Глава 30. Блины, память и философия, день пятый
Утро встретило меня привычным запахом свежего кофе и… блинов?
– Привет. – Брендон стоял возле миски с тестом, а рядом на тарелке высилась целая горка ровных тонких ажурных блинчиков. – Я решил проявить чудеса кулинарии и прочитать в сети рецепт теста, а потом смешать в нужных пропорциях миксером.
– А потом?.. – Я с подозрением уставилась на чем-то неуловимо знакомую странную сковородку.
– А потом, вернее вначале, я нашел блинницу. Ее тебе тоже Алекс подарил? – Насмешливо фыркнув, химера с ехидством посмотрел на меня, по-птичьи склонив голову набок.
– Нет, я сама купила года три назад, – буркнула я, быстро накладывая на отдельную тарелку тепленькие блинчики. – Тогда мне казалось, что я справлюсь с этим плевым делом…
– Ну-у-у… – Брендон покосился на меня с еще большим ехидством. Только мне уже было все равно, я наслаждалась тающим во рту нежным тестом, запивая его горячим кофе. – На самом деле действительно ничего сложного. Макаешь вот эту штуку в миску, переворачиваешь, щелкаешь по красной кнопочке на ручке – и через минуту блин готов.
– Вот и славно… Ты просто гений! Это удивительно вкусно, – практически промурлыкала я, облизывая языком губы, испачканные в сметане. – Вот Алекс подарит йогуртницу… – И я мечтательно закатила глаза, прямо ощущая на языке вкус своего домашнего йогурта. Причем мне для этого надо будет только выползти из кровати… Спасибо Бастет!
– Кстати! – Внезапно я вспомнила, что забыла сообщить Брендону одну интересную подробность. – Есть вероятность, что ты мой опупенноюродный брат по материнской линии. Я сверила наши генные карты. Небольшое сходство есть, так что мы родня, но дальняя. Если вдруг решишь озаботиться поисками отца, понятно, в какую сторону копать.
– С таким же успехом мы можем быть родственниками по деду, а не по отцу, – пробурчал Брендон. А потом, отложив блинницу в сторону, уселся напротив меня и звеняще-напряженным голосом спросил: – И? Для тебя это что-то значит?
– Это значит, что ты мне не чужой. – Мышь мне поперек глотки, как же сложно, когда не можешь вывалить все, что вертится в голове, потому что боишься оказаться понятой неправильно.
Ну вот как объяснить, что теперь я могу с чистой совестью заботиться, переживать, позволять жить в своем доме сколько угодно и не искать оправдания и объяснения своему странному желанию опекать практически незнакомого мне парня.
– Так что вечером поедем с твоим прививочным сертификатом в районный медцентр и проверим, от чего тебя напрививали. – Хотя правильнее было бы сказать, от чего его не напрививали. – Я не медик, но мне кажется, что раз ты химера, то прививки тебе полагаются и от кошачьих, и от птичьих болезней.
– Знаешь, а давай ты забудешь, что мы родственники? – протараторил Брендон, подкладывая мне новую порцию блинов. – И ты просто терпишь меня рядом потому, что я вкусно кормлю тебя по утрам…
– Вку-у-усно, – промурлыкала я, согласно кивая и снова облизываясь. Забавно, что химера при этом внимательно следил за мной, как кот за мышкой. – Но прививки это не отменяет. Мы же не будем делать их все сразу, – успокоила я парня. А то он, по-моему, как раз так и подумал. – Там же интервалы какие-то, графики, все сложно, так что мы отправимся к специалистам, и пусть у них голова болит, договорились?!
– Можно подумать, у меня есть выбор… сестренка, – последнее слово Брендон практически промурлыкал, как истинный представитель кошачьего рода. И, гад такой, тоже облизнулся. Вышло очень сексуально и притягательно. Теперь я, не отрываясь, следила за медленным движением кончика языка, плавно скользящего по губам…
Уф, спаси меня Бастет!
Опупеннодальнеюродная связь как щит совсем не работает. Я бы даже сказала, наоборот. Никогда не думала, что в слово «сестренка» можно вложить эротический подтекст, пробирающий до мурашек.
– Все, спасибо, было очень вкусно, но нам пора на работу! – Я подскочила, словно меня шмель за задницу укусил, и помчалась в комнату, переодеваться. Хотя на самом деле мне очень хотелось под душ. Под холодный душ. Провокатор крылатый!..
В аэромобиле я уже вполне настроилась на деловой лад, да и Брендон в футболке с воротником и брюках вместо джинсов выглядел не разгильдяем, а молодым стажером.
