Глава 1. Шоколадный торт, обувной рожок и предательство у порога.

Погода шептала: «Лика, сегодня твой день». Солнце заливало городские улицы мягким золотом конца июня, ласково припекало макушку и заставляло зажмуриваться от удовольствия. Я шла по знакомому тротуару, и мне казалось, что даже прохожие улыбаются мне в ответ. В руках у меня бережно покачивалась большая, круглая коробка с роскошным шоколадным тортом, перевязанная огромным атласным бантом розового цвета.

Двадцать пять лет - полет нормальный! Четверть века, как-никак. Директор нашего уютного книжного магазина, где я ежедневно трудилась среди успокаивающего аромата бумажных страниц, типографской краски и ярких новинок фэнтези, сегодня проявил редкое великодушие и отпустил меня пораньше.

— Лика, дуй домой, - заговорщически подмигнул он мне еще в три часа дня, отбирая из рук стопку бланков.

— У тебя сегодня личный юбилей. А жених твой, небось, уже весь изнервничился, праздничный ужин на плиту ставит. Беги, пока я добрый!

Жених. При одном только воспоминании о Максиме внутри сладко екнуло, а по телу разлилось приятное тепло. Он сделал мне предложение ровно неделю назад. Без пафоса, дорогих ресторанов, лимузинов и оркестра под окнами - всё прошло очень скромно, дома. Мы просто ужинали, когда он вдруг замялся, покраснел и протянул мне бархатную коробочку с заветным колечком.

Максим тогда соловьем заливался, уверяя, что это чистейшее золото и настоящий, пусть и маленький, бриллиант, на который он отложил три свои зарплаты. Но для меня этот момент был самым идеальным на свете. Мы были вместе уже три года. За это время успели изучить привычки друг друга, съехаться, устроить быт, и я искренне верила, что впереди нас ждет спокойное, уютное и очень надежное семейное счастье. Без бурь и потрясений.

Напевая под нос какую-то глупую попсовую мелодию из уличного кафе, я свернула во двор нашего дома. Сердце билось в предвкушении праздничного вечера. Я мысленно уже рисовала идеальную картину: вот я тихонько открываю дверь, Максим встречает меня в прихожей (возможно, даже в фартуке, который я в шутку ему подарила), вокруг горят свечи, пахнет чем-то вкусным, и мы вместе задуваем свечи на моем шоколадном торте.

На крыльцо я буквально взлетела. Старый лифт, как назло, застрял на верхнем этаже, но портить себе настроение ожиданием не хотелось. Подхватила коробку поудобнее и пешком рванула по ступенькам на наш третий этаж. Сердце колотилось уже не от легкой одышки, а от радостного волнения.

Оказавшись перед нашей дверью, я на секунду замерла, переводя дыхание. Достала из сумочки ключи и очень тихо, стараясь не издать ни единого лишнего звука, повернула ключ в замке. Мне безумно хотелось сделать Максиму сюрприз, застать его врасплох за подготовкой к моему приходу.

Я осторожно толкнула тяжелую дверь, шагнула на коврик в прихожей и... замерла.

В квартире стояла непривычная, какая-то звенящая тишина. Но взгляд почти сразу зацепился за то, чего здесь явно быть не должно. Пмяо у порога, небрежно брошенный, валялся тонкий кружевной кардиган. На нашей строгой обувнице он смотрелся чужеродно. Чуть дальше по коридору унылой змейкой растянулись мужские джинсы Максима. А следом, сиротливо обняв плинтус, лежал чужой, вызывающе-красный кружевной бюстгальтер.

Эта живописная, позорная дорожка из шмоток вела через весь коридор прямиком в спальню. Из-за приоткрытой двери оттуда доносился характерный ритмичный шорох, томные вздохи и приглушенный девичий смех.

Внутри всё ухнуло куда-то в бездонную пропасть. Ноги мгновенно налились свинцом и стали ватными, а в висках оглушительно, до глухоты застучала кровь. Едва дыша, чувствуя, как внутри всё леденеет, я пошла по этой позорной тропе. Шаг, еще шаг. Дошла до приоткрытой двери спальни и заглянула внутрь.

