Глава 5

Ночь прошла странно. Я долго не могла уснуть. Поначалу мне ощутимо мешало чужое присутствие в комнате. Вслушиваясь в дыхание Тора, понимала, что он тоже не спит. Лично я на такой жесткой лавке точно не смогла бы уснуть. Но Тор явно был к подобным «удобствам» привычен, так как уснул быстрее меня. Это несложно было понять по ставшему тихим размеренному дыханию спящего человека.

После этого я вздохнула свободнее, решив, что теперь и мне удастся заснуть. Но нет, звук метели словно впился в мою голову. Через какое-то время мне начало казаться, что я ощущаю ее всей кожей. Завернувшись сильнее в одеяло, спрятала голову под подушку и зажмурилась.

Постепенно мне всё-таки удалось уснуть.

Неудивительно, что проснулась я уставшая, совершенно не выспавшаяся, злая на весь мир в целом и на погоду в частности. Увы, сделать ничего я не могла, поэтому лишь раздраженно скинула с себя одеяло с накинутыми поверх него шкурами. Однако этим я наказала сама себя, так как в комнате стоял настоящий холод.

Поежившись, перевернулась на спину и потерла руками лицо. Спустя пару секунд вспомнила о том, что я в комнате, вообще-то, не одна. Вскинулась и устремила взгляд в сторону входной двери. Но ни Тора, ни лавки там не было.

— Приснилось? — буркнула себе под нос, садясь и откидывая одеяло с ног. — Да нет, вряд ли.

Поглядев на кровать, испытала почти при этом непреодолимое желание нырнуть обратно под одеяло и поспать еще, но усилием воли взяла себя в руки. Одевалась я быстро, размышляя о том, что неплохо бы почистить чем-нибудь зубы. За все время моего пребывания в этом мире, Хельга не приносила ничего подходящего для этого.

Закончив с одеванием, я заправила кровать и собралась уже покинуть комнату, как пришла Хельга. С собой она снова принесла горячие камни и завтрак — начинаю в полной мере ощущать себя пленницей. А уж когда я увидела, что под моими дверями стоят воины, это ощущение только усилилось.

— Доброе утро, — бодро поздоровалась служанка, окидывая меня каким-то хитрым взглядом.

— Вполне возможно, — буркнула я, все еще не до конца избавившись от утреннего раздражения. — Хотела спросить: вы тут зубы чистите? — сразу начала с того, что меня волновало. Вряд ли здесь имеются стоматологи, а мучиться впоследствии зубной болью совсем не хотелось. Правда, как мне кажется, в дальнейшем проблемы с зубами все же могут возникнуть, учитывая, что никаких витаминов в местном рационе практически нет. Хорошо хоть, сахара тоже нет.

— Зубы? — Хельга поставила ведро с камнями рядом с печью и принялась выгребать золу. — Чистим, только редко.

— Редко? — я не стала садиться, а принялась медленно прохаживаться по комнате. В последние дни постоянно то сижу, то лежу, так и забуду, как ногами пользоваться. — Почему?

— А зачем их чистить? — Хельга явно не понимала меня. — Утром принято полоскать рот прохладной водой, так как она укрепляет зубы. Если хотите избавиться от неприятного запаха, достаточно пожевать сушеные листья кое-какой травки. После нее очень хороший запах изо рта, — повернувшись, служанка заулыбалась. — Она растет неподалеку от замка. В вашем сундуке должен быть мешочек с листочками. У вас ведь скоро свадьба, пригодятся.

— Да, спасибо, — я кивнула, даже не подумав смущаться или еще как-то выказывать свои эмоции. — Но ты сказала, что вы все-таки чистите зубы. Чем?

— Чистим, — Хельга пожала плечами. — Специальной древесной золой. Только часто нельзя. Иначе зубы чернеют и начинают болеть. А что? У вас что-то с зубами? — всполошилась она. — Неужто зубной червь завелся? Ой, беда-а-а.

— Зубной червь? — переспросила, недоуменно моргнув. — Это еще что такое?

— Как что? Иногда зубы чернеют и начинают болеть. Это черви в них заводятся, грызут изнутри, извиваются, дергаются, отчего человеку и больно.

