ГЛАВА 13. Ревю

лейтенант Хегг

— Делать просто стриптиз неинтересно, — заявил тонкоголосый.

Внутреннего его голоса, если был, мне слышать пока не доводилось. Я торчал перед ним и колобком Боллом на высоком подиуме. Солнце заливало ресторан через распахнутые окна. Утро. Заведение ещё закрыто.

Ну да, ну да. Кабак на площади Империи, где я ошивался три года, рядом не стоял. Сплошной пафос и роскошь. Золоченая и на показ. Лезет в глаза красный бархат. И позолота. Все неприлично и неподъёмно дорого. Так ведь я пока не покупаю. Я — раб. Яркий свет позволял различать картинку под веками в общих чертах.

— Нужно придумать что-то такое, — визгливый режиссер пощелкал пальцами, — чтобы весь свет съехался глядеть. Нам нужно чудо. Необыкновенный номер. Я буду думать. Раздевайся. Совсем. Или стесняешься?

Я пожал плечами. Почему я должен снимать штаны?

Вспыхнули неожиданно яркие фонари. Я снова ослеп. Теперь уже под веками. Нифига не видел. Чья-то шустрая рука дернула завязки моих штанов. Те упали к босым ногам. Снова кто-то восторженно присвистнул. Громко дышал Флинт. Я слепо чуял чужие взгляды на себе. Пускают слюну?

— Волосы на всём теле следует убрать, — резко воскликнул Болл.

— Да. Твоя тема. Поддерживаю. И масло. Пусть сверкает. Жаль, что татуировка такая тусклая.

— Она становится ярче. Я ясно вижу. Новые цвета появились. Вот этих змей не бёдрах вчера ещё было не разглядеть. А сегодня. Вон какие выпуклые ленты.

— Кожа восстанавливается. Удивительно быстро. Отлично. Это от еды. Но нужно соблюдать диету.

— Кому? Ему? Да до полного веса этому телу ещё есть и есть.

— Он не влезет на пилон! Эй, слепой! Можешь взобраться по шесту?

Они говорили обо мне, словно о куске мяса. Жарить, не жарить. Или сначала отбить?

Я усмехнулся, отошел к краю сцены для разгона. Потом назад. Голыми ступнями пробежал по вертикальной трубе, как по стене, сделал обратный кувырок. Приземлился.

Пауза. Умерли от восторга? Как бы не так.

— Хорошо. Но не так быстро. Публика не оценит. Пройди до верха на одних руках.

Я сделал. Подумал. Под потолком облетел столб дважды на руках. Зафиксировал. Завис телом параллельно полу.

— Клад! Просто клад. Что ещё можешь? Шпагат можешь? Радугу можешь?

Я захватил внутренней стороной бедра шест. Развёл широко ноги в сторону зала. Медленно провернулся вниз головой. Плавно выгнулся и опустился на пол. Шест был мне коротковат. Приходилось приглядывать, чтобы не войти в пол или потолок.

Аплодисменты? Нет. Да! Эта парочка хлопала в ладоши.

— Пошьём ему трусы из кожи питона. Нет. Только гульфик. Нет. Только… Пусть будет голый изначально. Нет! В этом нет интриги. Пусть будет как сейчас. В штанах. Нет…

Я устал слушать этот бред. Подкормленное за два дня моё тело радовалось напрягу. Пусть даже такому. Я с трёх шагов подтянулся на середину шеста. Перевернулся головой вниз. Развёл полностью ноги. Выдержал паузу. Свёл и рухнул вниз.

— А! Нет! — раздалось одновременно.

Я замер в сантиметре от пола. Выдержал паузу. Выбросил себя вверх и приземлился прямо возле стола артистов в зале. Приблизил лицо к побелевшему колобку:

— Бу, — ухмыльнулся прямо в обалдевшие глаза.

— Ты как это? — прошептал Болл.

— Как-то так, — улыбнулся широкой мальчишеской улыбкой.

— Какой же ты красивый! — получил признание от толстяка.

— Не увлекайся мной, — ухмыльнулся в растерянное лицо.

— Кла-асс! — прошептал его напарник-компаньон-брат-муж? Не знаю и знать не хочу.

— Надо переходы подработать. Костюм. Афиша. Реклама. И, прошу, улыбнись так же публике в конце. Вроде ты её иметь хотел, но передумал. Последняя фраза просто чудо! Молодцы!

Они громко хлопали друг друга по плечам и поздравляли с удачей. Выключили прожекторы. Я снова стал различать предметы. Нашел штаны и надел.

— Условия? — я ухмыльнулся.

— Какие условия! Ты же раб! — возмущению моих владельцев не было предела.

— Тогда желающих моего тела я удовлетворять не буду. Зачем мне деньги? Я же раб.

— О-о! Мы не подумали! Здесь ведь не бордель. Комната за конюшней подойдёт?

— Мне подойдёт и сама конюшня. Вот дамы обычно не любят запаха дерьма.

Премудрые мои хозяева задумались. Я пошёл по периметру. Ничего не хотел, только осмотреться.

Женщинами здесь не пахло. Хотя. Следовало дождаться вечера. Вот в этой компании единственный не человек, которого я знаю — это пёс Флинт. Остальные точно люди. Значит и здесь люди живут. Весьма неплохо, между прочим.

— Десятая часть! — твёрдо, но одновременно вроде бы спрашивая, высказался толстый Болл.

— Не бывает, — усмехнулся я. — я хочу две трети.

— Таки нет, родной. Половина, — мягко, с известной ленцой проговорил второй. Как, бишь, его зовут? Нас никто не знакомил. — Половина — это невозможно много, парень. Фифти-фифти с каждой красавицы, которой ты вдуешь. Сам посуди, выходит так, что мы делимся гонораром со своей собственностью. Немыслимая чушь! Не дай боже, если кто узнает, засмеют.

— Ладно, — мне надоели эти танцы с бубном, — я хочу знать: первое, цена выкупа. Свобода и Документ. Второе, комната с отдельным выходом на улицу. И третье. Никаких мужиков. Ни человечьих. Ни других. Только бабы. Это чтобы не было между нами удивлений. Еда, барахло — ваша забота.

— Не-ет! — возмутились оба, — рабы не диктуют правила хозяевам!

— Красивые мои. Я от вас уйду по любому. Поэтому соблюдайте свой гешефт. Пока я слепой. И с вами.

Помолчали. Прикидывали.

— Сто империалов! — выкрикнул тонкоголосый

— Десять, — сказал я.

— Договорились!

Толстый Болл протянул ко мне обе руки. Радостно стиснул мою правую конечность. В случае, если все пойдёт по плану, он отбивает свою покупку сорок раз. Вот умеют некоторые торговать.