Глава 17 Лана

Вернувшись домой, я долго не могла уснуть. Слова Ярослава эхом отдавались в голове, смешиваясь с воспоминаниями о прошлом. Его искренность тронула меня до глубины души, но страх снова обжёг сердце.

Я вспоминала, как он смотрел на меня эти дни, с таким восхищением и пониманием, каких я давно не встречала. И это пугало меня, не потому, что он был мне неприятен, совсем наоборот. Его присутствие рядом вызывало в душе давно забытые чувства, тепло, притяжение, уверенность.

Но прошлое крепко держало меня в своих тисках. Воспоминания о неудачном браке, о той роковой операции, о доверии, которое оказалось ложным, всё это стояло между мной и возможностью снова открыть своё сердце.

С Алексеем Ковалевским, моим бывшим мужем мы познакомились еще на втором курсе медицинского института. Это была любовь с первого взгляда, так мне казалось тогда. Молодой, амбициозный, подающий большие надежды хирург. Мы проводили вместе все свободное время, учились, дежурили, мечтали о будущем.

Помню, как он красиво ухаживал за мной, как уверенно говорил о нашем общем будущем. Мы планировали открыть собственную клинику, вместе расти профессионально. Я верила каждому его слову, растворялась в этих мечтах.

Наши отношения развивались стремительно. Свадьба, совместная работа в одной больнице. Казалось, что мы созданы друг для друга. Но реальность оказалась жестокой.

То роковое дежурство до сих пор стоит перед глазами. Пациент поступил с неясной симптоматикой. Алексей настоял на своём диагнозе, а я, ослеплённая любовью и доверием, не стала проверять его выводы. На операционном столе давление пациента начало падать, потом сердце остановилось.

Следствие показало, что якобы пациент поздно обратился за помощью. Но я-то знала правду, диагноз был поставлен неверно с самого начала. Это была ошибка Алексея, а я стала её соучастницей из-за слепой веры.

После этого наш брак стал рушиться. Невыносимо было осознавать, что человек, которому ты доверяешь безоговорочно, может так ошибиться. Что профессиональная некомпетентность может стоить жизни человека.

С тех пор я дала себе слово, никогда больше не смешивать работу и личные чувства. Профессионализм и эмоции должны существовать в разных плоскостях. Иначе цена ошибки становится непомерно высокой.

И вот теперь слова Ярослава… Его искренность, его восхищение… Как легко было бы поддаться этим чувствам. Но прошлое научило меня быть осторожной. Слишком высока цена за доверие, основанное на эмоциях, а не на проверенном временем профессионализме.

Я подошла к окну и посмотрела на ночной город. Свет фонарей создавал причудливые узоры на асфальте, а в небе мерцали звёзды. Как просто было бы сейчас позволить себе поверить в его чувства, в его искренность. Но опыт научил меня быть осторожной.

В памяти всплыли слова Ярослава о доверии. Он говорил так убедительно, так искренне. Но доверие, это то, что зарабатывается годами, а не днями. И я не могла позволить себе роскошь верить на слово, как бы ни хотелось обратного.

Я легла в постель, но сон не шёл. Мысли кружились в голове, словно вихрь, слова Ярослава, его взгляд, тепло его руки. И где-то на краю сознания таилась надежда, робкая, почти неуловимая, но я решительно загнала её вглубь.

Завтра операция. Завтра всё встанет на свои места. А чувства… С чувствами можно разобраться позже. Если останется на это время и силы.

Утром я встала с твёрдым намерением отключить все чувства и эмоции. Собралась, привела себя в порядок, стараясь не думать о вчерашнем разговоре. Но стоило мне переступить порог клиники, увидеть Ярослава, и всё моё самообладание дало трещину. Его улыбка, взгляд, то, как он кивнул мне при встрече, всё это заставило сердце биться чаще.

"Сосредоточься, Лана! — мысленно приказала я себе.

Сейчас не время для эмоций!

В предоперационной мы провели последний брифинг. Ярослав был собран, профессионален. Его спокойствие передавалось всей команде.

— Все готовы? — спросил он, обводя взглядом присутствующих.

— Да! — ответили все, кто присутствовали. Медсестры, анестезиолог, нейрохирург.

— Можем начинать подготовку!

Операционная встретила нас стерильной тишиной. Мы надели халаты, маски, перчатки. Каждое движение было отточенным, выверенным. Артём уже лежал на столе, подключённый к мониторам.

Ярослав сделал разметку и мы начали подготовку к операции. Мои руки двигались уверенно, словно сами знали, что делать. Адреналин бурлил в крови, но я держала себя в руках.

— Начинаем! — коротко произнёс Ярослав.

Первые разрезы дались нелегко, напряжение чувствовалось в каждом движении. Но постепенно я вошла в ритм операции. Мы работали как единый механизм, он делал одно, я подхватывала, дополняла.

Каждый этап операции требовал максимальной концентрации. Мы меняли инструменты, корректировали план действий, реагировали на малейшие изменения показателей пациента. Время словно остановилось.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что полностью доверяю Ярославу. Его профессионализм был безупречен. Он чувствовал ситуацию, предугадывал мои действия, поддерживал в сложных моментах.

— Давление стабильное! — сообщила я, глядя на мониторы.

— Отлично, продолжаем! — ответил Ярослав, не отрываясь от работы.

Самый сложный этап наступил, когда мы достигли основной проблемы. Требовалось ювелирная точность. Мы работали молча, понимая друг друга без слов.

Постепенно операция близилась к завершению. Каждый шов, каждый узел, всё должно было быть идеальным.

— Готово! — наконец произнёс Ярослав.

— Швы накладываем!

Когда последний шов был сделан, я с облегчением выдохнула. Мы сделали всё, что могли.

— Отличная работа, команда! — сказал Ярослав, снимая перчатки и посмотрев на меня.

— Пациент стабилен.

Я посмотрела на мониторы, показатели были в норме. Артём был в безопасности.

Выходя из операционной, я почувствовала, как дрожат руки. Но это была усталость профессионала, выполнившего свою работу на отлично.

— Спасибо! — сказал Ярослав, глядя мне в глаза.

— Ты была великолепна!

— Как и ты! — ответила я тихо.

— Мы сделали это вместе!?

И в этот момент я поняла, что, возможно, была слишком категорична в своих решениях. Но об этом я подумаю позже. Сейчас главное было, что Артём был жив, операция прошла успешно. И нужно время, чтобы он пошел на поправку.