Глава 16

Моя коробка была самой большой и бант был самый яркий — безумного малинового цвета с золотистыми блестками, кружевом и огромным фальшивым стразом посредине. Ко всему этому подарок был обтянут белоснежной бумагой в мелкие розовые сердечки.

— Это мне? — недоверчиво уточнила я, удерживая в руках коробку. Несмотря на свои габариты она была очень лёгкой.

— Тебе, — улыбнулся Ник.

Мы сидели в гостиной, часы показывали одиннадцать вечера. Милка у ёлки обнималась с новенькой куклой Барби, комплектом к которой прилагался трехэтажный особняк со всей мебелью. При одной только мысли о стоимости этого великолепия у меня начинался нервный тик. По вытянутым лицам Дашки и Лёхи (последний уже опрокинул два бокала шампанского), я понимала, что их беспокоят те же мысли.

Подарки получили всё. Двоюродные братья гоняли по полу радиоуправляемые машины. Тети кутались в невесомые шелковые шали, дядям досталось по часам. Мама рассеяно перебирала дорогие тюбики косметической фирмы, которые едва помещались в огромную плетёную корзину. Фирма была хорошо известна в узких кругах столицы своей эффективностью и результативностью, а также космическими ценами на свою продукцию. Оставалось надеяться, что мама этого не знала.

Папе достался чемодан с инструментами какой-то немецкой фирмы. Не знаю какой, но флаг был точно немецкий. Дашка получила абонемент в известный спа-салон. Такой же конвертик торчал из корзинки мамы, но она его еще не обнаружила. Лёшка тоже получил в подарок какую-то карточку. Я не видела со своего места, но вроде бы из магазина бытовой электроники.

Андрей уехал почти сразу. Стоило нам с Ником, нагруженными подарками, войти в дом, как он демонстративно скривил нос и ушёл, хлопнув дверью. Родственники не сразу приняли хищника, и обстановка была более чем напряженная.

— Вы совершенно правы, мне не стоило отпускать Вику. Но она так рассердилась на меня, что любая попытка задержать, могла кончится плохо, — произнёс Ник. — Но я в любом случае виноват. Надо было узнать о прибытии Мээрин, прежде чем приезжать самим.

— А кто такая Мээрин? — сразу зацепилась за имя Дашка.

— Разве Вика вам не рассказывала? — Удивление у хищника получилось очень натуральным. — Мээрин моя бывшая девушка. Она недавно овдовела и решила вновь возобновить наши отношения. Против моего желания. Вик, я правда ничего не знал и родители, когда её приглашали, не думали, что всё так обернётся.

— Вика устроила сцену ревности? — недоверчиво переспросил папа.

— Нет. Она просто встала и уехала. Опускаться до склок не в её стиле. Да, дорогая?

И обстановка сразу разрядилась, а после того как были розданы подарки, стало еще лучше. Теперь пришла моя очередь раскрывать свой.

— Открывай же, — не выдержала сестра, которая еще не отошла от собственного подарка и жаждала запустить нос в мой. — Нам же все интересно.

Тяжело вздохнув, я принялась осторожно отлеплять бант от коробки. Тот не поддавался.

— Помочь? — невинно уточнил хищник, наблюдая за моими манипуляциями.

— Я сама, — буркнула в ответ.

На распаковку у меня ушло минуты две. Дашка уже едва не подпрыгивала от нетерпения.

Но открыв подарок, я увидела кучу белой мишуры и еще одну коробку, поменьше. Потом еще одну и еще… и еще. Казалось, что это никогда не кончится.

Через десять минут у меня в руках была совсем крохотная коробочка, размером с ладошку.

— Ой, мамочки, — прошептала сестра.

И я её прекрасно понимала, потому что поместиться там могло только одно.

— Ник? — сглотнув, произнесла я.

— Открывай, — улыбнулся он мне беззаботно.