Храм вернул не только его документы, но и другие вещи. Хотя затисканного плюшевого одноглазого котика, у которого левая задняя лапа была пришита крупными неумелыми стежками, особо ценным я бы не назвала. Он был бесценным, но только для одного ребенка, до сих пор прячущегося где-то глубоко в душе Брендона. И кружка, настолько усыпанная сколами, что пить из нее было опасно, тоже являлась бесценной.
Но еще в ящике лежали две пары нижнего белья, три пары носков, одна футболка с коротким и две с длинными рукавами и строгие темные брюки. Я даже удивилась, обнаружив их в списке. Обезьяны оказались редкими бюрократами, так что вчера Изильде пришлось в храме при свидетелях перебрать весь ящик, отметив галочкой наличие перечисленной в списке вещи. Можно подумать, мы все знали, сколько и чего там на самом деле должно было быть!
Ну и потом она не удержалась и проболталась мне про котика и кружку. Шепотом, по секрету сообщив, что у нее самой есть такая же затасканная обезьянка, правда, теперь она не очень понимает, как к ней относиться. Ну мы совместно решили, что обезьяны бывают разные. Да и в храме, наверное, жрецы тоже не все зло во плоти…
В общем, у Брендона появилась возможность переодеться, и он ею воспользовался. Поэтому выглядел теперь… Мышь мне поперек глотки, я же уже начала о работе думать, так зачем пялюсь на его ключицы? Это все из-за воротника у футболки, не иначе.
– Слушай, вот та женщина, убийца, она хотела подставить другую просто из вредности? Из мести? А мужа той, другой, зачем убила? Просто так, что ли? – Сегодня машину вел Брендон. Пусть практикуется, мне не жалко. Но он заодно начал задумываться о причинах, почему оборотни совершают преступления. И если говорить конкретно про Агату, то никакой другой причины, кроме как «с жиру бесилась», я ему назвать не смогу.
– Ну меня хоть из-за денег собирались подставить, и прабабку мою из-за них убили… вроде… ведь так?
– Знаешь, с Агатой все гораздо проще, чем с тобой, – тяжко вздохнув, я кратко пересказала все, что удалось вытрясти из гениальной убийцы, которая вполне могла бы нас обдурить, если бы не увлеклась, стараясь понадежнее подставить соперницу. И самое главное, если бы не зоркий глаз и быстрая реакция нашего грифона. – Она думала, что Арман разведется с женой, но не учла, что ее великой любви маловато для счастья мужчины, привыкшего жить, ни в чем себе не отказывая. Он работал на своего тестя и должен был со временем унаследовать управление компанией. Так что красивая девочка ему была нужна лишь для развлечения. И когда девочка это поняла, она очень разозлилась…
– А жена-то тут при чем?! Убила бы любовника, и все…
– Наверное, тот ляпнул что-то не подумав. Знаешь, как оно бывает? – Мы понимающе переглянулись. Я за всю свою жизнь столько не думала, сколько в последнее время, перед тем как что-то ляпать! Судя по взгляду Брендона, он тоже старается осторожно выбирать выражения. Приятно, конечно… Но очень утомляет!
– Ну или просто Агату взбесило то, что кто-то оказался предпочтительнее, чем она. – Я пожала плечами и вздохнула. Убийства из-за «взбесившегося жира» я научилась принимать как факт, но понимать отказывалась. – Вот и решила отомстить сразу всем – и любовнику, и его жене. Только перестаралась с созданием подставных улик…
– Да уж, усыпить одного мужика, подвесить его на веревке, затем убить из пистолета, подменить картины, одурманить другого мужика, подложить ему картину и орудие убийства…
– Угу, причем заставив его поверить, что он видел другую девушку, ту, которую она хотела подставить, – напомнила я из чувства перфекционизма, чтобы перечисление было более полным. – Кстати, стереть отпечатки с мобильного убитого Агата догадалась, а вот с пульта, управляющего вентиляцией, нет. Торопилась очень. Ей же надо было успеть за считаные минуты подменить картины, отключить вентиляцию, подпихнуть мобильный поближе к телу… Но, конечно, одного пульта для обвинения было бы мало. А вот с веревкой, которую нашел ты, и с газовым баллоном, который опять же нашел ты, да еще с показаниями курьера, которого снова спас ты…
– Да-да, это ты еще вчера раз десять сказала. Я понял, что молодец. – После моей хвалебной речи Брендон почему-то недовольно нахохлился и замолчал, якобы сосредоточившись на дороге. И только когда мы уже парковались, негромко пробурчал: – Прости. Я просто не привык, когда меня так много и так искренне хвалят.