Глава 7

— Дашка, — простонала едва слышно.

Нет, я знала, что младшая сестра болтушка, но думала, что здравый смысл возобладает над желанием помочь сестре (как будто я сама не могу за себя постоять). Не вышло. И теперь отвечать придётся мне.

— Вика? — недоверчиво произнёс отец.

А вокруг тишина и взгляды: непонимающие, ожидающие.

— Сюрпри-из, — неловко протянула я, откидывая волосы с лица.

— Это он дал денег?

«О, нет! Нет, нет, нет!»

На отца было страшно смотреть. Он будто разом постарел, осунулся и потемнел лицом. Да, мысль, что дочка оплачивает его ошибку секс-услугами, радости никому не прибавила.

Охнула Дашка, поняв, что натворила. Но что мне до её вины, тут проблема пострашнее.

— Деньги мне дал Ник, — призналась, но тут же подняла ладонь вверх, призывая к спокойствию, — но только потому, что я его об этом попросила. И встречаемся мы давно. Уже почти полгода.

Лица родных вытянулись, а глаза стали размером с блюдца.

— Полгода? — недоверчиво переспросила мама.

— Да, — врать было тяжело и неприятно, но необходимо. — Ник меня очень поддержал во время твоей болезни. Он был рядом. И как-то само собой получилось. Вам я не стала ничего говорить, потому что знала, какой будет реакция.

В окружении родственников, под пристальными взглядами, я чувствовала себя как в суде. Вот-вот должен быть вынесен приговор и вся надежда на спасение — последнее слово утопающего.

— Но он же хищник, — заметила бабуля.

Ничего так, бодренько стояла и в обморок от заявления старшей внучки падать не собиралась.

— Ник — мужчина, который мне очень дорог, — слово «люблю» я так и не смогла произнести. Настолько далеко ложь не распространялась. — И на эти праздники он собирается познакомить меня со своими родственниками.

— Как у вас так всё серьёзно, — пробормотал дядя. — А знакомить нас когда будешь?

Попыталась представить делового и лощеного хищника в окружении дорогих родных и вздрогнула.

— Скоро, — пообещала им, улыбнулась так широко, как только могла и добавила. — А кормить путника будет кто-нибудь?

— Да-да, конечно, — тут же засуетились ба и мама.

Уф, кажется, пронесло.

Поужинав, потискала сонную Милку, подарила подарки родным (Андрея и Инну это не касалось, я же не знала, что они будут) и довольно рано отправилась спать.

После быстрого душа упала на кровать и сразу уснула, наивно предполагая, что неприятности закончились, и впереди маячил полноценный отдых и никаких пантер.

Ну-ну.

… Я бежала по лесу.

Босиком.

Петляла среди могучих стволов деревьев, таких высоких, что макушек не разглядеть. Еловые иголки и влажный мох мягко ласкали стопы, а по траве стелился густой утренний туман.

А я бежала. Задыхалась и бежала, пытаясь уйти от погони.

Тихий рык пронесся по сонному лесу, заставив тревожно оглядеться.

Никого.

Но я-то знала, что он там. Еще немного и догонит.

Быстрее-быстрее-быстрее.

Ноги болели, воздух застревал в горле, а я хваталась за стволы, пытаясь удержаться и не упасть. Зверь был совсем рядом: бесшумная тень, от которой не скрыться.

Коряга под ногой и, взмахнув руками, упала на влажную от росы траву. Сразу повернулась и увидела, как на меня несётся огромная чёрная кошка.

Зажмуриться и застыть, с предвкушением ожидая развязки.

Хищник прыгнул, а на меня приземлился уже мужчина, горячий, обнажённый и такой желанный.

— Тор-р-р-ри…

Губы… в одно мгновение завоевавшие мои.

— Тор-р-р-ри…

Руки… которые жадно сжимали тело, пробирались под короткое платье, лаская бёдра.

— Тор-р-р-ри…

Мой глухой стон, который говорил лучше всяких слов.

— Моя!

Понятное дело, что после такого сна я встала рано, не выспавшаяся и очень злая.

Надев вязаные носки и набросив на плечи тёплый плед, бесшумно выскользнула из комнаты, спустилась на кухню и сразу же включила кофемашину.

Как только ароматный напиток был готов, с кружкой забралась на диван и уставилась в окно, раз за разом прогоняя перед собой сон, пытаясь понять причины и думая, что делать дальше.

