Глава 10

Платяной магазин, в который мы направляемся, находится не в хорошей части города, даже не в плохой его части. На самом деле, он в самой худшей части города.

Мое тело остается прижатым к телу Вика, солнечные лучи греют спину, заставляя попотеть.

Говорю себе, что тепло, разлившееся между моих бедер никак не связано с точеным телом, зажатым между моих ног. Свежий аромат мужского пота и кожи поддразнивали мой нос. Блять. Это чертова пытка.

— Что это за херня? — цокаю я, когда мотоцил тормозит у одной из высохших лужаек в Южном Прескотте. Здесь целая куча ржавых автомобилей, одноэтажный вытянутый дом с прогнившим основанием и какая-то темноволосая сучка, из которой я почти уверена, что выбивала дерьмо в прошлом году. Как же ее зовут? Что-то вроде мужского имени, к которому добавили «и» в конце. Билли?

С губ Вика слетает смех, и этот звук проносится через меня наилучшим образом, задействуя каждую часть моего тела, заодно выворачивая его наизнанку. Его смех овладевает моей кровью, моим нутром. Что же случится, когда мы трахнемся?

— А чего ты ждала? Блумингдейл? — фыркает он и слезает с мотоцикла, и я слезаю следом.

Не нахожусь со столь сообразительным ответом, так что просто держусь позади, когда Хаэль паркуется, слишком, нахрен, близко к тому, чтобы переехать меня на своей идиотской машине. Собираюсь с размаху ударить по его капоту, но Вик хватает меня за запястья.

Его черные глаза делаются чертовски серьезными, когда он смотрит на меня.

— Не смей прикасаться к тачке Хаэля без его разрешения, — предупреждает меня парень и тянет за собой, пока Билли встает на ноги и потягивается, поднимая свой зад кверху, словно кошка.

— Ну здравствуй, Виктор Чаннинг, — мурлычет она, уставившись на него, и перекидывает свои волосы цвета вороньего крыла через плечо, так что мне видны бирюзовые прядки внизу. Взгляд ее карих глаз сместился с него на меня, и она нахмурилась. — Чем могу помочь?

— Нам нужно платье для моей невесты, — так просто ответил он. Просто поставил перед фактом, не выдав не единой эмоции. Взгляд, которым он смотрит на Билли, был таким пронизывающим, что мне захотелось уйти отсюда, да как можно дальше. Почти. Но потом я вспомнила, что решила не бояться Хавоков. Больше никогда.

— Твоей невесты? — переспрашивает она, тупо глазея сначала на меня, потом на него. — Серьезно?

— Я недостаточно внятно сказал? — говорит Вик, а голос его острый, как бритва. Билли делает шаг назад, когда остальные парни становятся на лестнице позади.

— Впусти нас.

Билли поворачивается в попытке отпереть дверь и держит ее широко открытой, дожидаясь, как мы вшестером втиснемся внутрь, пока она не передумала и захлопнула ее. Я прошла под ее пристальным взглядом, нырнув под татуированную руку на дверном проеме. Вик скалится, но я думаю, что он принимает то, что со своими делами я предпочитаю разбираться сама, и поэтому не вмешивается.

— Сюда, — зовет она, сопровождая нас в соседнюю комнату, где, на удивление, был довольно милый интерьер. Комната оказалась заполнена множеством чехлом с одеждой, висящих на металлических вешалках у каждой стены. — Вы ищете что-то конкретное?

— Мы что-нибудь присмотрим, и позовем тебя, — Вик уверенно передвигается по комнате. Где-то в глубине дома послышался детский плач, и Билли вздохнула.

— Это значило «свали», мы заплатим тебе, когда закончим, — Каллум подает голос, оглядывая девушку с ног до головы. Лицо Билли буквально на секунду отражает ее страх, перед тем, как она ретируется. Думаю, ее ребенку где-то год или полтора. Они заделали ребенка на втором году обучения в старшей школе, тот парень, кстати, сейчас в тюрьме.

