Глава 20

CHRIS JAMES – I NEVER LEARNED

Джейк

Сегодня наконец-то выглянуло солнце. И это единственная хорошая новость, ведь на табло пять – ноль. Больше похоже на счет в хоккее. Поверьте, я уже и сам сомневаюсь, что играю в футбол, а зеленое поле перед глазами – не плод моего воображения.

Может, у меня солнечный удар?

Как же отвратительно играет «Ротенбург». У меня такое ощущение, что вместо протеина в их шейкерах этим утром был эль.

Я устал бегать туда-сюда. Мяч до меня практически не долетает. Да он в принципе даже не вылетает за пределы центральной зоны, а уверенно катается лишь на нашей половине поля. Хотя чему тут удивляться: «Франкфурт коммунити» занимает первое место турнирной таблицы, а мы – предпоследнее.

Мне сегодня даже никто бутсы не отдавил, ведь я пнул мяч от силы раза два. И это еще учитывая тот факт, что я вышел в стартовом составе.

Честно, лучше бы вообще не выпускали.

Каждое поражение чертовски сильно бьет по моему эго. Еще парочка таких матчей, и в моем шейкере вместо протеина тоже будет пиво. Или я все же просто утоплюсь.

Реф дает свисток, привлекая мое внимание, и я устало выдыхаю, когда понимаю, что Либцех снова сфолил на игроке противника и сейчас нас ждет штрафной. В очередной раз проклинаю Шмидта, который в прошлый раз получил красную карточку и заработал дисквалификацию на этот матч, лишив нас тем самым хорошего защитника.

Лучший форвард франкфуртцев занимает свое место на поле, чтобы пробить по воротам, и я издаю стон, когда он бьет четко в верхний угол, несмотря на стенку из наших игроков, выстроившуюся перед воротами. Гол. Снова.

Поворачиваюсь к тренеру, интересуясь, начал ли он уже пить с горя. Теперь я хотя бы понимаю, почему они столько пьют. Видеть поражения раз за разом, будучи трезвым, – это какой-то мазохизм.

Но тренер очень даже спокоен. Видимо, он смирился с тем, что по итогам сезона его команда вылетит из высшей лиги и вновь окажется во второй бундеслиге. Ну а я вот не смирился.

Ненавижу проигрывать.

Если ты берешься за что-либо, то будь добр выложиться на полную и сделать все, что в твоих силах, для того, чтобы выйти из игры победителем. В этом нет ничего сложного, нужно лишь взять себя в руки и пахать.

Что я и собираюсь делать оставшиеся двенадцать минут игрового времени. Ну, формально – десять, но я уверен, что реф добавит еще две, учитывая заминку с истерическими воплями капитана «Франкфурт коммунити» в попытке потянуть время.

Когда мы разыгрываем мяч в центре поля после гола в наши ворота, я тут же набираю скорость по флангу. Меня не смущают даже лужи. Катать мяч по ним – привычное для меня дело, ведь я англичанин. Обвожу одного, второго, как Стэтхэм в «Паркере», и пробиваю по воротам.

Но их голкипер слишком крут для того, чтобы пропустить такой удар. Он отбивает мяч перчатками и дарит нашей команде угловой. Этот угловой и в самом деле ощущается как дар божий, упавший прямо с небес мне в ноги. Лечу к флагштоку и устанавливаю мяч. Жду свистка рефа, а затем наношу удар.

Штанга.

И почему я не обладаю телекинезом и не могу просто сдвинуть ее?

Вскидываю голову к затянутому серыми тучами небу и делаю глубокий вдох от отчаяния, но тут же беру себя в руки и перестаю пялиться на мрачное небесное полотно. Стартую с места, подбегаю к защитнику «франкфуртцев» со спины и в одно касание бью по мячу у него между ног.

А не нужно было зевать.

Мяч попадает к Забцеху, и, хоть этот лысый меня раздражает, я радуюсь, что мы смогли сохранить мяч.

– Спина! – кричу я, заметив, как его прессингует хавбек «Коммунити».

Забцех пытается развернуться, но он неповоротливый, как беременная панда. Позволяю себе на миллисекунду закатить глаза, а затем все же решаю вмешаться. Бегу к импровизированной стычке и, заметив, как в подкате выбивает мяч подлетевший защитник соперников, перехватываю его.

Какой же я молодчик.

Набираю скорость по флангу и мчу к воротам. Немедля пробиваю в противоположный от голкипера угол.

Гол.

Нет, не так. ГО-О-О-О-ОЛ!!!

Черт с ним, с телекинезом. Я настоящая машина.

Толку от этого гола, конечно, ноль. Мы все равно остаемся в проигрыше и в заднице турнирной таблицы, но теперь я хотя бы не буду карать себя за то, что не выложился по полной.