Несколько раз брала в руки телефон. Открыв телефонную книгу, находила знакомый номер и тут же откладывала мобильник в сторону. Нет, не стоило сейчас звонить Нику.

— Привычки не меняются, — неожиданно произнёс Андрей, появляясь на кухне в одних спортивных штанах и с обнажённом торсом. — Утро, девушка, кофе. Угостишь?

Пожала плечами и вновь взглянула в окно. Торс бывшего жениха не впечатлил. У Ника был лучше, рельефнее и волос меньше. Странно, вроде хищник, а растительности на груди совсем не было. Наоборот, кожа была мягкой, даже нежной. А какой горячей… М-м-м…

«Ой, мама, куда меня опять понесло?»

Вновь заныл укус, напоминая о сделке.

— Ты рано, — Андрею всё не терпелось продолжить разговор.

Что он вообще тут делает? Сегодня понедельник, вполне себе рабочий день.

Налив кофе, мужчина сел напротив и уставился на меня.

— Я тебе звонил.

— Была занята, поэтому и не ответила.

— Ты не против, что мы с Инной здесь?

— Уже года три как не против.

Кофе был уже тёплый и я сделала глоток, всё ещё отказываясь смотреть на Андрея.

— Я просто хотел, чтобы ты узнала эту новость от меня. Думал, так лучше. Не хотел обидеть твои чувства.

У него всё-таки получилось. Дернувшись, я взглянула на бывшего и выразительно приподняла бровь.

— Обидеть мои чувства? Ты? Серьёзно?!

— Вика…

Но меня уже было не остановить. И так была взвинчена после сна, балансируя на грани, так еще этот играет в рыцаря.

— А не поздно ли ты вспомнил о моих чувствах? Разве это не ты переспал с моей подругой за неделю до свадьбы?

— Я был пьян.

— Мне всё равно.

— Ты еще помнишь, — как-то странно воодушевился Андрей. — Ты не забыла. Можешь притворяться равнодушной, но ты не забыла.

Я посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Конечно, не забыла. Я вообще предательства не забываю. И совершенно не понимаю, к чему этот разговор? Думал, буду лить слёзы? Умолять вернуться? Так это я тебя бросила.

— Это греет тебе душу?

Какой-то странный у нас разговор. И такое ощущение, что мужчина меня совсем не слышит, летая в своих непонятных фантазиях.

— Андрей, — поставив кружу на стол, я поправила сползающий плед и очень медленно и чётко произнесла: — Три года назад ради Дашки и семьи я скрыла правду о нашей размолвке, позволила тебе всё это время играть брошенного жениха. Но ведь могу и передумать. У меня к тебе только одна просьба: не трогай меня. И разговоров задушевных о прошлом я вести не хочу.

— Угрожаешь мне?

— Ставлю перед фактом, — поднимаясь, ответила ему.

Ответить Андрей не успел.

В доме громко прозвенел звонок, сообщая о ранних гостях. Посмотрела на часы, всего половина седьмого утра. И кого это принесло?

— Кто это? — озвучил мои мысли бывший.

— А я откуда знаю.

Снова звонок. На этот раз более длительный и требовательный.

Да, утро понедельника по определению не могло быть хорошим.

Выглянув в коридор, я увидела отца, который, накинув на плечи куртку, вышел во двор встречать гостя. Но гостя ли?

— Что там случилось? — подойдя к окну, у которого уже стояла мама, спросила я.

— Не знаю. Кажется, это Дмитрич приехал, — нахмурившись, ответила она, продолжая тревожно всматриваться в происходящее на улице.

— Дмитрич? — переспросила я, подхватывая соскальзывающее с плеч покрывало. — Охранник? Что-то с магазином?

Пожилой мужчина работал в магазине дворником — открывал и закрывал двери, убирал снег, листья и мусор и был, как говорится, на подхвате.

— Я не знаю.

— Чёрт, — ахнула я, чувствуя, как паника подкатывает к горлу. — Я быстро переоденусь и спущусь. Без меня ни шагу.

И побежала в комнату. Слава Богу, здесь оставалась моя старая одежда — потёртые светлые джинсы, тёмная водолазка с растянутыми локтями. Потому как идти в нарядах от кутюр было бы странно.

Подпрыгивая на одной ноге и пытаясь надеть носок, выскочила в коридор, едва не падая.

Уложилась в пять минут и почти успела.

— Где папа? Что случилось? — выкрикнула я, влетая в гостиную, в которой осталась женская половина нашей большой семьи. — Что-то с магазином?