Представила себе подобное — стало страшновато. Нет, я понимаю, что они, по всей видимости, так называют кариес, но у меня хорошая фантазия.

— И-и-и, — протянула я, — что вы с этим делаете?

— По-разному, — Хельга закончила с печью и протянула мне очередной сверток. Снова мясо и лепешка. Ну, хотя бы так пока. — Если дыры нет, то жгут смесь из трав и вдыхают ее. Но это плохо помогает, все-таки червь внутри, спрятанный, до него дым толком не доходит. А вот когда появляется отверстие, тогда уже хорошо. В нашем замке есть тонкая железная игла, которую в таких случаях накаляют и суют в дыру. Червь чаще всего погибает, и зуб перестает болеть. Правда, он все равно со временем полностью чернеет и разрушается. Если дыры нет, а боль страшная, то можно и выдрать зуб, но он потом не вырастает.

Я сидела и с нежностью вспоминала оставшихся в прежнем мире стоматологов и уколы с заморозкой. Откровенно говоря, при упоминании раскаленной иглы в зубе мне стало дурно.

— Это все варианты? — тихо спросила, давно позабыв о своем утреннем раздражении и плохом настроении.

— Есть еще вариант — обратиться к ведунье. Но они могут и отказать. Вот они справляются с червями быстро и, как поговаривают, совершенно безболезненно.

— И часто тут у вас люди с зубами мучаются?

— Не сказать чтобы часто, — произнесла Хельга задумчиво. — У простых людей они обычно шатаются сильно. Но черви — самое плохое, что может произойти. Но они бывают всё-таки редко.

— Хорошо, — выдохнула я облегченно. — Неси сюда свою золу, — попросила, а когда служанка почти вышла из комнаты, добавила: — И что-нибудь, во что посмотреться можно.

Конечно, зеркала у них не было.

— Стекло? — переспросила Хельга. Пришлось пояснять, что я имела в виду. — А, что-то такое слышала. Кажется, где-то на юге делают посуду из чего-то подобного, но она получается настолько хрупкой, что никто не рискнул привезти ее сюда.

Вместо зеркала мне было предложено, как я и думала, натертое до сияющего блеска медное блюдо. Вернее, не совсем блюдо, конечно, просто круглая пластина, которая, по словам Хельги, до этого дня всегда находилась в покоях давно почившей матери Хильдегарды.

Четкой картины «зеркало» не давало, хотя в общем рассмотреть свое новое тело я смогла. На мой взгляд, умопомрачительной красавицей я не была. Да, несомненно, внешность запоминающаяся и притягательная, но не настолько, чтобы сходить с ума. Наверное, все дело было в глазах. И не только в цвете, а скорее в их разрезе, размерах, а также в длинных темных ресницах. Глаза были большими, светло-зелеными, почти прозрачными и очень чистыми. Думаю, любой, кто смотрел на мое лицо, видел только их.

И да, я понимаю, почему раньше Хильдегарду считали милой. Возможно, во всем виноват и характер, конечно. Просто, глядя на себя в «зеркало», я буквально ощущала исходящую от всего облика нежность. Правда, длилось это ровно до того момента, как я прищурилась, слегка приподняв уголки немного пухлых губ. Ощущение мгновенно пропало, черты лица неуловимо заострились, а глаза засверкали иной силой.

Оставшись полностью довольной своим новым лицом, я принялась за пасту, вернее, за золу. Это была обычная древесная зола, тщательно просеянная, отчего напоминала муку.

— Что это? — спросила, осторожно забирая из рук Хельги нечто, отдаленно напоминающее зубную щетку.

— Это зубная палка, — с готовностью отозвалась девушка.

Я аккуратно потрогала щетину. Конструкция представляла собой узкую ленту кожи с короткой жесткой шерсткой, обмотанную вокруг палки. Открыла рот, чтобы уточнить детали, но потом решила, что лучше мне не знать.

Зубы я почистила, решив, что и в самом деле увлекаться подобным не стоит. Жестковато, так и эмаль содрать можно. Отыскались и сушеные листья. Растение, название которого озвучила Хельга, было мне совершенно не знакомо, но по ощущениям походило на мяту.