Вокруг царила тишина, даже мальчишки перестали гонять на машинах, застыв рядом. И про новый год, до которого оставалось всего полчаса, тоже начали забывать.

— Ник, — уже громче повторила я и сделала страшные глаза.

— Боишься? Не ожидал от тебя такого.

— Открывай, дочка, — кивнула мама.

Глубоко вздохнув, я оторвала очередной бантик и открыла подарок, впившись взглядом в…

— Серёжки?

Я даже не знаю, какие эмоции испытала, когда достала усыпанные бриллиантами невероятной красоты серьги.

— Серёжки? — разочарованно протянула Даша.

— Сережки, — тихо вторила ей мама, в её голосе явно слышалось облегчение.

— Тебе нравится? — поинтересовался Ник, наблюдая за мной.

— Очень.

Я даже не пыталась обидеться на стоимость подарка. Главное, что не колечко. Это бы я точно не пережила.

— Давай помогу.

С его помощью мы вдели серёжки.

Напряжение схлынуло. Всё дружно вспомнили, что скоро Новый год и ринулись к столу провожать старый. Под смех родных, громкие пожелания и поздравления, звон бокалов, я тоже позволила пригубить себе шампанского, и под бой курантов мы встретили Новый год.

Потом всей гурьбой вышли на улицу запускать фейерверки и зажигать бенгальские огни.

Тёмное небо над головой окрасилось разноцветными огнями, а уши едва не заложило от громких выстрелов. Вздрогнув всем телом, я отступила назад, попадая прямо в заботливые руки Ника.

— Тс-с-с-с, — шепнул он на ухо, притягивая к себе. — Всё хорошо.

Снова накатила усталость.

Вернувшись домой, я попрощалась с родными и поспешила к себе. Вопроса о том, где будет ночевать хищник, ни у кого не возникло, а мне выяснять это не хотелось.

Душ принимать не стала. Быстро переодевшись, я забралась под одеяло, обняла подушку, пропахшую знакомым стиральным порошком, закрыла глаза и почти сразу крепко уснула.

Когда пришёл Ник, я не знала. Просто среди ночи внезапно почувствовала его тепло, сонно потянулась, утыкаясь носом в мужскую грудь и снова провалилась в сон, успокоенная его голосом:

— Спи, Вика, спи.

А еще кажется, я слышала, как беззвучно вибрировал телефон на тумбочке. Кто-то очень сильно хотел дозвониться до Н’Ери, пока, едва слышно чертыхаясь, он не выключил его.

Утром меня разбудил тихий голос Ника, который о чём-то едва слышно разговаривал по телефону, стоя у окна.

— Не знаю… нет. Я сказал, что нет… Это её право… Нет, не буду.

Я перевернулась на бок, изучая мужскую фигуру, которая сейчас отлично выглядела на фоне солнечного света, льющегося из окна.

Ник тут же обернулся, ловя мой сонный взгляд и мягко улыбнулся, отключая телефон.

— Я тебя разбудил?

— Ничего. Давно пора вставать. Кто звонил? — я осторожно села в кровати, поправляя одеяло на груди и подкладывая подушку под спину.

— Мама.

— Ясно, — безразлично кивнула и почесала затылок. — Который час?

— Около девяти.

— Когда ты уезжаешь?

Засунув телефон в карман джинсов, мужчина сел рядом со мной на кровать и склонил голову на бок, внимательно изучая.

— А я должен уехать?

— Разве нет? — ответила я вопросом на вопрос.

— Прогоняешь?

Я поджала колени, притягивая их к себе и обнимая.

— Ник, давай не будем всё усложнять.

— Мне показалось, что мы наоборот стали распутывать наши сложные отношения. Поговорили, встретили вместе Новый год.

— Тебе показалось, совместный вечер не может всё изменить.

— А ночь?

— Ночью я спала.

— Не понравился мой подарок?

Я осторожно коснулась серёжек, которые приятно оттягивали мочки ушей, и покачала головой.

