Глава 73. После драки можно и познакомиться

Целый день в четырех стенах хуже всех дался Дилану. Нет, он, конечно, крепился и не капризничал, прекрасно понимая, что все это в основном ради его блага. Однако если утром он еще пытался сделать вид, что все в норме, то ближе к обеду сериалы уже не удерживали его внимания.

Где-то минут на сорок он развлекся общением с родителями. Но, судя по тому, что мне удалось ненароком услышать, так как весь разговор происходил в соседней комнате, большая часть подробностей им не досталась.

После этого Дилан вернулся к нам, еще более мрачный, чем уходил. Какое-то время полюбовавшись на отстраненно-задумчивое выражение его лица, я уселась рядом и предложила:

– Если хочешь поговорить, внемлю. Вещай.

Брендон, лежащий на кровати в обнимку с читалкой, тихо прыснул в кулак, а потом сполз и тоже подсел к нам:

– Да, давайте опять выпьем. Нас же теперь охраняют?

– На Бастет надейся, но и сам не плошай, – усмехнулась я. – Мне напиваться нельзя.

– Напиваться никто не собирается. Просто расслабиться и поговорить… В конце концов, мы родные братья, не успевшие достать друг друга в детстве. Самое время сделать это сейчас. – Голос Брендона был подозрительно спокоен. Верный признак, что до него действительно дошло: Дилан – его родной брат. Может быть, только по матери, мы пока точно не выяснили. Но это не так важно.

Посмотрев на этих двоих, я согласно кивнула:

– Ладно, сидите. Сейчас закажу кое-что расслабляющее. – И, взяв стационарную трубку, удалилась в ванную, оставив братьев наедине.

Нет, я отнюдь не была противницей алкоголя, просто мне показалось, что мой химера из-за небольшого опыта не смог придумать подходящей альтернативы для расслабления в городских условиях. А еще сильно повлиял тот факт, что они с Диланом практически незнакомы. Подраться уже успели, зато по душам поговорить – нет. При этом им очень нужно это сделать. Вот он и предложил самый распространенный способ.

Я заказала большущий чайник тимьяна и рулетку с полем под твистер. Немного закуски. Ну и небольшую бутылку виски, для более легкого старта.

В конце концов, у меня тоже был прекрасный повод немного выпить. Алекс обрадовал меня, что задержанные бандиты, осознав, в чем именно их могут обвинить, принялись сливать информацию. Да так, что следователи не успевали записывать.

Естественно, ведь за массовые убийства, да еще с учетом бонуса в виде торговли органами, можно было сесть на электрический стул. Или просто сесть, надолго, а не сладко проспать пару десятков лет. Маньяков не так давно приравняли к политическим заключенным, которых тоже не усыпляли, чтобы не было потом возмущений из-за контроля над убеждениями.

Когда я вернулась, Дилан рассказывал о своей учебе в академии. Сначала я едва удержалась, чтобы не залепить ему подзатыльник за хвастовство, но потом поняла, что это он так странно успокаивает Брендона.

– Да халява там полная! Мы почти не напрягались. Кто хотел учиться – учились, а так просто отрывались. Зато весело было, вспомнить приятно! Уверен, Марта тоже не впахивала ночи напролет.

– Ну, это ты зря, – рассмеялась я. – Впахивала, еще как. На первых курсах. Это как в школе: сначала ты работаешь на имидж, вырабатывая у преподов уверенность в том, что ты умный. А потом имидж работает на тебя.

В итоге, когда пришел официант с чаем, пирогами, бутербродами, виски и твистером, нам уже было весело. Когда же мы, гогоча, как в лучшие студенческие годы, дорвались до игры, стало еще веселее. Два здоровых парня, раскоряченных по полю, – что может быть забавнее? Давно уже я так не отрывалась.

Мы дружно, не советуясь, решили, что мое место у рулетки. Иначе кому-то из братьев будет или ревниво, или завидно. Вот я и развлекалась, расставляя мальчиков в интересные позы, попивая чай и закусывая пирогом. А братья сначала ползали по разноцветным кругам, демонстрируя чудеса эквилибристики, а потом проигравший честно отвечал на вопросы выигравшего.

При этом я очень старалась сглаживать острые углы, едва замечала в глазах хотя бы одного из игроков недобрый хищный блеск. Просто спрашивали они друг у друга разное, иногда шутливое, иногда серьезное. Но разве можно было предсказать, что вполне безобидный, по мнению Дилана, вопрос: «Кто был твоей первой девушкой?» – настолько сильно заденет его соперника?

Мне пришлось вставать и минут пять-семь обнимать своего грифона, объясняя ему, что он вправе не отвечать. И главное, не стоит воспринимать это как попытку обидеть.

В конце концов Брендон оттаял и пробурчал:

– У нас не принято говорить о бывших, даже если их нет рядом. Особенно если их нет рядом…

– Ясно, – кивнул Дилан, растерянно покосившись на меня.

Я даже обрадовалась, что бедолага, похоже, не осознал связи между отсутствующими девушками и найденной нами подпольной лабораторией.

– Но она была очень красивая. И умная. И старше меня. – Тряхнув головой, Брендон тоже покосился в мою сторону, словно проверяя, как я отношусь к восхвалению им бывшего любовного увлечения.

Я с некоторым усилием заставила себя непринужденно улыбнуться, мысленно уже попрощавшись с веселым настроем, но тут мой грифон ловко вывернулся:

– Меня всегда тянуло к умным женщинам, и, что самое приятное, их тоже тянуло ко мне.

– Противоположности притягиваются, – подколол брата Дилан, и мы рассмеялись, разгоняя остатки напряжения.

Потом Брендон уже старался реагировать не так болезненно. И к моему большущему облегчению, ни разу ничего не спросил про крылья. Но ущербный бескрылый грифон сам решил почесать почти зажившую рану и поинтересовался:

– А что ты чувствуешь, когда летаешь?!

Мне так и хотелось спросить: «Ну и зачем?..» Но Брендон сумел и в этот раз довольно ловко выкрутиться. Он просто предложил брату полетать вместе и самому прочувствовать всю прелесть полета. Естественно, Дилан согласился.

Однако я настояла, что полеты будут после того, как мы вычислим тех, кто за нами охотится, или придумаем план, как поймать их «на живца». У меня было несколько идей, но для начала Алекс должен был закончить изучать всех, кто был в гостинице этой ночью. А Мик – попытаться вычислить того, кто удалил все видеозаписи.

Как ни странно, больше всего я ждала звонка от Изильды, только она должна была объявиться в лучшем случае завтра утром. Фелиния – большая страна, и бабушка Брендона умерла очень далеко отсюда.

Вот только рядом с местом ее последнего проживания находился обезьяний храм, Сехмет их всех спали!

Умом я понимала, что, вероятнее всего, большая часть жрецов даже не подозревала о творящихся преступлениях, но это совсем не мешало мне злиться на весь обезьяний род в целом. Да, это было неправильно, непрофессионально, но я ничего не могла с собой поделать.

Сначала, до знакомства с Брендоном, я предвзято относилась к химерам, а теперь, после знакомства со жрецами обезьяньих храмов, предвзято отношусь к обезьянам. И что самое обидное, разумная моя половина все понимает. Это какой-то странный выверт психологии, с которым надо обязательно бороться. Вдруг среди обезьян тоже есть приличные оборотни?!