Глава 34. «Вдребезги»

– Нафиз… – выдохнула я шокировано.

Я чувствовала себя растерянной. Не понимала, что сказать или как должна реагировать. Продолжала сидеть, напряжённо прижимая покрывало к груди, когда Нафиз сбросил брюки и поставил одно колено на край кровати.

– Я уже говорил тебе, Хэриб, что отныне ты не имеешь права звать меня по имени. Теперь я для тебя Господин или Хозяин.

Невозможно. Нельзя.

Я не хотела, чтобы между нами сейчас случилось то, что ранее случалось только по желанию, ведомому страстью. Наша близость каждый раз была особенной.

А сейчас… Она принесёт лишь боль нам обоим. Не физическую, нет. Её можно стерпеть. Боль душевную.

Я не смогу отдаться ему по воле и с желанием. А он не готов взять меня нежно и со страстью.

Это будет битва. Сражение, которое не принесёт никому удовлетворения.

Да и… мне попросту страшно.

Нафиз другой. И я боялась его. Боялась силы его обиды и ненависти, которую он сейчас захочет выплеснуть.

– Ты пьян, мой господин, – я решила не идти с ним на конфликт. Особенно сейчас.

– Нам запрещено пить на свадьбе. Но я позволил себе немного вина, потому что мне нужно было унять тот зуд в пальцах, то дикое желание сжать их на твоей шее, Хэриб.

Я сглотнула, опасаясь говорить что-то в ответ. И что делать – не знала.

– Ты хотела быть моей женой? Будешь, – он выдернул покрывало из моих рук и отбросил в сторону. – Я тоже когд-то хотел этого. Но теперь всё будет иначе.

Он наклонился, навис надо мною, а я вжалась в подушки затылком. Мечтала, чтобы кровать стала зыбучими песками и поглотила меня, спрятав, укрыв от его острого, обжигающего взгляда.

– Что ж, – прошептала. – Твоё право, мой господин.

Я знала, я помнила, как сильно ему нравилось, когда я была активна в постели. Когда наш секс напоминал танец, и его партия сменялась моей, а потом наоборот. Он получал удовольствие не только наслаждаясь мною, но и той отдачей, той страстью, что разжигал во мне.

Сейчас он этого не получит. Придётся довольствоваться лишь моим телом.

Нафиз замер, вглядываясь в моё лицо. Засомневался? Ожидал иной реакции?

Его пальцы осторожно прикоснулись к моим губам. Провели сначала по верхней, потом, слегка надавив, по нижней. А я сжала зубы, чтобы даже ни один мускул не дрогнул.

Он будто ласкал, но я знала, понимала, что сейчас Нафиз был на это не способен. Я ошиблась, он был не пьян. Выпил, но не пьян. Его глаза блестели не от вина, а от желания возмездия. Желания причинить мне боль в ответ, как ему причинила я, с которым полностью трезвым он смириться не мог.

– Нет, – процедил он сквозь зубы. – Ты будешь сопротивляться, Хэриб.

У меня перехватило дыхание, когда он с силой порвал на мне ночную сорочку, оголив грудь. Яростная вспышка в его глазах вдруг сменилась каким-то диким, обжигающим пламенем.

Но я заставила себя остаться неподвижной. Пусть берёт. Берёт и уходит, чтобы остаток ночи я смогла порыдать в одиночестве, жалея себя.

И тогда Нафиз рванул рубашку вниз до конца, обнажая меня перед собой до конца. Прикоснулся к груди, накрыл её ладонью и сжал. Ощутимо, почти до боли. Перекатил между пальцами сосок, сдавливая и наблюдая за моей реакцией. А потом, цепляя пальцами кожу, провёл рукой ниже. Остановился у сведённых бёдер и вклинил резко ладонь между ног, сжал промежность, всё ещё наблюдая за моим лицом.

– Чего же ты медлишь? – всё же не выдержала я, сев и едва не столкнувшись с ним лбом. – Чего тянешь? Бери! Сделай это так, как хочется! Ну же, мой господин, отомсти мне за всё. Я здесь, перед тобой – вот я. Ни пальцем не пошевелю, ничем тебе не помешаю.

Он этого ждал? Этого хотел? Вот!

Но Нафиз вдруг сорвался с кровати, схватил меня за запястье и тоже стащил. Подтянул к зеркалу и повернул лицом. Прижался сзади, положив ладонь на горло, и заставил посмотреть на него через отражение.

В комнате было темно, но изображение нас обоих читалось ясно. То, что было в глазах обоих.

– Посмотри, Хэриб, что ты сделала с нами, – прошипел, сжимая пальцы на моём горле чуть сильнее, и от его слов у меня стало очень горячо внутри, в груди. – Ты всё испортила. Сломала. Убила. Я тебя ненавижу, Ксения. За боль, что ты мне принесла. За любовь, которую я так и не смог вырвать из сердца. Пришлось вместе с ним выпилить из груди.

Я закрыла глаза, ощущая, как горячие слёзы потекли по щекам. А он резко развернул меня, толкнув к зеркалу. Мы снова проживали этот разговор, как тогда в комнате, когда я была перед ним со связанными руками. Сейчас мои руки были свободны, но сути это не меняло.

Я затылком почувствовала, как завибрировало стекло от удара.

– Я никогда не прощу тебя, слышишь? – Нафиз сжал пальцами мои щёки, а его колено вклинилось между моими, раздвигая. Бёдра прижались к бёдрам, и я промежностью ощутила его эрекцию – силу его желания. Злого и жестокого желания.

– Делай всё, что хочешь со мною, – прошептала я, облизывая солёные губы. – Только не отбирай сына. Прошу…

Он прорычал какое-то ругательство на арабском, но я не настолько была сильна в языке, чтобы понять, а потом с силой ударил рядом со мной кулаком по зеркалу.

Я дёрнулась от испуга, а сзади на пол осыпались стёкла. Вдребезги.

Как моя жизнь.

Как наша любовь.

Как моя душа…

Нафиз же развернулся и быстрым шагом пошёл к двери.

Я хотела, чтобы он ушёл. Должна была бы радоваться, что не тронул. Но я сумасшедшая… Потому что вдруг громко и надсадно прокричала его имя:

– Нафиз!

Он резко остановился и медленно обернулся. И вот спустя секунду, будто вступив в битву с самим собой и тут же её проиграв, стремительно возвратился ко мне. Схватил за талию, приподняв над полом и опрокинул на постель, отодвинул моё бедро, закинув ногу себе за спину, и уже через мгновение ворвался внутрь.

По всему моему телу прошла сильная дрожь от невероятного ощущения наполненности и жара в промежности. Всё это время у меня не было мужчины. Только о нём я думала – о Нафизе. Даже мысли о другом за эти почти четыре года не допускала. Не могла представить, что кто-то другой коснётся меня.

И сейчас, в секунду, когда он снова подчинил себе моё тело, оно отреагировало целым фейерверком ощущений. От боли до невероятной жажды, чтобы он продолжал и продолжал, чтобы не останавливался.

Это действительно вышла битва. Недолгая, но отчаянная. И я её проиграла. А Нафиз, столкнув меня в бездну такого же болезненного оргазма, каковым был и сам процесс, излился и молча ушёл.

Ты хотела рыдать и жалеть себя, оставшись в одиночестве, Ксения? Что ж, можно было начинать.

Но на слёзы у меня не хватило сил. Я просто отключилась. На разгромленной кровати, в разгромленной комнате и с разгромленной вдребезги душой…