ГЛАВА 16. Хоть кто-нибудь

лейтенант Хегг

Жара в этих землях началась внезапно. Накануне ночью укрывался одеялом, а сегодня хочется снять с себя все, вплоть до шкуры. Мне нравилось. Я же с юга. С какого, не помню. Вечером тяжеловато. В ресторане, пока работаю, прохладно. Как-то они колдуют там по-своему. На улице и в моей каморке — мрак. Вода на теле высыхает быстрее, чем успеваю вытирать полотенцем. Батлер мой, Зина, где ты? Зов не посылаю никому. Нет меня. Сначала выкуплюсь, потом будет видно.

Сегодня после репетиции колол дрова для камина. Какой камин?! На улице ад кромешный. Пот тек с меня ручьем. Гора круглых пиленных бревен высилась до окон второго этажа. Я не сдавался и махал топором, как заведенный.

Черный Абдул сидел на свилеватом чурбане и покуривал трубочку. Его табак пах приятно и незнакомо.

— Он у нас концы не отдаст? — обеспокоенно заявил Болл, появляясь в белой рубахе до пола на минуту в обжигающем мареве улицы, — красив сатана! Смотрел бы и смотрел!

— Ничего страшного, — ответил глухим голосом чернокожий, — этот парень выносливее пары черных слонов. И потом, если он силу не сольет, то, пожалуй, изнасилует кого-нибудь к ночи.

И Абдул закашлял прокуренным смехом.

— Похоже, что именно этого кто-то и добивается! — сердито воскликнул толстяк и скрылся в доме.

— Эй, Слепой! Шабаш на сегодня! Как ты по пальцам не попадаешь? — посмеялся черный раб.

Изображение под веками висело красно-белым негативом. Мой топор не промахивался.

Я стоял под едва теплой водой, смывая липкий пот. Рука грубая, шершавая погладила по мокрой напряжённой спине. Вторая. Жестко взяли за плечи, разминая. Надо бы стряхнуть с себя чужие руки, чтобы не лезли без разрешения, но не устоял. Пусть поработает. Дать в рыло всяко успею. Стоял под горячими струями и балдел от жесткого массажа. Ничья плоть не тревожила моего расписного зада. Только моя собственная постоянно норовила показать полдень.

— Девки по вызову есть здесь? — спросил, не оборачиваясь.

— А надо? — поинтересовался равнодушно черный гигант Абдул, вталкивая железные пальцы в мои позвонки.

— Надо, — твёрдо признался я, — хочу пожрать. Потрахаться. Можно сразу двух, — перечислил я свои немудрящие желания.

— Это можно устроить, — спокойно сказал мне этот большой чёрный человек, — тут недалеко.

— Так веди! — радость поднялась к паху и все там зажгла.

Шли мы недолго, но неровно, с остановками и перерывами, словно прятались от кого-то. В конце концов попали в такую плотную тень, что Абдулу пришлось взять меня за руку. Спустились на три ступеньки, поднялись, спустились снова. Я машинально считал повороты и чувствовал себя почти идиотом. Куда иду? Но похоть жестко давила на мозг. И я забил на здравый смысл.

— Здесь, — объявил провожатый и исчез из моей слепой жизни.

Я наспех ощупал кровать. Так и есть! Моя нынешняя каморка. Развел меня черный гад. Прохладные ладони надавили на плечи, я не устоял на ногах, плюхнулся на покрывало. Поставил неизвестное чудо перед собой. Платье. Хорошо. Запах странный. Вроде бы женщина? Ладно. Тонкие губы, быстрый язык. Кожа гладкая, даже чересчур. На платье миллион оборок и складок. Я еле откопал нужное, Сил сдерживаться не осталось. Я вогнал член в долгожданное нутро. Не помню, когда это в последний раз было со мной. Со мной! В пору смеяться. Сам бы хохотал. Чуда не произошло. Я кончил. Разрядился, наконец. Без фейерверка, но зато наяву.

— Эй. Слепой! Выходи на растяжку.

Абдул звал меня со стороны Главного зала. Я задремал в каморке после полового акта. Никак иначе дневное происшествие назвать не мог. Больше всего оно смахивало на принятие лекарства. На улице стемнело. Я снова слеп, как крот.

— Зачем ты издеваешься над парнем? — баритон толстяка Болла.

— Да кому он нужен? — противное карканье Фосса.

— Кому? Кому?! Хочешь довести его до состояния, когда все равно с кем? Кого ты сегодня подсунул бедняжке? Гарпию? Он бедный слепой мальчик, а ты издеваешься!

— Какая еще гарпия? Что ты из меня монстра делаешь, жирный? Этот бедный мальчик каждый вечер ходит мимо! Задом на пилоне крутит кренделя. Я, что, по-твоему, железный?? Никому не дам! Никто не получит! Не мне, так и не кому!

Я начинал привыкать к их ежевечерним перепалкам. Сейчас Фосс хлебнет грибного супа, посмеется над партнером, тот посопит чуток, и они помирятся.

Я встал в середину двора и поднял незрячее лицо к небу. Луна еще не взошла. Не беда. Скоро. Я не ждал от черного парня подвоха. Обидно. Остывающий ветер принес сзади и слева запах табака.

Я сделал резкий выпад. Ухватил Абдула жестко за шею. Он тут же без перехода провел мне правой в корпус. Я поймал левую и сдавил могучую шею. Скользкий от масла гигант ловко перебросил меня через голову и уронил мордой в камень двора. Вогнал локоть мне между лопатками. Правое плечо затрещало. Бороться вслепую с таким противником? Это я погорячился.

— Брось! Черномазый! Отпусти его сейчас же! Покалечишь! — орали все. Флинт бегал кругами и оглушительно лаял.

— Все, успокоился? Отвечай, слепошарый, или плечо сломаю. На счет три, — прохрипел черный.

Я постучал два раза ладонью по земле. Огромный человек облегченно снял с меня руки.

— Говорю один раз, черный. В полнолуние мне не попадайся, берегись, — сказал я, поднимаясь.

— Договорились, — сверкнул белозубой улыбкой Абдул. Не злился ничуть.

— Кого ты мне приводил? — я все-таки спросил, не удержался.

— Да какая разница? — он захохотал, — чо, не понравилось?

— Нет.

— Зато полегчало, ведь так?

Кому нужно это его «полегчало»?

Я отвернулся и понял. Я вижу белки его глаз и красный язык между зубами. И отражение света лампы в золотой серьге. Вижу худого мужика в полосатой шелковой рубахе и таких же штанах и рядом с ним толстяка в белом. Лохматая рыжая собака подошла и тычется мокрым носом в мою ладонь.

Полная луна взошла на небосвод.