— Понравился. Они прелестны. Спасибо. Тебе не стоило так тратиться. И подарки родным… Это было очень щедро и совсем не обязательно.

— Ты отлично это знаешь, что стоило, хоть и не обязательно, — Ник коснулся моей руки, которая лежала на коленях и осторожно сжал. — Мне приятно делать тебе подарки. Может, ты ждала другого подарка в бархатной коробочке?

— Нет, не ждала. И благодарна, что ты не совершил такую глупость. Колечко на глазах моей семьи, — я замолчала, отводя взгляд в сторону и изучая обои. — Это было бы совсем плохо.

Ник молчал секунд тридцать, а потом спокойно поинтересовался:

— Ты не веришь, что искренен?

— Ник, ты сам себя слышишь? За столь короткий срок влюбиться невозможно. Да, нам было хорошо в постели и если ребёнок есть… Чёрт, Ник, это не причина, чтобы звать меня замуж. Я не хочу так.

— По залёту? Думаешь, только в этом причина?

— Я ничего не думаю.

— Почему ты говоришь про короткий срок? Мы знаем друг друга два года.

— Какие два года, — тихий смешок и я покачала головой, высвобождая ладонь. — Чисто деловые отношения и только. Если бы не наследство и твой дядя, то ничего бы не было.

Странно, но Н’Ери не стал возражать. Замер на мгновение и кивнул.

— А ты права. Если бы дядя не затеял эту игру, мы бы так и жили каждый в своём уголке, прячась за стену, которую сами выстроили между нами. Ты ведь мне сразу понравилась, но я запретил себе думать об этом. И ты тоже…

— Ты оправдываешь его? Своего дядю?

— Нет, лишь констатирую факт. Не будь наследства, мы бы так и ходили вокруг да около, не решаясь сделать шаг навстречу друг другу.

Какой-то смысл в его словах был, но и соглашаться со всем было рано. Я не могла так просто забыть произошедшее, даже если бы захотела.

— История не терпит сослагательного наклонения, Ник. Мы не можем знать, что бы было на самом деле или не было.

— Ты передумала разговаривать с Кирком?

— Нет, не передумала. Предпочитаю знать правду, а не болтаться в потёмках.

— Тогда давай собираться? — вставая, произнёс он.

— Прямо сейчас?

— А чего тянуть? Чем быстрее узнаем, тем будет лучше.

Родители моим сборам и очередной поездке почти не удивились. За эту неделю я уже столько раз летала туда-сюда, что они даже привыкли.

— Опять туда? — вздохнула мама, бросая взгляд в сторону Ника, который дожидался меня у дверей.

— Да.

— Зачем, дочка? Я ведь знаю, что дело не в ревности. Они обидели тебя?

— Мам, — покачала головой, ведь знала, что мама никогда не поверит в сказку, придуманную Ником. — Мне надо туда.

— Кому надо? Ему? Вика, не стоит тебе с этим связываться. Не пара он тебе.

— Знаю, — я сжала мамину ладонь и ободряюще улыбнулась. — Всё будет хорошо. Я не позволю собой помыкать.

— Просто будь осторожна.

— Я скоро вернусь. Не успеешь соскучиться.

— Точно вернёшься?

— Да, — твёрдо ответила ей. — Точно. Устала кататься туда-сюда. Этот раз последний.

Всю дорогу мы с Ником молчали, перебрасываясь не значительными фразами, и только в самолёте я решилась задать свой вопрос:

— А какие отношения связывали З’Ерна и твою мать? Знаешь, создаётся впечатление, что он с ней флиртует. И фразы такие многозначительные.

— Родители познакомились благодаря ему. Мама была его помощником, отец приехал из резервации по делам. Она должна была помочь ему адаптироваться, а в результате всё закончилось бурным романом, печатью на звере и свадьбой.

— А З’Ерн?

