Часть 9.

На следующий день, сидя на геометрии, и вспоминая о вчерашнем дне, мне начинало казаться, что этого всего просто не было. Не было реки, не было заката, не было долгого откровенного разговора и того страстного поцелуя… Ах да, поцелуя и правда не было. Снова мои фантазии.

Я смотрела в окно, и мечтала поскорее очутиться на территории дома культуры, поскорее увидеть его, и убедиться в том, что все это было по-настоящему. Ритка жутко на меня обиделась, отсела к Ивановой и зло косилась на меня все уроки. Я выловила ее на одной из перемен, и, закосив под дурочку, пыталась выяснить, за что же она так на меня взъелась.

— Ой, ладно тебе, брось. Если ты выбрала парня, а не подругу — это твое решение, — задрав нос от обиды, Ритка, скрестив руки на груди, демонстративно ждала моих извинений.

— Подожди, Савва не твой парень, с чего вдруг такая ревность?

— А с того! Ты же знаешь, что он мне нравится, а тебе, если мне не изменяет память, совсем нет!

— Хватит Рит, не будем же мы из-за пацана ругаться… — попыталась я пойти на мировую.

— Конечно не будем. Нам вообще проще больше не дружить, чтобы не ругаться. И да, мне просто интересно, ты Сашке рассказала о своих вчерашних приключениях?

— О каких? Он просто подвез меня до дома, и на этом всё! — о реке я решила пока умолчать, незачем сейчас подливать масло в огонь.

— Да ну? Я тебе звонила вечером, твой отец сказал, что со школы ты ещё не возвращалась.

— Я с Сашкой гуляла… — неубедительно пролепетала я.

— Сашка вчера на поле с пацанами в футбол до самой ночи играл. Совсем завралась, — окинув меня презрительным взглядом, Ритка зашла в кабинет истории. Вот тебе и подруги! Хотя и правда, неудобно как то получилось… Но она тоже молодец, нет бы порадоваться за подругу. Поразмышляв несколько минут на эту тему, несомненно оставившую в душе гаденький осадок, я решила, что подумаю об этом позже. Что ж теперь, из-за подруги личной жизнью жертвовать? Эх, Савва, Савва. И откуда ты на мою голову свалился.

Кое-как досидев последний урок, я на всех парусах помчалась в ДК. Мотоцикла Саввы на месте не было. Что за...? Моему разочарованию не было предела. Настроение моментально скатилось к нулю. Я-то думала, что он там стоит, ждет меня… Дура ты, Катька!

— О, привет, — в поле зрения материализовался Женька, сжимая между пальцев наполовину скуренный Бонд, — как вчера с Громом покатались?

И ты туда же??

— Нормально,— беспечно ответила я, с делано скучающим видом смотря по сторонам.

— И куда ездили? — не унимался Женька.

— А тебе-то что, Жень? — ответила я вопросом на вопрос .— Ты ревнуешь что ли?

— А тебя уже и поревновать нельзя?

Я поставила на него удивленный взгляд. Что он несёт?

— Вообще-то я не это имела ввиду. Я думала, ты Савву ко мне ревнуешь.

Женька как-то неопределенно хмыкнул, и щелчком швырнул окурок в урну. Промазал.

— Мы сегодня в центр вечером двигаемся, в кино собрались, на новый фильм, про гробницы там какие-то… Пойдешь?

— С кем? — выпалила я.

— Со мной, — ответил Женька, с видом говорящим — а с кем же еще!?

Приплыли!

— Да нет, Жень, боюсь, парень мой этого не одобрит.

— Угу. А кататься с Громом одобряет, — с упреком произнес Женька.

— А кататься — одобряет! — с нажимом повторила я его же слова.

Да вы все что, сговорились что ли? Учить меня вздумали.

— Да ладно тебе Кать, я ж по-дружески… — почувствовав неловкость момента, замялся Женек. — Можешь подругу свою длинную взять, за компанию.

