‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍20

ХАРЛЕЙ

— Вот, смотри. Эти части можно купить, а эти придется делать на заказ, — я показываю Роме чертежи его будущего мотоцикла.

— Ладно, как скажешь. Я тебе полностью доверяю, — он складывает руки на груди и прищурившись смотрит на меня. — Так ты собираешься рассказать мне, чем закончилась вчерашняя ночь? Ты благополучно доставил Настю домой?

— Все хорошо.

— А подробнее?

— Чувак, ты серьезно? Я не собираюсь рассказывать тебе подробности, — говорю я, протискиваясь мимо него.

— Но ты же не… она была так пьяна.

Я знаю, что он читает вину на моем лице, когда я поворачиваюсь к нему.

— Я не занимался с ней сексом, если ты об этом спрашиваешь, — бормочу я. — мы просто немного пошалили.

— Пошалили?

— Слушай, я не буду вдаваться в подробности моих отношений с Настей. Я не воспользовался ею. Это все, что тебе нужно знать, — раздраженно отвечаю ему. — И вообще, какое тебе до этого дело?

Он долго смотрит на меня, прежде чем ответить: — Не хочу, чтобы ты все испортил, даже не начав с ней. Я знаю, как легко все можно разрушить.

Мой лучший друг чего-то не договаривает, но я не собираюсь лезть ему в душу. Это не в моих правилах.

— Я знаю, что не должен был заходить так далеко вчера вечером, — вздыхаю я. — но не думаю, что я что-то испортил. Сегодня утром Настя поцеловала меня в ответ, так что, думаю, все в порядке.

Я не утруждаю себя тем, чтобы сказать ему, что по-моему Настя не хочет, чтобы я пришел к ней домой сегодня вечером, но ее отказ больше не остановит меня.

— Если она та, с кем ты можешь видеть будущее, действуй осторожно, — Рома хлопает меня по плечу и уходит, оставляя в смешанных чувствах. Могу ли я?

Чего я точно больше не могу, это сдерживать желание позвонить ей или хотя бы написать. Хватаю телефон и посылаю Насте сообщение. У меня был ее номер с тех пор, как я встретил Лару в торговом центре, но я не чувствовал, что имею право звонить ей. Ведь не она сама дала мне его. Теперь она провела ночь в моих объятиях, так что я думаю, это, по крайней мере, дает мне право отправить сообщение.

Я: Что ты хочешь на ужин?

Настя: Кто это?

Я: Твой рыцарь на хромированном коне.

Настя: Хорошо, что у меня никогда не было желания быть спасенной.

Я смеюсь над ее последним сообщением, потому что это так подходит Насте. Она сильная и независимая. Я одновременно люблю и ненавижу это в ней.

Я: Вчера вечером ты сказала, что я тебе нужен.

Воспоминание об этих словах заставляет мой член дернуться в джинсах.

Настя: Спасибо за предложение, но мне не нужно, чтобы ты приносил мне ужин.

Я: Ты уже поужинала?

Точки появляются и исчезают. Но я так и не получаю ответа.

Я: Я все равно приеду.

Когда я выхожу из душа, у меня все еще нет новых входящих сообщений, но меня это не останавливает.

Я: Надеюсь, ты любишь пиццу.

Когда я заезжаю в пиццерию и делаю заказ, она все еще не отвечает. Воспринимаю отсутствие ее ответа как разрешение прийти, так что именно это я и делаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

Она пытается скрыть улыбку, когда открывает дверь, и я поднимаю перед ней пакет с едой.

— Паша, — стонет она, когда я прохожу мимо нее и направляюсь на кухню. — Тебе не следовало приходить.

Поставив пиццу на стол, я поворачиваюсь, чтобы поспорить с ней, но ее близость заставляет меня сделать только одно. Притягиваю ее к своей груди, прижимаясь губами к ее губам, и она перестает жаловаться.

Удивительно, но она даже отвечает на поцелуй в течение нескольких секунд, но затем отталкивает меня. На данный момент этого достаточно.

— Привет, Насть, — говорю я ей сверху вниз, еще не желая отпускать ее полностью.

— Почему ты здесь? — сглатывает она.

— Скажи мне, что я ничего не испортил, потому что вчера вечером зашел слишком далеко.