— Тогда он был еще женат. Ты хочешь знать, был ли у них роман? — Ник откинулся на спинку кожаного кресла. — Не знаю. Как-то странно было бы спрашивать у собственной матери, спала ли она с моим дядей. А этот лёгкий флирт был всегда. И если отец его допускает, то нам нет смысла высказывать претензии.

— Наверное, ты прав.

Кирка З’Ерна доставили в городскую больницу Цюриха и выделили огромную палату. Поднявшись на пятнадцатый этаж, мы вышли в просторный светлый холл, поражающий сплошным белым цветом с небольшими островками свежей зелени.

— Ник? Вика? — при нашем появлении с дивана быстро встала Ольга Ивановна и тревожно застыла. — Вы здесь?

— Здравствуй, мам, — достаточно холодно произнёс хищник и я увидела, как тут же поникли плечи пожилой женщины. — Мы хотели бы поговорить с дядей. Это возможно?

— Сейчас ему сделают укол и будет возможно зайти, — тихо ответила женщина, комкая в ладонях платок. — А как у вас…дела?

— Плохо.

Женщина сгорбилась еще сильнее и посмотрела на меня.

— Я благодарна тебе. Что несмотря на случившееся ты согласилась приехать.

В ответ я лишь неопределённо пожала плечами, не зная, что следует сказать. С одной стороны, было её жалко, а с другой — обман так сложно простить.

— Отец где? — быстро спросил Ник.

— С Кирком. Сейчас выйдет.

Действительно вышел, быстро нас осмотрел и кивнул.

— Хорошо. Виктория, идём.

— А Ник? — я взглянула на хищника.

— Кирк хочет видеть тебя. Одну. Иначе разговора не будет.

— Иди, — Ник подтолкнул меня вперёд, было видно, что ему всё это не нравится, но спорить мужчина не стал. — Я буду ждать тебя здесь.

Идти было страшно, некомфортно и просто не хотелось.

«Мы ведь так не договаривались и почему Нику нельзя со мной? В чем причина такого решения? И что ждёт меня там за закрытыми дверями?»

Подозрительно и неловко. И вроде надо бы отказаться, развернуться и уйти, громко хлопнув дверью, ведь фактически они хотели этого разговора, а не я.

Но почему-то уходить не стала. Проснулось упрямство и какая-то безбашенность, которой до этого никогда не было.

— Хорошо.

Это было странно и даже немного ужасно, видеть только вчера здорового и сильного мужчину, а сегодня уже он был угасающим и бледным.

Огромная палата, очень светлая и просторная, панорамное окно на всю стену, цветы, расставленные около стены. Не хватало лишь шариков. Большое количество сложных сверкающих приборов, пикающих и отмеряющих жизнь этого когда-то сильного хищника.

Дверь мягко закрылась за моей спиной, извещая о том, что сейчас мы одни.

— Проходите, Виктория.

У него и голос изменился: стал глухим, надтреснутым и чужим.

Мягкий стульчик стоял рядом с кроватью. Я осторожно села, сложив руки на коленях, и заставила себя посмотреть в постаревшее лицо Кирка.

— Спасибо, что приехали.

— Вы хотели со мной поговорить?

— Там на тумбочке бумажка лежит. Листочек маленький. Возьмите его, Виктория.

Взяла, рассматривая ряд незнакомых цифр.

— И что это?

— Это телефон одного очень надёжного человека, — пояснил хищник, наблюдая за мной. — Ник уже сказал вам, что отказался от наследства?

— Да, — не стала отрицать я.

— Грозил пустить всё по ветру или отдать Берту? — спокойная улыбка коснулась сухих старческих губ. — Ведь может.

— Меня это не касается.

— Касается. Сегодня поверенный составил новое завещание, и я подписал его. Вы знаете, что предыдущее автоматически лишается силы?

— Да.

— Всё достанется вашим детям, — без обиняков произнёс он.

Я с силой сжала кулаки, сминая бумажку.