Закончив с утренними процедурами, приправленными различными ужасами вроде рассказа о зубных червях и методах борьбы с ним, я поняла, что делать мне больше нечего. Оставаться и дальше в комнате смысла не было. Тело и душа требовали какого-нибудь занятия.

— Когда свадьба? — спросила, гребнем расчесывая волосы.

Хельга, складывающая мою одежду, вытащенную из сундука во время наших поисков травы, замерла, а потом повернулась ко мне.

— Что ты так смотришь? — я улыбнулась. — Уверена, ты все уже знаешь.

— Ярл торопится, — неодобрительно буркнула служанка, возобновляя свое занятие. — Клятвы прозвучат уже сегодня вечером.

— Сегодня? — я замерла. Как это сегодня? Я ведь даже… Хотя какая разница, когда все равно это неизбежно, так к чему оттягивать. — А кроме клятв что будет?

Хельга снова глянула на меня, а потом, торопливо свернув одно из нижних платьев, закрыла сундук и села на крышку, поворачиваясь ко мне.

— Значит, так, — начала она оживленно. Ей все происходящее явно нравилось. — Вечером, когда солнце сядет, вы должны будете совершить ритуальное омовение. Не волнуйтесь, я все приготовлю и помогу. Вам, госпожа, нужно будет только снять всю одежду и некоторое время побыть в воде. Ваш свадебный наряд давно уже готов. Вы не помните, но все положенные знаки вы вышили на нем сами. Это обязательно. Невеста всегда готовит свое платье сама.

— Покажи, — попросила, убирая гребень подальше и заинтересованно наблюдая, как Хельга снова роется в сундуке. — Оно же будет измято все, — заволновалась я.

— О, нет-нет. Платье связано из рунной шерсти горных коз. Оно тонкое и… Да вы сами потрогайте, — служанка вынула сверток и сунула мне в руки нечто белое и мягкое.

Аккуратно развернув, я перевела взгляд с платья на Хельгу. То, что я держала в руках, сложно было назвать свадебным платьем, скорее это была длинная бесформенная ночная рубашка с широкими руками и горловиной, как у русских рубах в старину. Около горла, по подолу и на рукавах действительно были вышиты красными нитками какие-то узоры. Мне даже стало интересно, где удалось найти такую яркую краску.

— Мне на самом деле нужно быть в этом? — спросила с сомнением. На ощупь платье было теплым, конечно, но сомневаюсь, что я в нем совсем не замерзну.

— На ноги можно сапожки надеть, — с энтузиазмом сказала Хельга.

Думаю, свадьбы тут проходят исключительно летом, одни мы с Тором такие безумцы. Интересно, у него будет похожий наряд? Страдать в одиночестве как-то не хотелось.

— А дальше?

— Дальше подружки отведут вас к жениху. При этом мы будем громко обсуждать между собой, какая вы хорошая, красивая, мудрая и как повезет вашему будущему мужу. После этого будет сам обряд. Думаю, что его проведет Рагна. Не зря же она вместе с ярлом Тором приехала сюда. Она и обратится к богам, взывая к их милости, прося даровать благословение. Вы с ярлом должны будете напоить друг друга чистой водой и накормить хлебом. Далее состоится пир. В полночь все возьмут факелы и пойдут провожать вас до покоев, где вы и проведете первую совместную ночь.

— А под дверью караулить никто не будет? — спросила, живо представив себе, как толпа людей с факелами следует за нами до спальни.

— Нет, зачем? — удивилась Хельга, явно не расслышав в моих словах сарказма.

— Действительно, незачем, — фыркнула я, сворачивая «свадебное платье» и укладывая его на колени.

Что ж, все звучало не слишком сложно. Кроме того, что мне придется щеголять чуть ли не обнаженной в замке, где даже в теплом плаще бывает холодно. Придется или терпеть, или что-нибудь придумывать. Не хватало еще заболеть из-за этого. И что тут можно придумать?

Глянув на Хельгу, я улыбнулась и подозвала ее ближе.

Если нельзя одеться теплее, значит, надо сделать так, чтобы помещение, в котором будет проходить церемония, было хорошо натоплено. Небольшой костер меня вполне бы устроил. Или большой. Шутка, конечно. А может, и нет, там видно будет.

