1

НАСТЯ

14 лет назад

— Мамочка!

Я вскакиваю из-за стола и несусь в спальню с первым же криком. К тому времени, как Паша кричит во второй раз, я уже в комнате и бросаюсь к его кровати. Он не успевает закричать в третий раз, потому что я обнимаю его и успокаиваю, прижимая к груди.

— Ш-ш-ш, — повторяю я снова и снова, пока восьмилетний ребенок всхлипывает. — Все хорошо.

Его слезы пропитывают мою рубашку, но меня это не беспокоит. Его маленькие кулачки хватаются за мою одежду, как будто он боится, что я оставлю его, пока он так напуган.

— Бабайка, — бормочет он, когда слезы немного утихают.

— Здесь нет никакого бабайки, Паша, — держу его крошечную фигурку, поднимаюсь с кровати и включаю ночник на тумбочке. — Смотри. Видишь, другие детки спят и не боятся. Здесь больше никакого нет.

Точно так же, как я уже делала это, когда у него были ночные кошмары, я тихонько ношу его по комнате, чтобы показать ему, что каждый угол, включая шкаф, свободен от монстров.

— Я так рад, что ты здесь, мамочка, — он произносит шепотом, борясь со сном.

Длинные ресницы трепещут на его щеках, пока я провожу рукой по его голове. В первый раз, когда он назвал меня мамой, я поправила его, но это, казалось, вызвало больше проблем, чем решило. Когда он расстроен, его нелегко урезонить. Поговорив с моим отцом, который работает педиатром в этом детском доме, я поняла, что это нормально для детей — быть дезориентированными, когда они просыпаются от кошмара. До тех пор, пока он не назвал меня мамой, во время бодрствования, ничего страшного не произошло.

— Я женюсь на тебе, когда вырасту, — бормочет он в полусне.

Мои губы растягиваются в улыбке, когда сон, наконец, затягивает его. Я не собираюсь спорить с восьмилеткой о своих планах никогда не выходить замуж. Я слишком сосредоточена на себе и своих целях, чтобы заботиться о каком-то мужчине, но слышать уверенность в его голосе в таком юном возрасте смешно.

Я остаюсь рядом с ним на его крошечной кровати еще некоторое время. Поправляя одеяло у мальчика на соседней кроватке, я выхожу из комнаты, бросая последний взгляд, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, прежде чем вернуться к своим конспектам для поступления в медицинский институт.

— Еще один кошмар? — спрашивает нянечка.

— Да, — киваю я. — Но он снова заснул. Я бы не стала ждать, надо сразу сказать моему папе об этом. Каждый раз, когда ему снятся кошмары, это потому, что он начинает заболевать.

Мой отец, Лазарь Моисеевич Бауман, врач общей практики. Моя мать, Елена — медсестра, поэтому логично, что медицина у меня в крови. Я поставила перед собой гораздо более высокую цель и не успокоюсь, пока не получу звание хирурга напротив своего имени.

— Однажды ты станешь потрясающей матерью, — хвалит меня нянечка.

— Нет, — говорю я ей, собирая разметавшиеся по столу тетради. — Я не собираюсь становиться матерью.

— Тебе всего шестнадцать, не в скором времени, но обязательно станешь, — говорит она, широко улыбаясь, и качает головой.