правдой.

— Ты уверена? Просто потом… ну когда… В общем, потом я уже не смогу остановиться, понимаешь..? — тяжело дыша, он смотрел мне прямо в глаза. Его грудь ходила ходуном. Наши лица были в сантиметре вдруг от друга. Я хотела его, очень сильно хотела. И я приняла решение.

— Прости, Сав…

Он выдохнул, и словно смахивая наваждение, провёл ладонью по лицу.

— Все… Всё… нормально.

Он шумно втянул воздух, и шумно выдохнул.

— Я покурю, ладно?

Он стоял у запотевшего окна и курил в открытую форточку.

Я наблюдала за ним, не веря в то, что сейчас происходило. Когда он повернулся в профиль, я заметила, что не смотря на облом, он все ещё готов.

— Кать, ты бы это… прикрылась.

Докурив и выкинув окурок, он юркнул ко мне под одеяло, и обнял, тесно прижавшись. Внизу живота предательски ныло, но я не чувствовала острого разочарования, лишь больше убеждаясь, что все сделала правильно. Поерзав, я прижалась к нему ещё плотнее.

— Сав, а можно куда-нибудь… ну, убрать… его.

— Ну уж извини, это теперь надолго, — он слегка ущипнул меня за бедро, и я тихо хихикнула.

Какое-то время мы лежали молча, думая каждый о своём.

— Кать…

— Уу?

— Я так сильно тебя люблю… — прошептал он мне в самое ухо, и нежно поцеловал в шею.

Мое сердце билось так громко, что мне казалось, что его стук слышно даже за стеной. Под одеялом он нашёл мою руку, и крепко сжал, обнимая всем своим телом.

Вот так, в шестнадцать лет, я впервые услышала слова любви.