Естественно, я поделилась с Хельгой своими сомнениями о том, что проводить столь длительное время на холоде в простом тонком платье — хорошая идея.

— Почему на холоде? — недоуменно спросила она, почему-то поглядывая в сторону окна.

— В зале было холодно даже в плаще. Не думаю, что подобное, — я махнула рукой в сторону печи, — сможет прогреть большое помещение настолько, что я смогу ощущать себя комфортно в таком… платье.

— Вам не стоит волноваться, госпожа, — уверенно заверила меня Хельга. — В главном зале посередине есть квадратное углубление в полу, которое обычно прикрыто каменной плитой. Во время торжеств ее убирают и разводят там костер, на котором на вертеле жарят дичь.

Я удивленно моргнула, представив себе эту картину. Наверное, запах в помещении должен стоять тот еще.

— Да, но если развести костер только под вечер, зал все равно достаточно не прогреется, чтобы я могла спокойно сидеть вот в этом, — подхватив платье, потрясла им в воздухе. — Надо разводить его уже сейчас. Я уверена, что никто не подумает о тепле, ведь все будут одеты. В отличие от меня.

— Тогда, — Хельга неуверенно посмотрела на меня, потом перевела взгляд на платье, — надо пойти распорядиться. И печи пусть принесут, да?

— Иди, — кивнула я, радуясь, что хотя бы на собственной свадьбе не надо будет сидеть с посиневшими губами.

Девушка торопливо подошла к двери и распахнула ее, намереваясь выйти, но ойкнула и отскочила в сторону.

Я невольно встала с кровати, когда заметила стоящую в коридоре Рагну. Почему-то один взгляд на нее заставил все внутри сжаться. Странное ощущение, похожее на смесь страха и нетерпения, подкатило к самому горлу и сдавило его. Я было вскинула к нему руку, но, осознав необычный для меня жест, медленно опустила ее.

— Госпожа? — пискнула Хельга, оборачиваясь на меня.

— Иди, — повторила я свой приказ, кивнув и сделав шаг в сторону двери.

— Да, госпожа, — служанка почтительно присела, а потом вихрем выскочила в коридор.

— Добрый день, достопочтенная Рагна, — поздоровалась, размышляя, достаточно ли вежливо и не глупо ли звучит мое приветствие.

— Ну, здравствуй, дитя, — Рагна закрыла дверь в комнату и обернулась ко мне, — иного мира.

Я вздрогнула всем телом, а затем застыла, чувствуя себя так, словно мои руки и ноги залили бетоном. Сердце в груди испуганно пустилось вскачь, а по коже будто прокатился ледяной ветер. Тихо втянув носом воздух, я едва удержалась, чтобы не закрыть глаза. Мысли разбегались, я старалась придумать, что мне говорить, делать, но ничего не в голову не приходило. Она вообще казалась сейчас пустой!

— Я… — попыталась вымолвить, слыша, как собственный голос хрипит, словно после недельной болезни.

Рагна властно махнула рукой, и я замолчала.

— Я не жду и не требую от тебя никаких слов, ни гневных, ни оправдательных, никаких, понимаешь? — прошаркав к единственному стулу, она опустилась на него и, оперевшись ладонями на корявую трость, больше похожую на кусок дерева, впилась в меня своими странно молодыми глазами.

— Понимаю, — кивнула я и села обратно на кровать. В душе забрезжила надежда. Меня не собираются разоблачать? Но радоваться рано, это я знала отлично.

— Это хорошо, — Рагна тяжело вздохнула. — Я пришла предложить.

Сказала и замолчала, словно дожидаясь от меня чего-то.

— Что? — уточнила я осторожно, не совсем уверенная, что именно этого вопроса ждала Рагна, но та удовлетворенно хмыкнула.

— Силу, но обо всем по порядку, — Рагна устроилась удобнее, развернувшись спиной к печке. — Когда-то давно это было легендой, но даже легенды не живут столь долго. Простые люди позабыли, но остались еще на свете те, кто помнит.

— Зачем? — спросила неожиданно для самой себя. Голос Рагны, казалось бы скрипучий, невольно завораживал. Когда она говорила, создавалось полное впечатление, что сейчас я услышу что-то невероятное. Но я не могла не спросить, будто кто-то за язык потянул.