На нашей кровати активно скакала Катька - моя «лучшая подруга» из соседнего подъезда, с которой мы еще вчера пили кофе и обсуждали фасон моего будущего свадебного платья. Под ней обнаружился Максим. Они были настолько увлечены процессом, что моего присутствия в дверном проеме даже не заметили.

Руки затряслись так сильно, что пластиковая коробка с тортом едва не выскользнула из пальцев. В голове зашумело, перед глазами всё поплыло, окрашиваясь в серые тона. Горло перехватило болезненным спазмом от мерзкого, банального, грязного предательства. Я на автомате развернулась и на цыпочках, словно воровка в собственном доме, пошла обратно к выходу.

Захотелось просто сбежать, захлопнуть дверь, исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы не видеть этого позора. Но у самой входной двери я замерла, услышав очередной Катькин заливистый, торжествующий смех, донесшийся из глубины квартиры.

И этот смех меня буквально отрезвил. Шум в голове сменился звенящей, кристальной ясностью. В груди вместо липкой обиды закипела лютая, праведная, всепоглощающая злость.

Секундочку. С какого это перепугу бежать должна я?! Это моя квартира, которую я снимаю на свои кровные, честно заработанные деньги! Это мой день рождения!

Я аккуратно, стараясь не помять крем, поставила праздничный торт на обувную полку. Огляделась в поисках оружия возмездия. Взгляд упал на стену. Там висел шедевр советской металлургии - тяжелая, длинная, железная ложка для обуви. Ей можно было отбиваться от стаи голодных волков, и ложка бы победила.

Сжав это орудие справедливости в правой руке, я решительным, строевым шагом направилась обратно в спальню. Голубки всё еще резвились, совершенно не замечая приближения бури.

Я подошла к кровати, прицелилась, резко схватила Катьку за крашеные блондинистые волосы и с силой рванула на себя.

— А-а-а-ай! - ультразвуком взвыла мадам, слетая с Максима.

Она брыкалась, материлась и пыталась уцепиться за воздух, но я, подпитываемая чистым адреналином, железной хваткой потащила эту голую Венеру по коридору. Максим на кровати застыл с открытым ртом, изображая памятник шокированному суслику.

Я дотащила Катьку до двери, распахнула её и одним мощным пинком вышвырнула бывшую подругу на лестничную площадку.

— С днем рождения меня, сучка! - рявкнула я.

Развернувшись, я начала сгребать с пола прихожей её шмотки. Лифчик полетел Катьке прямо в лицо, следом отправились джинсы и кофточка. Дверь я захлопнула с таким грохотом, что, кажется, посыпалась штукатурка.

Повернувшись к спальне, я увидела Максима. Он уже успел частично самоорганизоваться - судорожно завернулся в наш тонкий флисовый плед в цветочек и выглядел крайне жалко. За дверью на площадке в это время продолжала верещать и стучать голая Катька.

— Ликуся... Лика, подожди! - завел Максим классическую шарманку, выставив вперед ладошки.

— Это ошибка! Всё не так, как ты думаешь! Я люблю только тебя, а это... это вышло случайно! Я просто споткнулся и упал в неё!

— Споткнулся?! Тридцать три раза подряд?! - взревела я.

Злость внутри меня окончательно переросла в стадию «вижу цель, не вижу препятствий». Я перехватила поудобнее железный рожок для обуви и двинулась на изменника.

Влажжж! - первый удар пришелся Максиму по филейной части, прикрытой цветочным флисом.

— Ай! Лика, ты с ума сошла?! - визгнул жених, подпрыгивая на месте.

— Я тебе покажу «не так думаешь»! - Ориентацию в пространстве Максим потерял сразу. Он попытался прорваться к выходу, но я ловко заблокировала путь, влепив ему ложкой по плечу.

— Я тебе покажу «надежная и предсказуемая»!

— Ай-ай-ай! Перестань! Это же больно! - Максим, путаясь в пледе и сверкая голыми пятками, заметался по коридору, как напуганный таракан от тапка.