Да уж. Для подруги я теперь враг номер один — грустно подумала я, но в слух не произнесла. В этот момент послышался рокот мотора, и в воротах, поднимая вокруг себя облако дорожной пыли, показался черный мотоцикл Саввы. Меня как током ударило. Наконец-то!

Сославшись на что-то срочное, я поспешно ретировалась и скрылась за дверью. Какого черта? Я же так хотела его увидеть, но зачем-то взяла и сбежала… Сердце набатом колотилось в груди, и мне даже казалось, что я слышу его звонкое эхо в гулких коридорах дома культуры. Мне было очень неудобно, я не знала как лучше себя повести, после всего того, что между нами вчера было. А хотя, постойте-ка, что, собственно, было? Ни-че-го! Так какого тогда черта было сваливать? Ответа на этот вопрос я найти не могла. Вот так, ведя с самой собой внутренний диалог, я, свесив ноги, сидела на краю сцены, и то и дело посматривала на дверь, дожидаясь прихода Саввы.

Парни вошли в актовый зал о чем то болтая, Женька возбужденно жестикулировал, а Савва, рассеяно слушая его вполуха, гулял глазами по помещению. Вдруг лицо его потеплело и озарилось в улыбке. Мы встретились взглядом.

— Не простудилась? — тихо спросил он, присаживаясь рядом. Я бы сказала слишком рядом. Кожа его куртки вплотную прижалась к моей руке. Я вспомнила ее тяжесть на своих плечах… Ощутила знакомый запах сигарет, и чего-то еще…

— Нет, как видишь, я в полном порядке, — так же тихо прошептала я. Мы смотрели друг другу прямо в глаза. Карамельные. Я стала по-немногу привыкать к этим удивительным метаморфозам с цветом.

— Ну и отлично. Значит сегодня снова покатаемся. Надеюсь, ты никуда не торопишься?

Сегодня? О нет, нет! Мозг лихорадочно заработал. Утром, перед школой, позвонил Сашка, и сказал что зайдет сразу после репетиции, в четыре часа, не могу же я вот так просто взять и уехать?

— Не знаю, Сав… Посмотрим… — уклончиво ответила я.

— Посмотрим, значит... — он немного помолчал, и как будто отстранился, хотя остался сидеть на прежнем месте. — Ну хорошо.

Он спрыгнул со сцены, и пошел в оживленно болтающий круг мальчишек. Черт! Черт! Я просто возненавидела в этот момент Сашку, хотя, по сути, он ни в чем был не виноват. Как же мне быть? И Ритка если что не прикроет, скорее наоборот. И как меня вообще угораздило вляпаться в подобное?

-

Погода в этот день не задалась. Небо, еще будучи таким ясным утром, затянуло грозовыми тучами. Ветер порывами поднимал пыль на дороге и разбросанные всюду фантики и окурки. Молодежь, кутаясь в ветровки, и зябко ежась, выйдя из дома культуры, направлялась прямиком на остановки. Трындеть в такую погоду как-то не особо хотелось.

— Ого, ничего себе погодка! — присвистнул Женька, доставая из нагрудного кармана пачку сигарет. Покурить — это святое, пусть хоть земля разверзнется.

Савва одним резким движением застегнул куртку.

— Да, скоро вольет. Надо ехать, — он обернулся и посмотрел мне прямо в глаза, — а то попадем под самый ливень.

Не думая ни о чем, я кивнула, и мы направились в сторону мотоцикла.

— Козел ты, Гром, — буркнул себе под нос Женька и смачно сплюнул.

— Суслов, ты все куришь? — Инесса Марковна выпорхнула их здания, и раскрыла ярко-красный зонт. — Что ж вы здоровое-то свое не бережете!

— Да я не в затяг Инесса Марковна, балуюсь, — успокоил ее Женька.

— Ребятки, аккуратнее, дорога скользкая, опасно! — бросила она, проходя мимо нас.