— Затем, что эта легенда — единственное объяснение для таких людей, как я и… как ты. Более этого нам ничего не известно. И не перебивай меня больше по пустякам, — Рагна сурово нахмурилась, сверкнула глазами, но спустя пару секунд всё-таки продолжила: — Наш мир и все живое в нем сотворил Арн. Все считают, что люди — единственные разумные существа, созданные богом. Что мы — венец его творения, идеальные создания, в которых он вложил весь свой божественный талант. Но это не так. До нас Арн создал иных существ. Они не имели плоти, но обладали божественной силой. Очень похожие на своего создателя, они могли слышать и видеть его, обращаться к нему. Я не могу сказать, по какой причине Арн решил создать людей и куда исчезли его первые творения. Этого, боюсь, кроме богов, никто не знает. Также никто не знает, когда это началось и кто стал первым. Просто однажды родился человек, который смог принять в свое тело божественную силу. Да, ту самую, которая когда-то принадлежала первым созданиям. Он не родился с ней, нет, он именно принял ее извне. Позволил ей слиться со своим духом.

Рагна замолчала, явно устав так много говорить. Звучал ее рассказ довольно расплывчато и странно. Никто не знает точно, но все уверены, что был человек, который принял силу, нет-нет, не родился, а именно принял. Откуда такая уверенность — непонятно. Похоже на сказку для детей.

Действительно, все очень напоминало одну из древних легенд. В прошлой жизни я из любопытства читала разные сборники. Описываемое в некоторых легендах трудно было себе даже представить. Почему-то в то время я была уверена, что большинство из них — либо сплошная ложь, либо десятки раз перевернутая правда, в которой истины уже почти не осталось.

— И вы хотите сказать, что я?.. — вопросительно посмотрела на Рагну, желая, чтобы она закончила мою мысль.

— Та, кому перейдет сила, — оправдала мои ожидания она.

Я моргнула, вздохнула, пропустила волосы через пальцы, встала, прошлась по комнате и остановилась у окна, всматриваясь в острые белоснежные пики гор.

— С чего вы взяли? — спросила, резко развернувшись в ее сторону.

— Я чувствую это, — Рагна хмыкнула, внимательно изучая меня. — В тебе есть то, что способно принять и удержать в себе силу.

— Но зачем это вам? — поинтересовалась, не совсем понимая ее мотивы.

— Потому что я хочу уйти, — вздохнула женщина и как-то разом постарела еще сильнее. — Я так давно живу на этом свете, что смертельно устала. Обитель Аша давно уже ждет меня. Пора мне уйти под крыло тени бога.

Обитель Аша? Так, что там мне Хельга рассказывала о местных богах? Это вроде бы тень Арна, брат-близнец, владыка… мертвого царства! Бог мертвых!

— Постойте, — встревожилась я. — Что это значит? Вы хотите умереть? То есть передача этих сил невозможна без смерти? Вы хотите, чтобы я убила вас? Это… — я выставила руки перед собой, словно отгораживаясь и от Рагны, и от ее странного желания, и закончила свою мысль: — Это невозможно. Да я никогда никого не убивала. Я спать потом не смогу, зная, что своими руками лишила человека жизни. Мне кажется, вы как-то не так все понимаете. Я уверена, что есть какой-то иной способ. И вообще, зачем мне эти силы, не надо мне. И…

Я замолчала, оглядываясь по сторонам, словно ища невидимую поддержку, а потом выдохнула, поникнув, обошла снова кровать и рухнула на нее. Подняв взгляд на Рагну, нахмурилась и расстроенно закусила губу.

— Других вариантов нет, так? — спросила потерянно.

— В ночь полной луны мы проведем обряд. Я отдам тебе силу, а сама, наконец, смогу уйти. Кроме этого, я передам тебе все записи, которые сделала за свою жизнь.

— Вы… сразу умрете? — спросила, сглотнув. Наверное, в моей жизни еще не было разговора более странного, чем этот.

— Нет, не сразу. У меня будет немного времени, чтобы помочь тебе освоиться с силой. Я научу тебя ей управлять, а потом ты и сама поймешь как и что.