— Что?

— Отказаться вы не можете. Ни вы, ни Ник. Потому что не вам это, а детям, которые родятся в вашем союзе.

— А вы уверены, что они будут? Такая самоуверенность.

Тот посмотрел как на маленького ребенка и тяжело вздохнул:

— Ну раз нет, то уйдет на благотворительность. Об этом завещании знает ограниченный круг лиц. Так что всё в ваших руках, Виктория. Как только решитесь, наберите номер и сообщите этому человеку.

— Хотите меня купить?

— Хотел бы, сделал это два года назад. Я прошу лишь об одном, не говорите Нику ничего. Пусть это будет моим последним желанием. Желанием умирающего.

— Мне не нужны эти деньги, — еще раз напомнила ему.

— Я знаю. Но мы договорились?

Я была уверена, что никогда не воспользуюсь этим наследством, оно мне не нужно, но вот стоило ли скрывать правду от Ника?

— Лгать не буду, — в конце концов, подумав, ответила ему. — Если Ник спросит напрямую — скажу. Если нет, промолчу.

— Спасибо. А теперь зовите его.

— Кого?

— Ника. Вы же хотите знать, что натворил старый хищник, пытаясь вас свести.

— Да. Сейчас, — и бросилась к двери, пока он не передумал. — Ник…

— Что? — молодой мужчина стоял у стены, рассматривая картину, и при моём появлении тут же бросился вперёд. — Что случилось?

— Тебя зовёт, — выдохнула я.

Вернувшись в палату, вновь села на стул. Ник тенью застыл за спиной.

— Ну, здравствуй, племянник. Злишься? — усмехнулся Кирк и закашлялся. Было видно, как ему тяжело говорить. — И так вижу, злишься. Имеешь право. Прощение я у вас прошу. Некрасиво вышло, а ведь я хотел, как лучше.

— Зачем звали, дядя? — перебил его Ник, кладя руки мне на плечи.

— Знаешь, Ник, если бы ты не отказался от нас, не порвал все связи, всё могло сложиться по-другому.

— Я порвал? — сухо уточнил Н’Ери. — А мне казалось, что мне просто не оставили выбора, заклеймив уродом.

З’Ерн нисколько не смутился такого выпада и злости.

— Выбор ты сделал сам. От мира отрёкся и от быта нашего, решив стать таким как все люди. Ведь не знаешь, что я как глава рода прохожу специальный ритуал.

— Об этом я слышал. Отец рассказывал.

— И способности кое-какие, — продолжи Кирк. — Не магические, а те, что направлены на защиту рода и будущего семьи. Так, например, я вижу шаери и могу определить хищника, который её повстречал. В рамках своего рода, разумеется.

Я замерла на стуле, боясь даже дёрнуться лишний раз, а руки Ника вцепились в мои плечи и он тут же их убрал.

— Что?

— Ты ведь несмотря ни на что всё ещё остаёшься в нашем роду, не так ли? Два года назад, когда мы встретились, я увидел, как беспокоится твой зверь. Был бы ты… обычным хищником, сразу бы понял, что это значит. Но ты стал больше человеком, отринул наши традиции и не понял. Отказался понимать, запечатав чувства.

— А вы, значит, поняли? — сглотнув, спросила у него.

— Понял. И обрадовался. Видел, что связь не активированная и стал ждать. Узнать, на кого среагировал хищник, не составило труда. Я присматривался к вам, Виктория, собирал сведения и ждал, — он снова раскашлялся. — Воды. В горле пересохло.

Я подала ему стакан и снова замерла, ожидая продолжения.

— Спасибо. Я больше года ждал, не вмешивался, надеялся, что зверь возьмёт своё. И что получилось? А ничего. Ты помнишь наш разговор, Ник? Когда я как бы невзначай спросил, что будет, если бы встретил свою шаери?

— Не помню.

