10

ХАРЛЕЙ

— Опять рискуешь нарваться на неприятности, — говорю я Чили, когда его глаза скользят по толпе.

— Он видимо забыл, как попал в них из-за того, что приставал к замужней женщине на прошлом дне города, — добавляет Рома.

— Я просто осматриваю праздничные декорации, — лжет он нам, прежде чем поднести пиво к губам. — Эй, это не та ли цыпочка из торгового центра?

Резко поворачиваю голову и вижу Софию, держащую Лару под руку. Мои глаза сканируют площадь и находят Настю, которая теперь стоит одна, глядя вслед своей удаляющейся подруге прищуренными глазами.

— Она выглядит слишком взрослой для тебя, — замечает Давид, следуя за направлением моих глаз.

Даже на празднике Настя одета в закрытую блузку и пышную юбку по колено. Юбка колышется на легком ветерке, и я пытаюсь представить ощущения Насти от того, как нежная ткань скользит по ее ножкам. Хотел бы я быть той тканью. У меня не занимает много времени представить, как ее длинные ноги будут ощущаться, будучи обернутыми вокруг моей талии, пока я буду внутри нее.

— Тебе лучше убрать это выражение на лице, пока она не увидела тебя, — предупреждает Рома с юмором в голосе.

— Ага, Харлей, — добавляет Чили. — И, может быть, ты вытрешь слюни со рта?

Вся группа смеется, когда я подношу тыльную сторону ладони к подбородку. Они такие громкие, что притягивают взгляды всех вокруг.

— Придурки, — шиплю я, поворачиваясь к ним спиной. Встаю и иду на встречу приближающимся девушкам.

— Харлей, — здоровается Лара, заглядывая мне через плечо, вероятно глядя на веселящихся парней.

— Лара, — в том же духе отвечаю я.

Она кивает в сторону Насти и сообщает мне: — Я привела ее сюда. Остальное зависит от тебя.

— Спасибо!

Она хватает меня за руку, прежде чем я успеваю уйти.

— К кому из этих горячих парней ты посоветуешь мне присмотреться? Кроме Чили!

Она довольна дерзка и откровенна. Поэтому я решаю быть с ней таким же откровенным и надеюсь, мои следующие слова не сильно шокируют ее.

— Я бы посоветовал приглядеться к Давиду или Илье, и избегать Матвея, если только ты не увлекаешься аналом.

Глаза Софии широко округляются, но на лице Лары появляется коварная ухмылка.

— Спасибо за совет, — она тащит Софию к группе парней, оставляя меня удивляться, как у кого-то столь чопорного, как Настя, может быть такая дикая подруга.

Как только София и Лара уходят, я подхожу к одному из ларьков с напитками, и купив пару бутылочек пива, направляюсь к Насте. Она уже не одна. С ней беседует какая-то взрослая женщина.

Настя отворачивается, едва завидев меня. Когда я подхожу ближе, я знаю, она чувствует, что я стою рядом, даже если она отказывается признавать меня. Меня это не раздражает. Мне просто приятно быть рядом с ней. И я не вмешиваюсь в разговор.

— Приятно было тебя увидеть здесь, Настенька! — говорит ей женщина спустя пару минут беседы, — увидимся в больнице. Повеселись, пока молодая! — бросает она на прощание и уходит.

Секунду спустя я обхожу женщину из моих снов и встаю прямо перед ней, протягивая ей пиво. Она поднимает бутылочку с минералкой, тем самым отказываясь от предложения. Я быстро сую обе бутылки пива в руки, так удачно проходящего мимо Матвея. Он удивленно смотрит, но молча принимает их и двигается дальше.

— Приятно знать, что у тебя все таки есть хорошие манеры.

— Я никогда не перебиваю взрослых, когда они разговаривают, — отвечаю я.

Она приподнимает бровь, и внезапно я понимаю свою ошибку.

— Не то чтобы я не взрослый, — выпаливаю быстро. — Я просто не хотел быть невежливым.

— Ты уверен, что это не потому, что тебе было бы стыдно, если кто-то услышит, как ты говоришь мне все эти пошлые фразы?

Ее тело напряжено, но глаза сияют весельем.

— Послушай, — хмурюсь я. — Наверное, я произвел не самое лучшее впечатление последние пару раз, когда мы виделись.

— Ты так думаешь?

— Давай начнем все заново, забыв все, что было в прошлом.

