‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍29

НАСТЯ

По приезду мы забрасываем сумки в номер и сразу идем гулять по территории. Здесь многое изменилось со времен моего детства. Позже всей компанией рассаживаемся за большим деревянным столом в ресторане.

Руки Пашеньки опять начинают дразнить меня. На этот раз, скрытые столом, они становятся даже наглее, и уже не в первый раз я жалею, что мы не одни.

Не то чтобы у меня были проблемы с кем-то здесь за ужином, но этот мужчина зажигает мое тело. Я никогда не думала, что буду хотеть кого-то так сильно и так часто, как Пашу, но я думаю, что встретила свою пару, потому что он, кажется, тоже не может насытиться мной.

— Все это выглядит так хорошо. Мне нужна помощь в выборе, — говорит Юля, разглядывая меню.

Я понимаю, что она имеет в виду, когда открываю свое.

— Я мог бы съесть всю левую сторону, — бормочет Рома.

— Договорились, вы ребята заказывайте это! А мы с Марком закажем правую сторону, и потом все сможем поделиться, — говорит София брату.

Так вот чем занимается эта сумасшедшая компания. Они заказывают почти все меню, а, когда официантка ставит все в центр стола, София просит стопку дополнительных тарелок, и все хватают всего по чуть-чуть.

Беседа протекает легко и игриво в течение всей трапезы.

— А где остальные парни? Больше никто не приедет? — Юля поворачивается к Андрею.

— Спроси меня о том, о ком ты действительно хочешь знать, — он закидывает ей руку на плечи и притягивает к себе.

Когда она опускает голову и начинает разглядывать приборы на столе, он добавляет, вздыхая: — Парни на заданиях.

— А Ники…

— А босс… У него своих дел выше крыши.

— Ну а ты-то сам? Почему опять тусуешься с нами, а не работаешь? — она с вызовом смотрит на него.

— Мы не распространяемся о работе, Юль, — посмеивается он. — Но, если ты так хочешь знать, у меня своя функция. Когда ситуация требует того, я вступаю, — он чмокает ее в висок и поворачивается в сторону официантки, давая понять, что тема закрыта.

— Эй, милая, принеси-ка нам десерт, — говорит он, когда ловит ее взгляд.

— Не могли бы вы также принести порцию шоколадного мусса с собой на вынос? — Спрашивает София официантку в конце вечера.

Марк удивленно смотрит на свою жену, но затем на его лице появляется непристойная ухмылка.

— Жаль, что я не сказала ей принести два, — шепчу я Паше, который шокирует меня, поднимая руку, чтобы остановить официантку.

— Не смей! — хватаю его за руку, прежде чем он успеет привлечь ее внимание.

— Если ты хочешь слизывать шоколад с моего члена, все, что тебе нужно сделать, это попросить.

— Шшш. Тебе нужно быть потише, — шикаю на него.

— Посмотри вокруг. Все планируют свой вечер. Никто не проявляет никакого интереса к тому, о чем мы говорим.

И правда, когда я оглядываюсь, вижу Рому и Андрея, бурно обсуждающих предлагаемую турбазой программу на вечер, Юля с Ларой, кажется, нашли общий язык и сейчас о чем-то шепчутся друг с другом. Марк и София сидят по обе стороны от стульчика для кормления, держа переноску Максима, но это не мешает Марку протянуть руку и гладить ее по лицу.

После того, как принесли шоколадный мусс, София выжидающе смотрит на брата.

— Ты мог бы присмотреть за Максиком сегодня вечером?

— Я собирался на вечер с костром, — говорит Рома, подняв обе руки вверх. — Я пас.

Взгляд Софии блуждает по компании.

— Я тоже хочу пойти, — Юля опережает ее вопрос. — я видела днем парней с гитарами. Ни за что не пропущу песни под гитару у костра!

— Мы можем это сделать, — предлагаю я и поворачиваюсь к Паше.

— Ты же не против?

— Вовсе нет, — немедленно отвечает он. — но я не меняю подгузники, — смех прокатывается по столу.

— Ты уверена, Настя? — София выглядит растерянной.

— Я врач, София. Я могу присмотреть за ребенком.

Она широко улыбается. — Спасибо! Это всего на пару часов.

К ней наклоняется Марк и что-то шепчет на ухо.

— Вообще-то на три часа, если можно, — смущенно добавляет она.

— Без проблем!

***

София приносит уснувшего Максима в нашу комнату и кладет на кровать, в то время как Марк и Паша направляются в соседнюю, чтобы принести его вещи. Когда они прощаются, кажется, что София может заплакать, глядя на сына, но в конце концов они уходят.