— Вандалы изрисовали все стены и окна, разбили ступеньки, сломали перила, — произнесла тётя, которая ободряюще обнимала маму.

— Хорошо хоть окна целы, — вздохнула она.

Мама нервно сжимала в руках платок и тяжело вздыхала.

— Не разбили, потому что это было предупреждение, — отрезала Дашка. Растрёпанная, в халате и пижаме она нервно ходила из угла в угол. — И сигнализация бы сработала.

— А где все?

— На улице. Тебя ждут, — ответила мамуля. — Вы там осторожнее.

— Не волнуйся. Всё будет хорошо. Мы справимся.

Надев свой пуховик, который заботливо лежал в шкафу, я выбежала в коридор. Жаль с ботинками так не повезло и пришлось обувать шпильки.

— Вик, давай быстрее, — нетерпеливо крикнул Лёшка, стоило мне появиться на крыльце.

Он стоял у своей машины. Папа и дядя, уже уехали с Андреем. Дмитрич уже уехал.

— Бегу, — шпильки заскользили на льду, и я чуть не упала, но с трудом смогла удержать равновесие.

Всю дорогу до города мы молчали. Из магнитолы лился тяжелый рок, а настроение было ниже плинтуса.

— Думаешь, это Морозов? — не выдержала я, когда до магазина оставалось совсем немного.

— Да какая разница. Доказать мы всё равно ничего не можем, — не отрывая взгляда от дороги, процедил Лёшка.

Самое обидное, что он был прав.

Отцовский магазин занимал первый этаж старенькой пятиэтажки, расположенной прямо на красной линии главного проспекта. Длинный, обклеенный огромными плакатами с изображением инструментов и строительных материалов, сейчас он был полностью изрисован черной краской с изображением свастики, матерных слов и проклятий. Раскуроченные металлические перила, измятая жестянка мусорного бочка, выбитая плитка на ступеньках и очень много народу.

Смотреть на всё это было страшно и больно. Ком встал у горла и хотелось закрыть глаза, чтобы этого ничего не видеть: разруху, вандализм и потерянное лицо отца, который уже вышел из машины и сгорбившись стоял у своего детища.

— Твою мать, — процедил Лешка, выбираясь.

Вылезла следом, но подойти к ним не решилась, продолжая стоять. Холодный ветер трепал волосы, шапку я забыла надеть. Руки потянулись к капюшону, когда сзади раздался окрик.

— Надо же столичная штучка явилась.

Морозов-младший стоял у огромного чёрного джипа, припаркованного чуть в стороне. Высокий, полный, во всём черном, с золотой цепью наперевес. Волосы были подстрижены под ёжик, усиливая неприятное впечатление вкупе с массивной челюстью и приплюснутым носом.

Наши его не видели, занятые осмотром и подсчётом урона.

Поправив куртку, я нехотя подошла ближе. Здесь у всех на виду этот отморозок ничего мне не сделает.

— Морозов, — холодно кивнула я, пряча руки в карманах куртки.

— Вика-Вика-Виктория, — насмешливо протянул он, осматривая меня с ног до головы поросячьими глазками. — Всё хорошеешь.

— Пришел полюбоваться на дело рук своих?

— Я тут не причём, крошка.

— Ну конечно, не в твоих правилах руки марать. Предпочитаешь отдавать приказы и стоять у руля.

— Есть доказательства? — спокойно уточнил он и плотоядно оскалился.

— Что тебе нужно?

— Я не знал, что ты в городе.

— А я должна была сообщить?

— Говорят, что за холодной внешностью скрывается очень горячий темперамент, — продолжил мужчина. — Давно хотел узнать, так ли ты темперамента.

— Пошёл к чёрту, — процедила в ответ и собралась уже уйти, когда, подавшись вперёд, он неожиданно схватил меня за руку.

— Куда собралась? Я еще с тобой не закончил.

— Руки убрал.

— Ты же понимаешь, что это лишь предупреждение и дальше станет только хуже? Но я могу уговорить отца передумать, если ты будешь хорошей девочкой. Послушной и кроткой.

Сомневаюсь, что его папочка согласится на подобное. А младшенький просто захотел под шумок получить не только магазин, но и поиметь недоступную дочку хозяина.

Ублюдок!

— Руки убери! — вновь процедила я.