Слава богу, мне удалось избежать такой судьбы.

Мой взгляд задерживается на Аароне, но тот почти сразу отводит свои темно-зеленые глаза, как будто подумал об этом же. Мы редко когда были осторожны, почти никогда не использовали противозачаточные. Это просто чудо какое-то, что я не закончила как Билли Картер.

Она хлопнула дверью позади нас, и Оскар стал перебирать платья.

— Босс, — зовет он, изучив все содержимое и выбрав две дюжины платьев. Другие парни рассеялись по комнате, занявшись каждый своими делами. Им было плевать на то, во что я буду одета, но решили присутствовать на примерке во что бы то ни стало.

Такие вот Хавок. Кровь за кровь.

Оскар раскрывает прозрачный чехол, засветив белое платье с длинным рукавом и вырезанной спиной. Мои татуировки растянулись по всей длине рук, по груди и шее, но спина была нетронута. Пока. Он слишком хорошо знал мое тело, это пугало. Пугало, если бы я боялась хоть чего-то.

— Это сойдет, — оценивает Вик, забирая платье из рук Оскара, чтобы рассмотреть поближе. — Моя мать падкая на деньги, а это кричит о том, что оно дорогое, — он кидает платье мне, кивая подбородком, — Примерь.

Это просто очередной вызов, который я принимаю с высоко поднятой головой. Он надеется, что я сдрейфлю на чем-то таком идиотском, как это?

Я танцевала на осколках собственного сердца и души, мои эмоции тысячи раз. Он действительно думает, что я пекусь о том, что буду стоять голышом?

— Это платье ужасно стремное, — говорю я, и в ответ раздается несколько мужских смешков.

— Моя мать одна из главных дизайнеров в компании. Никто не говорит о том, что у нее есть чувство стиля. Она просто покупает самое дорогое, что удается найти, и плевать она хотела на то, как это выглядит.

— Это на твои похороны, — буркнула я себе под нос, уставившись на него с ничего не выражающим взглядом, перед тем как скинуть кожанку. Она падает на пол, и я выдыхаю. Всего ничего.

Мои пальцы цепляются за край футболки, и я стягиваю ее через голову. Это платье не получится надеть с лифчиком, так что я дотягиваюсь до застежки и щелкаю ей, глядя, как чашечки лифа спали на пол.

— Черт возьми, — проворчал Вик, потирая рот рукой. Оскар делает какие-то заметки на айпаде, не торопясь взглянуть на меня, хотя мои сиськи вышли на прогулку у всех на виду.

— Нравится то, что видишь? — Бросаю я через плечо, но Оскар отвечает лишь сжатой маленькой улыбкой, окончательно выведя меня из себя.

— Предпочитаю, чтобы у моих женщин был размерчик побольше, — уклончиво отвечает он, и я прикусываю нижнюю губу, пытаясь справиться с пуговицей на джинсах.

— Ну а я предпочитаю, чтобы мои мужчины прикрывали свои яйца в бою, — отвечаю ему с такой же дерзостью, глядя, как его брови взмывают вверх. Хаэль заливается смехом. Вик пытается подавить улыбку, и я отвожу глаза к Аарону, заметив, что он сидит очень нахмуренный. Каллум тем временем просто улыбается, что делает его почти милым.

Еще один трусливый вздох спустя, и я придерживаю грудь, чтобы избавиться от джинс, оставляя нижнее белье. Никто не жалуется, когда я расстегиваю платье и проскальзываю в него.

— Позволь мне, — просит Вик, приближаясь ко мне, и кладет свои руки мне на талию. Во мне загорается пламя, я могу ощутить его, если закрою глаза. Его прикосновения слишком приятны, слишком уж. Мне это мне не нравится. Не нравится, что он заставляет меня нервничать, загораться пламенем изнутри, а это напряжение между нами уже наскучило мне.

Он помогает мне застегнуть платье и делает шаг назад, только тогда я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него.

