Глава 32. Сплошные загадки
– Нет, выкрасть меня у тебя не получится! – Я размашисто расписалась на пропуске и уже протянула его, чтобы всучить так некстати объявившемуся ухажеру, но тут профессиональная паранойя взяла верх над раздражением. – Но до выхода я тебя провожу.
И, игнорируя насмешливо-недоуменные переглядывания своих подчиненных, вылетела из кабинета, потянув за собой Дилана.
Пока мы ехали в лифте, мне пришлось несколько раз рыкнуть на настырного парня, пытающегося то меня приобнять, то просто взять за руку. Не то чтобы меня это раздражало, просто не люблю, когда нарушают личные границы без разрешения. Те, кто так действуют, обычно потом и в постели не очень-то твоим мнением интересуются. А я за обоюдное удовольствие…
И очень некстати, когда он очередной раз попытался схватить меня за руку, лифт открылся и мы нос к носу столкнулись с Брендоном.
– Все, нагулялся?
Может быть, если бы я до этого почти минуту не упражнялась в порыкивании, вопрос прозвучал бы более… миролюбиво, что ли. А так получилось, что я часть своего раздражения на Дилана выплеснула на химеру. Хотя тоже заслужил, конечно, потому что мог бы и предупредить, куда и как надолго сорвался. Сиди тут, волнуйся из-за него…
Простенький букет в руках Брендона я заметила спустя пару секунд, но сначала мы на какое-то время замерли. Я – успокаиваясь, а грифон, наоборот, распаляясь, судя по начавшемуся частичному обороту.
– Намекаешь, что теперь твоя очередь?!
Сначала я даже не поняла, откуда столько агрессии, и только потом до меня дошло, буквально как до жирафа… Ревность! Мне прямо при всех, в лифтовой первого этажа, где постоянно мечутся толпы сотрудников ФБР, безопасники, адвокаты и прокуроры, свидетели по различным делам, пытаются устроить сцену ревности! Да я бы и дома ей не обрадовалась, но на работе она уж совсем неуместна.
– Время обеда, так что да, пойду прогуляюсь! – огрызнулась я, стараясь не думать ни о букете, который Брендон собрал для меня явно где-то за городом; ни о том, что на самом деле Дилан меня все же немного раздражает своей навязчивой настырностью; ни о том, как же мне хочется отчитать этого налетавшегося орла за очередную партию потраченных мною нервных клеток.
И только когда я, выскочив из бюро, стремительно пронеслась почти квартал, разум вернулся в мою проветренную голову.
Я осознала, что очень хочу вернуться, взять химеру под руку, отвести в какую-нибудь свободную допросную, закрыться и объяснить, как я волновалась за него. Четко, вдумчиво, спокойно объяснить, что так больше поступать нельзя, потому что он мне не безразличен. Потому что мы все переживали, в конце концов!
– Все, погуляли – и хватит. – Я резко вырвала свою руку из цепкого захвата Дилана. Вот же настырный, муравьев ему полные штаны, гаду! – Ко мне на работу больше не приходи. Я предупрежу охрану, чтобы тебя не пропускали.
– А если мне вдруг очень понадобится тебя увидеть? Станет прямо жизненно необходимо?! – Почувствовав, что я не шучу, парень перестал улыбаться, но только вопросы все равно прозвучали насмешливо-заигрывающе.
– Значит, попроси охранников меня вызвать, – ляпнула я, сразу же представив в своем воображении картинку, как этот псих приходит каждые полчаса и просит меня спуститься…
– То есть номер мобильного мне придется выяснять самому? – с наигранной грустью прошептал Дилан. – Жаль!.. Но чего не сделаешь ради красивой девушки?
– Удачи! – это единственное вежливое слово, которое я смогла выдать после его реплики. И, развернувшись, почти побежала обратно в бюро.
В кабинете сидела только Изильда, а на ее столе в высоком пластиковом одноразовом стакане красовался мой букетик.
– Я честно отказывалась, – слегка виновато призналась девушка. – Но он был такой злющий…
– Ага. – Задумчиво покивав головой, словно стараясь стряхнуть обиду, я уточнила: – А потом куда свалил-то?
– Обедать они пошли, всем мужским составом. – Изильда, убедившись, что вроде бы я не злюсь, даже улыбнулась: – Вот вернутся – и можем мы вдвоем сходить…
– Ага. – Я опять задумчиво покивала, плюхнулась за свой стол и задумалась. Хотя нет. Задумываться можно о чем-то. А я просто уставилась в одну точку и подвисла, как неисправный компьютер.
Правда, долго побыть в таком состоянии у меня не вышло. Зазвонил местный стационар, и начальство вызвало меня к себе. Это был не очень хороший знак…
Как в кофейную гущу глядела! Нет, сначала мы поговорили о наших успехах в деле об ограблениях ювелирных. Пришлось честно признать, что процесс идет вяло, но мы делаем все, что в наших силах. Вот решили проверить счет госпожи Антельсмейн…
– Я знаю, что ты лицо заинтересованное, и рад, что, несмотря на родственные связи, все равно действуешь так, как положено по закону…
После этой фразы я уставилась на начальника искренне недоумевающим взглядом, но он лишь протянул мне анонимное заявление в отдел управления собственной безопасности. Автор этого творчества, мышь ему в рот хвостом вперед, заострял внимание на моем родстве с Брендоном и на том, что я могу прикрывать своего родственника, активно выгораживая его, хотя на самом деле он является чуть ли не единственным подозреваемым в массовом убийстве. Все указывает на него, даже коготь, которым была убита бедная старая женщина.
– На одном из «желтых» каналов выложено видео, на котором четко видно, что госпожа Антельсмейн погибла от удара птичьим когтем. Огромным птичьим когтем, – подчеркнул начальник. – Я поручил нашему рекламному отделу уладить эту… неприятность…
– У Брендона тело льва, обе половины. И потом вы можете поговорить с Матисом, он объяснит, что это имитация. На самом деле ни одна птица не могла так ударить.
Помоги мне Бастет! Я была абсолютно спокойна и невозмутима. Начальник тоже был спокоен, хотя я видела, как у него дергается венка рядом с глазом. Верный признак, что на самом деле он очень зол.
– Кто-то специально копает под тебя. И скорее всего, эта крыса работает прямо здесь, в ФБР. Заявление было опущено в специальный ящик для личных писем, висящий на двери ОУСБ.
– Да, понятно.
То есть на самом деле ничего не понятно, но здорово, что мое начальство плюнуло на эту анонимку, а наши рекламщики попытаются сгладить эффект от видео, предназначенного для разжигания вражды к химерам.
– Думаете, это кто-то из обезьян? – мрачно поинтересовалась я. – Возможно, водитель аэробуса… Хотя когда бы он успел?!
– Мы разберемся. Выясним, когда это было снято. Главное, постарайтесь следующие несколько недель не привлекать к себе излишнего внимания. Ни ты, ни твой родственник.
Я понятливо угукнула, но, уже стоя в дверях, вспомнила:
– С нами завтра утром хотел встретиться господин Ройшен. Он хочет использовать Брендона в своей предвыборной кампании…
Начальство очень неодобрительно задумалось. Но потом все же махнуло рукой:
– Предупреди его о сложившейся ситуации. Возможно, его интерес пойдет на пользу…