— Конечно, не помнишь. Для тебя это была игра, блажь, ты ведь всё давно решил и менять ничего не хотел. Приди я к тебе и расскажи о шаери, что бы ты сделал? Год назад ты сказал, что это глупости, которым нет места в твоей жизни.

— Не знаю. Это было… — растеряно отозвался Н’Ери.

— Гипотетически? Ты не думал, что это может быть правда? Возможно, но я не мог рисковать. А вы? — взгляд Кирка сосредоточился на мне. — Что бы сделали вы, когда узнали правду? Сбежали? Укрылись? Затаились? Молодёжь, вы готовы отказаться от самого великого и светлого чувства, потому что боитесь будущего и то, что может за этим последовать.

— Но ты не должен был скрывать это от нас, — сказал Ник. — Какими бы благими ни были твои намерения, ты не должен был так поступать.

— Я давал вам шанс, почти полтора года. А потом начал действовать. Тебя лишь надо было подтолкнуть, Ник. Твой зверь уже выбрал её. Именно тогда появилась Мээрин, слух об изменении завещания и прочее. На родителей не сердись, они знали очень мало и мне пришлось их убеждать. Но они любят тебя и хотели, как лучше. Это я поставил тебя в рамки и заставил играть по своим правилам. И тебя, Виктория, тоже. Шантаж Морозова был не самой лучшей моей идеей, зато качественной.

— А вино? — с трудом произнесла я. — Это тоже было необходимо?

Кирк устало прикрыл глаза и покачал головой.

— Нет. Это вне плана, крайняя мера, за которую мне стыдно. В тот вечер мне стало известно, что Берт обо всём узнал и помчался открывать вам глаза, Виктория. Поэтому и пришлось так поступить. Правду вы бы всё равно узнали, а так хоть есть ниточка, которая свяжет вас.

— Но всё равно это неправильно. Даже узнав о шаери и отказавшись от Вики, рано или поздно я бы вернул её, добился. Сам.

— Добился. Лет через пять или десять. Перестал гоняться за призраками прошлого, лелеять планы мести и стал жить настоящим. Вот только нет у меня этих лет, Ник. Нету. И где гарантия, что за эти годы Виктория не найдёт себе спутника, не выскочит замуж и не нарожает дюжину детишек? Я должен был быть уверен, что всё получится. Эгоистично? Ну и пусть.

— Вы играли нашими жизнями, — обвиняюще сказала я.

— Я глава и уже привык принимать сложные решения, направленные на благо семьи. И у меня получилось. Я вижу, как спокоен твой зверь, племянник. Значит всё было не напрасно.

— А вы не боитесь, что я сделаю аборт? Это ведь моё тело, моё решение.

Я сразу почувствовала, как за спиной напрягся хищник, но промолчал.

— Нет, Виктория, не боюсь. Я успел изучить вас и знаю, что на подобное вы не способны.

— Вы ничего не знаете обо мне!

— Возможно, вы сами мало знаете о себе, — спокойно парировал тот.

— Вам всё равно. Вы даже ни капли не раскаиваетесь в совершённом, — ответила ему едва слышно. — Наоборот, вы горды содеянным, тем, что сломали мне жизнь.

— Вика…

Ник хотел успокоить, но я стряхнула его руку с плеча, когда он попытался меня коснуться и продолжила:

— Мне ничего от вас не нужно! Совсем!

После чего встала и направилась к двери.

Дороги я почти не видела и очнулась только на первом этаже, стоя у какого-то фикуса в огромной кадушке.

— Вика? — Ник стоял за спиной, не решаясь подойти.

— Отвези меня домой.

— И что дальше?

— Не знаю, — призналась ему. — Мне надо подумать. Самой. Без тебя.

— Прогоняешь?

— Просто не хочу, чтобы ты на меня давил. Дай мне пару дней. Всего пару дней. А потом мы обо всём поговорим.

Снова тишина и едва слышное:

— Как скажешь.