Белое платье подчеркивало все нужные изгибы и открывало достаточное количество кожи, чтобы казаться сексуальной, исключая возможность увидеть татуировки.

Выражение лица Вика говорит само за себя: ему нравится это платье. Даже очень.

— Вот черт, ты выглядишь горячо, — бормочет он, потирая подбородок. Он выглядел так, словно погрузился глубоко в свои мысли. В таком случае, не стоило переживать за то, что люди могут увидеть лишнее, да? — Не слишком ли оно сексуальное? Моя мать та еще сука. Ей может не понравиться, если ты придешь в этом.

Я хмурюсь.

— Ты пытаешься задеть меня? Твоя мать завидует твоим девушкам?

— У меня никогда не было девушки. А ты, — его пальцы касаются моей щеки, — ты не моя девушка. Ты моя невеста. Оскар, давай найдем что-то более… невзрачное.

— А жаль, — Хаэль качает головой, прислонившись к стене. Он был похож на охранника. — Мне платье нравится, — его темные глаза впиваются в мои, пуская дрожь по всему телу. Здесь становится жарко.

— Тогда возьмем два, — Вик соглашается, играя желваками, посмотрев на меня. — Братья Билли задолжали мне, в любом случае.

Оскар выбирает другое платье, похожее на то, которое надела бы моя прабабушка для похода в церковь в воскресенье, когда наша семья еще была богата. Я говорила, что она скончалась в возрасте 99 лет? И была похоронена в похожем платье, чтоб тебя.

Спускаю платье до талии, чтобы примерить другое, оставшись стоять с полностью обнаженным верхом, и замечаю пялящегося на меня парня по ту сторону окна. Рывком прижимаю руки к груди, пытаясь прикрыться.

— Да черта с два, — ругается Хаэль, отталкиваясь от стены, и несется к окну вслед за Каллумом.

Он дергает окно наверх и выпрыгивает наружу, когда парень уже несется в противоположную сторону. Двое Хавоков рванули за ним, и я застыла на месте.

— Какого хрена тут творится? — я задыхаюсь, когда Аарон делает шаг в мою сторону и становится рядом.

— Это Кайлер Энсбрук. У нас с его братьями есть одно дело, с которым еще предстоит разобраться, — Аарон делает драматическую паузу и скользит взглядом по моему лицу, словно осталось что-то, что нужно добавить, но озвучить это должен не он.

— Именно так, — начинает говорить Вик, посмотрев на меня. — Но по большей части, дело в том, что никто не имеет права пялиться на нашу, блять, девушку без всяких последствий, — он хватается за раму и тоже вылезает через окно.

— Да вы с ума сошли, — возмущаюсь я, вылезая из этого уродского платья, а затем надеваю ботинки. Никто не пытается остановить меня, когда я подхожу к окну, вылезаю и шагаю по узкой тропинке, ведущей в сторону леса. Даже не дохожу до лесной чащи и вижу лежащего на земле Кайлера Энсбрука с кровоточащим лицом.

— Я убью вас обоих! — кричит он, пока Хаэль и Каллум кружат вокруг него, словно две акулы, а Вик наблюдает за происходящим, опершись о дерево и держа татуированные руки скрещенными на груди. Едва ли он смотрит на меня, когда я ступаю на поляну.

— Извинись перед Бернадетт, — командует он, и я невольно дрожу. Такой голос должен контролировать целые армии, зачинать беспорядки, подстрекать к насилию. Вик мог бы поиметь целый мир, если бы не был обычным бедным парнем из гетто, имеющим собственную шайку.

— Пошел ты, Вик. У твоей девки отстойные сиськи.

Лицо Вика переменилось, будто тьма за секунду поглотила его целиком.

— Подправьте ему лицо, а заодно преподайте урок, — Виктор отталкивается от ствола и разворачивается обратно в сторону дома.

Не думаю, что он говорил двусмысленно, он чертовски серьезен.