Паша подходит к малышу и подтыкает ему одеяльце привычным жестом.

— Паш, ты хочешь детей?

Он резко поднимает на меня голову и делает большой шаг назад от кровати.

— Дети, Паша. Ты хочешь их?

Его глаза мечутся между мной и Максимом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Это… решающий фактор в отношениях? Это то, что может все закончить?

Я на пару секунд задумываюсь, прежде чем ответить, но точно уверена в своем ответе. — Да. Это так.

— Господи, Настя, — он начинает мерить шагами комнату, проводя обеими руками по волосам. — мы только начали. Разве мы не должны обсуждать это через несколько месяцев или даже через несколько лет?

— Моя позиция не изменится.

Пока Паша пытается сказать мне правду или сказать то, что, по его мнению, я хочу услышать, я снова смотрю на Максима. Его крошечные глазки закрыты, а ресницы трепещут на пухлых щечках.

— Нет, — выплевывает Паша так громко, что Максим вздрагивает.

Его крошечный ротик дрожит, но я воркую над ним достаточно быстро, чтобы он не заплакал.

— Нет?

— Я не хочу детей и не думаю, что захочу, — он стоит неподвижно посреди комнаты и наблюдает за моей реакцией с отчаянием на лице.

— Ты уверен? Тебе всего двадцать два. Ты захочешь их в будущем.

— Я… Боже… ты бросаешь меня, потому что я не хочу детей?… Или потому что хочу? Насть… пожалуйста…

***

Я знала, что этот момент настанет.

— Я хочу, чтобы у Софии с Марком, у Ромы когда-нибудь было много маленьких детей, и, пусть они мне не родные по крови, но я буду лучшим дядей, которого они когда-либо знали, но я не хочу никаких детей для себя, — продолжает Паша, резко выдыхая.

— Ты говоришь это только потому, что думаешь, будто я не хочу детей? — мой взгляд не отрывается от него, даже, когда он снова начинает ходить по комнате.

— Ээ… разве ты их не захочешь? Ты любящая и ласковая. Ты помогаешь детям появиться на свет. Ты была бы прекрасной матерью. Посмотри, как ты внимательна к Максиму, а он тебе даже не родственник, — тараторит он.

— Паша! — теперь он не на шутку разнервничался.

— Я не хочу потерять тебя, Настя, но я не хочу детей. За ними надо ухаживать и подтирать им попы, пока им не исполнится десять или что-то в этом роде. Они все время чем-то болеют. Дети стоят дорого!

— Паша! — он снова игнорирует меня.

— Не говоря уже о сексе. Родители ведь все время устают и должны планировать секс. Я не хочу отмечать в календаре, когда буду трахать тебя. Я хочу быть внутри тебя утром, днем и ночью, а не по какому-то расписанию раз в две недели.

— Паша! Тебе двадцать два. Неудивительно, что сейчас ты так думаешь и мысли о детях пугают тебя. А что ты скажешь через пять лет, а через десять? Уверен, что ты не будешь рассуждать по-другому?

— Серьезно, Насть. Я не хочу иметь дело со всем этим. Я был бы дерьмовым отцом. Ты знаешь, каким был мой отец?

— Нет.

— Вот и я не знаю. Точнее не знал, до недавнего времени. Пока не обратился к «Беркутам», чтобы они нашли моего предполагаемого сводного брата. Господи, лучше бы я никогда этого не делал, — он садится на край кровати и закрывает лицо руками. Вот это уже больше похоже на истинные причины его реакции.

— А что если мои дети будут ненавидеть меня?

Он вздрагивает, когда я кладу руку ему на плечо.

— Это исключено, Паша. Ты — не твой отец.

— Ты не бросишь меня, потому что я не хочу детей?

— Я тоже не хочу детей.

— Разве нет? Каждая женщина хочет детей.

— Нет, далеко не каждая.

— Ты говоришь это не потому, что еще не готова отказаться от моего члена?

Господи, мальчишка.

— Я не планирую детей. Я бы никогда не смогла совмещать их со своей работой. Я только пару лет назад закончила ординатуру, и лишь немного приблизилась к своей цели, — встаю прямо перед ним. — дело даже не в девяти годах, потраченных на учебу. Хирургия — это постоянное обучение и практика, без пауз, без декретов. Это — то, о чем я мечтала всю свою сознательную жизнь. Это — то, кто я есть.

— Ты не бросаешь меня? Настя, ты так меня напугала, — кажется он услышал только эту часть. Паша вскакивает и заключает меня в объятия.

Его губы прижимаются к моим, и когда его руки обвиваются вокруг моей талии, я позволяю ему поднять меня, удивляясь, как одно его прикосновение умиротворяет и согревает меня.