Оставшиеся четыре минуты основного времени и две дополнительного пролетают без каких-либо происшествий. «Франкфуртцы» перебрасывают мяч с фланга на фланг, иногда отдавая пас назад, вратарю.

Пару раз я пытаюсь отобрать мяч, но безрезультатно.

Когда звучит финальный свисток, трибуны взрываются аплодисментами. Очередная победа «Коммунити».

Опустив голову, покидаю стадион, мечтая лишь о том, чтобы поскорее оказаться в душе и смыть с себя этот позор. Но контрастный душ способен лишь снять напряжение в мышцах, но никак не вкус поражения.

Два часа спустя занимаю свое сиденье у иллюминатора «Боинга». Полет домой займет всего сорок минут, и этого как раз хватит, чтобы прочитать ту хреноту, что выделила стикерами Амелия.

Неужели я и в самом деле снова собираюсь это читать?

Просто рехнуться можно.

Мне безумно хочется послать всю эту затею к черту, но проблема в том, что я не хочу разочаровывать Амелию, не хочу нарушать данное ей обещание и не хочу, чтобы те отношения, которые сложились между нами, закончились.

Я могу сколько угодно делать вид, что злюсь на нее за эти выходки, вот только мне нравится вся эта игра. Это что-то новенькое. Девушки всегда пытались привлечь мое внимание самыми разными способами, хотели мне угодить и сделать так, чтобы я их заметил. А Амелия не занимается подобной ерундой. Она не пытается строить из себя кого-то, чтобы привлечь мое внимание.

И мне нравится проводить с ней время. Мы словно и в самом деле давние друзья, которые подшучивают друг над другом. И именно поэтому я ни за что на свете не разочарую ее.

Самолет набирает высоту, вдавливая меня в спинку кресла, и я с облегчением выдыхаю, когда индикатор «Пристегните ремни» гаснет. Оглянувшись по сторонам, чтобы не спалиться, какую ерунду я собираюсь читать, и не заслужить при этом насмешки сокомандников, я открываю первый цветной стикер.

Он розовый.

Просто фантастика.

Меня все же одолевает мысль бросить эту затею хотя бы в самолете, переполненном тестостероном, и сделать вид, что я мужик, а не каблук, и я даже пытаюсь закрыть книгу, как вдруг «Боинг» начинает трясти.

Мои глаза широко распахиваются. Амелия что, следит за мной, и это знак?

Дабы не повлечь своим поспешным решением крушение, вызванное силой мысли моей фальшивой девушки, и чисто в соображениях спасения целого борта пассажиров я все же снова раскрываю книгу.

Я понятия не имею, кто такие Аманда и Доусон и что вообще происходит. И не то чтобы я хотел это узнать. Мне лишь нужно выяснить, какое свидание от меня хочет получить Амелия.

Чем дальше я читаю, тем больше негодую.

Нет, я все же запишу ее к психиатру. Если будет нужно, оплачу даже ей там длительное пребывание по соседству с каким-нибудь Наполеоном.

Цветочная поляна? Луг с полевыми цветами? Сад с геранями? Бабочки?

Сейчас, мать вашу, ноябрь!

Я ей что, волшебник?!

Ну разве что Битлджус!

Захлопываю книгу, гневно пыхтя. И вздрагиваю от тихого голоса прямо над ухом:

– Эванс, это что, любовный роман?

Ну вот только этого мне не хватало!

Сквозь дырку между моим и соседним креслом выглядывает Штутгетхарен. Гребаный шпион.

– Да, – делаю вид, что ничего необычного не происходит. – Хочу сделать что-то романтичное для Амелии.

– Ты даже стикерами все заклеил? Розовыми… – вскидывает бровь кретин.

Твою мать.

Мать твою.

Амелия труп.

– Да, в магазине были только такие.

Боже, мой будничный тон скоро станет истерическим.

– Так у вас все серьезно?

Киваю:

– Ну, раз я читаю ради нее любовный роман, как думаешь?

– Думаю, что ты под каблуком, – фыркает лысый и откидывается обратно на своем сиденье.

Натягиваю улыбку, но разжать стиснутые зубы не выходит. Настолько я зол на Амелию.

Но пусть лучше Штутгетхарен считает, что я под каблуком, чем попытается подкатить к ней яйца после моего отъезда. Амелии не нужны отношения с этим придурком.

А то вдруг он решит утешить ее и завести с ней детей…

Тьфу, нет. Ни за что.

Я найду этот чертов цветочный луг в ноябре ради нее. Лишь бы она даже не думала смотреть в сторону Штутгетхарена.

Абракадабра, мать вашу.