Мои глаза сами нашли парня, прижатого к земле, его руки были скручены у него над головой, а на его штанах вырисовалось мокрое пятно. Он обмочился. Он буквально нассал на себя.

Блять.

Если я что-нибудь сделаю, Хаэль и Каллум не будут ждать, и тогда все станет по-настоящему дерьмово. Поверьте мне: я видела их, делающих и не такое. Я знаю, на что они способны. Что они могут сделать. Поэтому я их и наняла, разве нет?

Времени на раздумья не было, так что я больше не стою столбом и не жду, когда мальчики достанут его череп наружу. Вместо этого, я подбегаю и с размаху бью его ногой в плечо. Из его горла вырывается истошный крик, но от гематомы или вывихнутого плеча он хотя бы не умрет.

— Катись отсюда, ты, обоссанный кусок говна, — я плюю в него и протираю губы локтем, размазывая красную помаду, похожую на кровь, по этому уродливому платью. Отлично. Теперь я не смогу надеть его на обед. — Ты получил по заслугам.

Отступаю и вижу, что Каллум и Хаэль наблюдают за мной.

— Давайте возьмем уже платье и свалим отсюда, это место пиздец какое депрессивное, — Хаэль заливается смехом, и я направляюсь туда, откуда и пришла, останавливаясь, когда Вик касается моего запястья. Его хватка твердая, но не такая, что может потом оставить след. Поднимаю глаза к его лицу.

— Маленькая умница Бернадетт, — шепчет он перед тем, как отпустить меня.

Закатываю глаза, когда мы наконец отправляемся в сторону дома и залезаем обратно через окно. Билли колотит в дверь по ту сторону и что-то кричит, но парни игнорируют ее.

— Что ж, это платье отменяется, да? — интересуется Оскар, оглядывая мой грязный рукав. Он улыбается мне понимающей улыбкой и передает другой чехол для одежды, держа его всего на одном пальце. — Это должно подойти. Можешь не примерять. Я знаю твой размер, ты же помнишь?

— Ой, иди к черту, — посылаю его я, пока Аарон подбирает мою разбросанную одежду и кидает мне кожаную куртку.

— Пойдем, мы тут закончили, — говорит Вик, и Хаэль двигается с места, чтобы открыть дверь, из-за чего Билли теряет равновесие и падает на колени. — Мы берем три платья. Считай, что твой долг оплачен. — Он проходит мимо, не останавливаясь. Она же, судя по всему, уже закончила со всеми своими делами этажом выше, поэтому следует за нами по пятам.

— Эти три платья стоят в два раза больше той суммы, которую мы были вам должны, — ее голос дрожит, видимо, из-за Каллума, развернувшегося в дверном проеме и закрывшего ей проход руками.

— Тебе повезло, что ты можешь вернуть долг какими-то кусками ткани. Передавай своим братья привет, — его голос словно из какого-то темного сна, этот рычащий глухой звук пускает мурашки по всему моему телу. Если бы Каллум Парк склонился бы надо мной вот так, мне либо хотелось бы иметь при себе нож, либо я бы к чертям отошла от него.

Билли, кажется, наконец осознает, кто стоит перед ней, и дает заднюю.

— О, — подает голос Вик, замерев в последний момент. Он оборачивается через плечо, черно-фиолетовые волосы спадают ему на лоб. — Мы оставили твоего бойфренда лежать в луже крови в лесу. Тебе, наверно, стоит сходить проведать его.

Он начинает отворачиваться, делая вид, что потерял интерес, и напоследок добавляет:

— И в следующий раз, когда он попытается подглядывать за нашей девушкой, мы убьем его.

Вик идет к выходу, идя в тяжелых ботинках по ступенькам, а я следую за ним. Без лишних вопросов сажусь на его мотоцикл.

Я пытаюсь делать вид, что не наслаждаюсь происходящим.

Но я не могу.

Я просто, блять, в восторге от того, что происходило.