— Странная. Дождя нет, а она зонт открыла, — пожал плечами Савва, и включил зажигание. Я, сев позади Саввы, и обняв его крепкий торс, растеряла последние крупинки здравого смысла. Взглянула на свои видавшие виды наручные часы, с якобы кожаным коричневым ремешком. Без двух минут четыре. Я успокаивала себя тем, что погода испортилась, и если что, я скажу Сашке, что не стала его дожидаться и уехала на автобусе. Да и вообще, вряд ли он придет, так как с минуты на минуту пойдет дождь. Ну кто пойдет так далеко пешком в такую ненастную погоду?

На плечи Саввы упали несколько крупных капель. Вдали раздался оглушающий раскат грома. Резко сорвавшись с места, мы выехали на дорогу. Я еще крепче обняла Савву и прижалась к нему всем телом. Дождь нещадно молотил по затылку, ледяными струями заливаясь за шиворот. Как назло, шлемы он сегодня снова оставил дома. Выехав за поворот, я увидела знакомую адидасовскую ветровку. Сашка смотрел прямо на нас, держа над головой огромный черный зонт. Одна спица сломалась, и яростно взлетала при каждом порыве ветра.

Он просто стоял и смотрел, а я просто сделала вид, что его не заметила...

-

Это был не просто дождь, настоящее светопреставление!

Тысячи ведер лилось на наши головы, одежда промокла насквозь. Мне было страшно, мощнейший поток адреналина словно током прошибал от макушки до самых пяток. Молния ударила с такой силой, что буквально ослепила на несколько секунд. Я вцепилась в спину Саввы так крепко, что боялась ненароком выдрать кусок его кожаной куртки. Я помню, что молилась, сбивчиво повторяя Отче Наш, чтобы мы благополучно добрались до дома. Было реально страшно! Просто безумие в такую погоду вообще находиться на улице, а ехать на мотоцикле по не совсем ровной мокрой дороге, без шлема, при практически нулевой видимости — чистейшей воды игра с судьбой! Как назло вспомнились слова Марковны про опасную дорогу… Накаркала? Предвидела? Или просто совпадение?

Вдруг Савва завернул в какие-то дворы, и, подъехав к незнакомому мне подъезду, заглушил мотор.

— Прячься под козырек! — перекрикивая шум дождя, он помог мне спрыгнуть с сиденья, и я, зачем-то накинув на голову насквозь промокшую ветровку, побежала в нужном направлении. Загнав мотоцикл в подвальное помещение, Савва с невозмутимым видом присоединился ко мне.

— Классно, да? — он широко улыбался, и его глаза-хамелеоны излучали неподдельное удовольствие. С волос и носа капала вода, ресницы слиплись, и я, к своему стыду, поймала себя на том, что не отрываясь смотрю на его влажные губы.

— Было страшно, — честно призналась я, с огромным усилием переведя взгляд на бетонную, покрытую потрескавшейся зеленой краской, стену подъезда. В самом углу красным лаком для ногтей было нарисовано сердце, с маленькой буквой «С» посередине.

— Твои фанатки? — кивнула я, и он проследив за моим взглядом, хитро улыбнулся.

— Само собой.

Почему-то я вдруг почувствовала неприятный укол ревности. И к чему, к куску стены? Бред какой-то!

— Ну пошли? — одной рукой слегка приобняв меня за плечи, он открыл скрипучую дверь.

— Куда? — искренне удивилась я, но тем не менее продолжая послушно перебирать ногами.

— Как куда? Домой! Дождь неизвестно когда закончится. Не на улице же нам стоять.

Я резко остановилась.

— А может лучше тут переждем?

— Дома никого, — уточнил Савва.

— Ещё лучше… — нервно хохотнула я.

— Да брось ты, меня хорошо воспитали, — он притянул меня чуть ближе к себе. Казалось, что он сейчас рассмеется. — К тому же, сегодня вторник.

— И что?

— По вторникам я никого не насилую.

После секундного молчания уже рассмеялась я.