— А нельзя как-то без смерти? — уточнила, не ожидая положительного ответа. Но очень уж мне было не по себе.

— Нельзя, — Рагна покачала головой. — Сила, когда входит в тело, плотно сплетается с духом. Разрыв не оставляет человеку шанса на жизнь. Да, после обряда я проживу какое-то время, но и только. Тебе не стоит печалиться об этом, дитя, — Рагна улыбнулась. И если на морщинистом лице улыбка выглядела не слишком красиво, то сияние темно-зеленых глаз завораживало. — Моя жизнь была столь длинна, что я устала жить. Но не так давно появилась надежда на избавление. В тот день родилась Хильдегарда. Тогда я ощутила, что в мире появилась та, кто станет следующей хранительницей силы. Я тотчас прибыла сюда, но удивление мое было безмерным, когда поняла, что нет, ее дух никогда бы не смог удержать подле себя силу. Но мелодия мира звенела рядом с ней. Я решила подождать. И вот совсем недавно ощутила твой приход. Я жажду покоя, дитя.

— А если я откажусь? — спросила, почти уверенная в ответе.

— Тогда я проведу обряд сама.

— Последствия?

— Я умру сразу, а ты будешь корчиться от боли несколько дней, но все равно станешь той, кем должна стать. Но скажи мне, зачем тебе отказываться? Ты сможешь лечить раны, слышать мир, говорить с ним. Сила будет повиноваться твоему желанию и станет тем, чем ты пожелаешь. Захочешь летать — она подарит тебе крылья и поднимет над землей. Потрудиться, конечно, придется, но главное, что это будет вполне возможным для тебя. Разве это плохо?

Я хмуро глянула на Рагну. И почему в этом мире все от меня что-то требуют? Выйди замуж, забери силу, убей при этом…

Хотя за новую жизнь надо платить.

Может быть, все это — моя плата?

Окончательная ли она, или же дальше мне придется еще много раз платить по выписанному кем-то счету?

Я кивнула, соглашаясь. Действительно, совсем неплохо. И неважно, что никакой силы мне не надо, я бы и без нее отлично прожила, но раз предлагают…

— Хорошо, я согласна, но это ведь не все? — я прищурилась, всматриваясь в удовлетворенно вспыхнувшие глаза Рагны. — Есть что-то еще. Я права? Что? Не может быть, чтобы все было столь радужно.

Рагна хмыкнула и покачала головой, словно осуждая, но я видела, что женщина довольна моим вопросом.

— Есть, — сказала она, и я сразу напряглась. Вот так всегда. — Чувство времени. Я не знаю, сколько живут люди там, откуда ты пришла в этот мир, но здесь срок, отмеренный людям, чрезвычайно короток. Если судьба милостива к мужчине наших краев и он смог перешагнуть порог двадцатилетия, то у него есть хорошие шансы дожить до пятидесяти. Очень редко кто дотягивает до шестидесяти. Женщины хоть и не участвуют в походах, но наша жизнь тоже сложна, а роды убивают многих. А такие, как мы, дитя, живут очень долго. И время мы — ты потом поймешь — ощущаем иначе. Я в свое время не вняла словам передавшей мне силу. И поплатилась за это. Тот, кого я любила, умер от старости, а я даже толком не поняла, когда он успел достичь преклонных лет.

— То есть, — заговорила я, когда Рагна замолчала, явно вспоминая, вероятно, очень далекие времена. Ее глаза при этом наполнились темной болью, — вы хотите сказать, что моя продолжительность жизни увеличится? Но проблема не в этом, я поняла, — быстро проговорила, когда Рагна хотела что-то возразить. — Проблема в осознании течения времени. «Оглянуться не успела…», «вроде только вчера…», и все в таком роде. Верно?

— Да, ты поняла все правильно.

— Но как же сила? Разве вы не могли найти… какое-нибудь заклинание или обряд, чтобы продлить жизнь своему возлюбленному?

Я плохо себе представляла, как можно не заметить, что любимый человек рядом с тобой стареет. Впрочем, и силы у меня еще не было, поэтому трудно сказать, как меняется восприятие. Стало совсем неуютно. Всё-таки пережить дорогих и близких — очень тяжело. Даже собственная смерть меня так не пугала, тем более что я смогла ее в полной мере ощутить. Сама по себе смерть оказалась не страшной, даже желанной, а вот боль, продолжительное время терзающую мое тело в прошлом, я еще долго не смогу забыть.