— И забыть те времена, когда ты называл меня мамочкой?

— Что? Я никогда…

— Ты так и делал.

Я бы поспорил с ней, но она начинает улыбается, и ее тело немного расслабляется.

— Ты также сказал мне, что женишься на мне, когда вырастешь.

Я не из тех, кого легко смутить, но сейчас я чувствую жар, расцветающий на моем лице.

— Я больше не ребенок.

— Это то место, где ты напоминаешь мне, какой ты мужчина? — говорит она, а потом просто отварачивается и уходит…

***

— Куда ты идешь? — я следую за ней по пятам, пока она не останавливается у одного из прилавков с напитками.

— Я жалею, что отказалась от пива. Если мне придется отбиваться от тебя весь вечер, я справлюсь с этим лучше с небольшим количеством алкоголя в моем организме.

— Ты не боишься, что я воспользуюсь этим? — подхожу достаточно близко к ее спине, чтобы она могла почувствовать тепло, исходящее от моего тела, но не настолько близко, чтобы коснуться ее.

Когда она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, мы оказываемся еще ближе к друг другу. Мне нравится, что ей приходится запрокидывать голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Я улыбаюсь ей, изо всех сил стараясь отгородиться от фантазий о том, как она смотрит на меня снизу вверх, обхватывая меня своими розовыми губами.

Знаю, что должен начать вести себя более зрело. Я никогда не завоюю ее доверие, если буду продолжать вести себя, как Чили. Как раз в тот момент, когда я пытаюсь выбросить из головы все грязные фантазии, она кладет руку мне на грудь, и мой член дергается в джинсах от предвкушения.

— Мне кажется, ты гораздо лучше того, чтобы использовать в своих интересах пьяную женщину.

Делаю шаг назад, чувствуя давление ее руки, когда она отталкивает меня.

— Ты готова рискнуть? — бросаю ей вызов.

Вместо того чтобы снова уйти или отшить меня, она улыбается и подносит к губам пиво.

— В любом случае, мне не о чем беспокоиться, ведь я не планирую напиваться.

— Ты такая красивая, — не могу сдержать восторженный вздох.

Она не отшатывается, когда я убираю прядь волос с ее лица за ухо. На самом деле я готов поклясться, что ее голова чуть наклоняется в направлении моей руки.

Спасибо, — шепчет она, прежде чем снова отпить, опустошая почти треть бутылки за один раз.

Должно быть, удивление отражается на моем лице, потому что она усмехается. Несколько секунд мы просто стоим молча и смотрим друг на друга. Видя по ее глазам, и, каким-то образом, чувствуя, что она начинает закрываться от меня, отвлекаю ее, спрашивая о том, что вертится у меня в голове последние пять минут.

— Настя, скажи, я действительно называл тебя мамой?

Она кивает. — Несколько раз, но только когда тебе снились кошмары.

Борюсь с чувством стыда, которое побуждает меня прекратить этот разговор, но воспоминания о том, что она была рядом со мной, когда я просыпался от плохих снов, сильнее, чем смущение от того, что я подкатываю к женщине, которую видел в такой роли, когда был маленьким ребенком.

— Паша?

— А? — смотрю вниз и вижу ее руку на моей.

— Я спросила, до сих пор ли тебе сняться кошмары?

— Не совсем. Не так, как раньше. Хотя недавно у меня был один кошмар о том, что я не могу рисовать мои эскизы. Я беру карандаш, но руки не слушаются меня, а грифель превращается в пыль. И это значит, я не смогу работать, — признаюсь я. Этот сон потряс меня до глубины души больше, чем мне хотелось бы признать.

— Ты рисуешь? Это как-то связано с мотоциклами?

Я могу только кивнуть. Смущение опять прокрадывается мне под кожу. Вдруг она подумает, что это глупость.

— Покажешь мне? Я имею ввиду, как-нибудь, потом… При случае, — как-будто спохватившись добавляет она.

— Конечно, Настя!

Теперь ее улыбка становится мягче. Сделав еще один глоток она вдруг заявляет: — Мне однажды приснилось, что я пришла на очень важную операцию совершенно голой!

— Если ты хочешь, чтобы я вел себя как джентльмен, тебе придется прекратить закладывать в мою голову мысли о тебе голой, — предупреждаю ее.

— Тогда бы это не было так весело! — хихикает Настя.

Она что, флиртует со мной?