— Больно?! Сейчас тебе будет очень больно! - я вошла во вкус, гоня его по кругу вокруг кухонного стола и методично охаживая железным рожком по всем выступающим частям тела.

— Снимай кольцо, иуда!

Речь шла о серебряной печатке, которую я сдуру подарила ему на прошлую годовщину отношений. Колечко он тогда принял с пафосным обещанием «никогда не снимать в знак верности». Ага, щас!

Максим на бегу, всхлипывая и уворачиваясь от очередного замаха, судорожно стянул с пальца серебро и со всей дури швырнул его в меня. Я увернулась. Печатка со звоном улетела в сторону прихожей, где у стены стоял кошачий лоток. Ловко! Надо будет потом проверить, попал или нет. Помолвочное кольцо, которое он мне подарил, пока оставалось на моем безымянном пальце, тускло поблескивая в полумраке.

Добежав до прихожей, Максим вцепился в замок входной двери. Я напоследок отвесила ему знатный, звонкий пинок обувным рожком пониже спины. Дверь распахнулась, и мой несостоявшийся муж, сверкая бледными ягодицами из-под намотанного пледа, вылетел в подъезд - прямо в объятия ожидающей его там голой Катьки.

Думаете, на этом я успокоилась? Как бы не так!

Подпитываемая яростным, праведным гневом, я рванула обратно в спальню. Внутри всё клокотало. Одним мощным движением я сорвала с кровати постельное белье, оскверненное этой парочкой, скомкала его и с треском запихнула в огромный мусорный пакет. Туда же полетели его подушки.

Я распахнула окно настежь. Под окнами, завернутый во флисовый плед в цветочек, топтался Максим. Завидев меня, он тут же задрал голову и закричал на весь двор:— Лика! Ну прости! Ликуся, это ошибка, открой дверь!

— Лови свои шмотки, Ромео недоделанный! - рявкнула я и легким движением руки отправила пакет с бельем в свободный полет.

Следом из шкафа полетел ворох его футболок, рубашек и трусов. Ветер весело подхватил гардероб изменника. Через секунду соседский тополь превратился в праздничную елку: на ветках, словно изысканная гирлянда, повисли его любимые семейники в уточку и пара парадных дизайнерских джинсов.

— Лика, прекрати, что ты делаешь?! - заверещал снизу Максим.

Но останавливаться я не собиралась. Мой взгляд упал на рабочий стол. Его величество игровой ноутбук. А рядом в углу - акустическая гитара, на которой он три года обещал сочинить для меня песню, но так и не сподобился.

Я схватила ноутбук за край и выставила в окно.

— Лика, нет! Только не ноут! Там сохранения! Там годовой отчет! Лика-а-а! - Максим забился в истерике, пытаясь поймать падающий гаджет руками.

Хрусь! - дорогой пластик встретился с асфальтом на третьем этаже, с треском разлетаясь на запчасти.

— Дура! Сумасшедшая дура! - взревел мой бывший жених, мгновенно позабыв про все свои «Ликуси» и извинения. Под окнами поднялся невообразимый ор: Максим матерился на весь двор, а Катька продолжала истошно верещать где-то на забытом фланге.

— А это тебе аккомпанемент для новой жизни! - крикнула я и отправила следом гитару.

Инструмент издал прощальный, жалобный аккорд, врезавшись в козырек подъезда и окончательно лишив Максима шансов стать рок-звездой.

Я с грохотом захлопнула окно и задернула шторы, отрезая себя от их криков. И в эту же секунду адреналиновый купол, который держал меня всё это время, с треском лопнул. Нахлынуло всё и сразу: дикая усталость, осознание того, что меня предали, и звенящая пустота. Силы мгновенно испарились, ноги подогнулись, и я обессиленно осела прямо на пол, прислонившись спиной к подоконнику.

Руки крупно дрожали, дыхание перехватывало, а под окнами всё еще глухо доносился злой ор Максима. Двадцать пять лет. Самый лучший день рождения в моей жизни.