— Я увлеклась, — Рагна тяжело вздохнула, опуская глаза, словно ей было стыдно. — Забылась, потерялась во всем этом. В ощущениях, знаниях, идеях. Изначально я хотела что-то придумать, но время шло, одно цеплялось за другое, все казалось таким интересным, таким необычным. Хотелось научиться, освоиться, а потом… я оглянулась и поняла, что прошло много лет, а я толком и не заметила, — закончила она тихо с горечью в голосе.

— Хорошо, я поняла, — немного нервно облизнув пересохшие губы, я кивнула. — Спасибо, что рассказали. Я буду осторожна и постараюсь не… утонуть в своей новой силе.

— Пусть боги не отрывают от тебя взгляда, дитя.

— Спасибо, — поблагодарила еще раз, ощущая себя слегка неловко. От слов Рагны становилось страшно, но я усилием воли заставила себя дышать глубоко и размеренно. Хотя в действительности мне хотелось вскочить и что-нибудь сделать, чтобы выпустить скопившееся в теле напряжение.

Некоторое время мы посидели в полной тишине, пока Рагна не зашевелилась, выходя из своего задумчивого состояния. Приставив палку к стулу, она раскрыла мешочек, висящий у нее на поясе, и вытащила из него небольшой стеклянный фиал. Я даже удивилась. Откуда тут стекло? Ах, точно, Хельга ведь говорила, что где-то на юге из него делают посуду, но сюда никто не решается возить ее из-за хрупкости.

Фиал был самый простой, без всяких изысков. Просто небольшая пузатая толстостенная бутылочка темно-зеленого цвета, заткнутая пробкой. Внутри плескалась какая-то жидкость.

— Возьми. Пей по две капли каждое утро. Начни сегодня, прямо сейчас, — с этими словами она протянула мне бутылочку, но я не спешила брать ее в руки.

— Что это? — поинтересовалась, с подозрением глядя на женщину.

— У тебя сегодня будет ночь с мужем. И он явно рассчитывает на скорое появление наследника. Но тебе пока нельзя. Сначала ты должна принять силу, дать ей немного времени для сливания с твоим духом. И только после этого ты сможешь зачинать и рожать.

Я осторожно приняла бутылочку. Противозачаточное средство, надо же.

— Постойте, а как же слухи, что Тор… — я замялась, подумав, что не слишком хорошо обсуждать своего мужа с посторонним человеком.

— Вот именно слухи. Причем сам Тор стал их источником, — Рагна хмыкнула, явно одобряя действия мужчины.

— Но зачем? — удивилась. Сомневаюсь, что ярлу приятно, когда за его спиной болтают о его мужской несостоятельности.

— А вот это он тебе сам расскажет, — Рагна хитро прищурилась, давая понять, что какая-то тайна в этом тоже есть.

Вздохнула, заставляя любопытство поутихнуть.

— Я поняла. У меня остался всего один вопрос: когда мы проведем обряд?

Рагна вздохнула.

— Идеальным вариантом было бы прямо сейчас. Но это невозможно. Если провести обряд сейчас, то свадьбу придется откладывать. Тор на это не пойдет. Слишком все быстро. Мало времени. Но и Тора я могу понять. Он стремится защитить тебя. Так что все сделаем после свадьбы. А сейчас, — Рагна встала, тяжело опираясь на свою палку, — выпей снадобье, иначе забудешь. И тогда мне придется ждать, пока ты разрешишься от бремени.

Я оглянулась, но воды в комнате не было. Тогда я просто капнула себе на руку две капли и слизнула их. Зелье было невероятно горьким, отчего сразу захотелось ополоснуть рот. Едва сдержала себя, чтобы не скривиться. Рагна хмыкнула. Она явно знала о том, какой гадкий вкус имеет ее снадобье, но и не подумала меня предупредить или предложить послать за водой.

Я бросила на нее недовольный взгляд, отчего старуха тихо засмеялась.

— Пойду я, а то твоя служанка уже устала за дверью стоять, — сказала она, веселясь.