— Паша, — стонет она, снова прижимаясь к моей груди.

Отпустив ее, я радуюсь, что она делает всего несколько шагов назад, вместо того чтобы отступить в другой угол кухни.

— Я не хочу, чтобы ты сожалела…

— Я сама набросилась на тебя и не могу сожалеть о том, что сделала то, чего хотела, о чем умоляла, — перебивает она меня. Ее щеки розовеют, но когда я протягиваю руку, чтобы коснуться ее щеки, она поворачивает голову, чтобы я не мог дотронуться до нее. — и я прошу прощения за то, что отключилась, прежде чем отплатить тебе тем же.

Мой член напрягается в предвкушении, что она предложит сделать это сейчас.

— Но если ты здесь, чтобы получить это, вынуждена тебя разочаровать.

Я не совсем раздавлен ее словами, но не могу солгать и сказать, что я не удручен этим хоть немного.

— Я здесь не для того, чтобы мне отсосали, — уверяю я ее.

— Ну, это хорошо, — говорит Лара, входя на кухню. — потому что у нас есть строгое правило «никаких мужчин в квартире».

— Даже если мужчина принес ужин на всех? — указываю на три коробки с пиццей.

— Думаю, на этот раз мы можем нарушить это правило, — она улыбается и достает три тарелки из шкафчика.

— Он не останется, — бормочет Настя подруге, но по ее голосу можно сказать, она понимает, что проиграла эту битву.

Я помогаю Ларе раскладывать пиццу по тарелкам и мы рассаживаемся за столом. Когда я подкладываю Насте еще кусочек, Лара вдруг говорит: — Хорошо, что мне скоро на смену. У вас, ребята, наверняка на сегодняшний вечер запланировано много секса.

Настя кашляет, подавившись пиццей.

— Я не буду спать с Пашей.

— Ты имеешь ввиду, снова не будешь?

— У нас не было секса, — шипит Настя на свою лучшую подругу.

— Пока не было, — возражает ей та.

— Я здесь только для того, чтобы поужинать и, может быть, посмотреть какой-нибудь фильм, — вмешиваюсь я, прежде чем Настя скажет «никогда не будет» в ответ на реплику Ларисы.

— Он такой милый! — умиляется Лара. — Тебе лучше захомутать этого парня, пока этого не сделала какая-то другая девушка.

Настя бормочет что-то, что я не могу расшифровать из-за огромного куска пиццы у нее во рту, но она продолжает смотреть на свою подругу гневным взглядом.

Через некоторое время Лара сообщает нам, что ей пора на работу и уходит.

— Если ты действительно не хочешь, чтобы я был здесь… — я позволяю своим словам зависнуть в воздухе.

— Я ведь не могу выгнать тебя после того, как ты меня накормил, правда? — она перемещается на двухместный диванчик у окна.

— Ты могла бы, но это выглядело бы невероятно грубо, — подмигиваю ей, и она закатывает глаза.

— Я не хотела бы показаться грубой, — Настя улыбается и берет пульт от телевизора, спрашивая, что я предпочитаю смотреть. Развожу руками в знак того, что полностью доверяю выбор ей. Знаю, что не обращу внимания, даже если она выберет мой любимый фильм. Сосредоточиться на чем-то, кроме нее, когда она рядом, невозможно.

Все три шага, что я проделываю от стола до диванчика, у меня бешено стучит сердце, я надеюсь, что она не передумает и не выгонит меня. Когда я сажусь рядом, она только смущенно улыбается и сосредотачивается на экране, останавливая свой выбор на каком-то старом фильме. Через час или около того она начинает зевать, и я притягиваю ее ближе к себе, ликуя внутри, когда она без возражений устраивается у меня на груди.

Еще через полчаса она полностью расслабляется и по ее ритмичному дыханию я понимаю, что она заснула. Я так счастлив держать ее в своих руках, что ни за что не сделаю попытки разбудить ее. Прижимаю ее к себе, забывая о времени и не сразу замечаю, что фильм давно закончился. Не имея возможности дотянуться до пульта, смотрю какое-то дурацкое шоу. Мои ноги затекли. Я и сам чертовски устал после работы. Но, честно говоря, я чувствую себя самым счастливым мужчиной на земле.