На нас уже начали обращать внимание. Еще чуть-чуть и вмешаются родные, а мне этого не хотелось. Из машины уже выбрались два амбала и дело могло закончиться очень плохо.

Господи, если бы я знала, что этот урод запал на меня, то никогда бы не подошла. Ведь раньше даже намёка не было.

Ладонь, сжимающая локоть, усилила нажим, и я зашипела от боли. Ведь точно синяки останутся, и куртка не спасёт.

— Ты меня услышала? — прогрохотал Морозов-младший.

— Пусти!

Мне всё-таки удалось вырваться из захвата, отступить на шаг и презрительно оглядеть мужчину.

— Губу закатай, урод. У вас ничего не получилось и не получится. И на вас найдется управа.

— Стерва. Ничего, — зло усмехнулся мужчина. — Ты еще пожелаешь о своих словах. Я заставлю тебя пожалеть.

— Вика? — к нам спешил папа. — Вика, что происходит?

— Ничего, всё хорошо, папа, — поворачиваюсь к отцу, ответила я и попыталась улыбнуться.

Он не должен был увидеть страха в моих глазах. Даже намёка.

— Что ты ей сказал?

— Всё хорошо, — повторила я, перехватывая папу и уводя в сторону. — Пойдём. Не стоит с ним связываться.

Мы все понимали, что это лишь начало, предупреждение того, что дальше будет только хуже, намного хуже.

Оставалось только понять, что же делать дальше.

Время до вечера пролетело незаметно, и к ужину мы снова собрались все вместе, чтобы решить, что делать.

— Днём они не сунутся. Значит, ночь. Надо установить камеры, — сказала тётя, помешивая ложкой чай.

— Что они дадут? — вздохнула мама. — У нас стояло две. Их просто сломали. И новые ничего не дадут.

— Устроим дежурство? — предложил Андрей.

Он давно отвёз невесту и вернулся к нам, участвуя в общем обсуждении.

— Не выход, — покачала головой Дашка.

Сестрёнка прижималась к мужу и выглядела очень тихой и какой-то потерянной.

— Но почему? — удивился Лёшка.

— Потому что с них станется напасть, — поддержала я сестру. — Что ты один сможешь сделать против толпы? Пробьют голову, искалечат и ничего не сделаешь.

Я весь вечер доставала сотовый. Как же мне хотелось набрать номер Ника, поговорить с ним, но я понимала, что это глупо. Он ничем помочь не сможет и не должен он меня спасать. Но руки всё равно тянулись.

Вот и сейчас я снова открыла телефонную книгу, в сотый раз смотря на номер шефа.

«Ник, когда я стала так зависима от тебя?»

— И что тогда делать? Позволить им всё уничтожить? — спросил Андрей.

— И сдаться, — тихо ответил отец.

— Витя, что ты такое говоришь, — ахнула мама.

— Пап, подожди. Мы справимся, — поддержала её я.

И в следующую секунду мобильник у меня в руке неожиданно зазвонил.

— Прошу прощения, — выскакивая из-за стола, произнесла я и выбежала из кухни. — Да?

— Привет, Изймалова, — привычно усмехнулся Н’Ери.

Сердце ухнуло вниз, и я прижалась спиной к стене, закрывая глаза и вслушиваясь в голос, по которому так соскучилась.

— Привет, — выдохнула едва слышно и на губах сама собой возникла улыбка.

— Как тебе отдыхается?

— Хорошо. А как у тебя дела?

— Нормально, — сказал хищник.

Небольшая пауза, которую никто из нас никак не мог нарушить.

— Ничего не хочешь сказать мне?

«Хочу! Что ты мне приснился этой ночью. Что расстояние практически не влияет на желание, и я всё равно думаю о тебе. Что ненавижу эту метку и те чувства, которые она во мне вызывает. Что скучаю, так как никогда и ни по кому. Что целый день боролась с желанием позвонить тебе. Что у меня проблемы и я не знаю, как быть… Столько всего хочу, но не скажу!»

— У тебя что-то случилось? — проигнорировав его вопрос, задала свой.

Тишина и наигранное:

— Да. Я жутко замёрз и устал. Не хочешь открыть дверь, Тори?

Я не сразу поняла, что именно Н’Ери имеет в виду.

— Что? — переспросила удивлённо, поворачиваясь ко входу и скользя невидящим взглядом по стенам.

— Или ворота. Понятия не имею, как это называется, — немного раздражённо отозвался тот.

— Ворота, — повторила я и направилась к двери.

Сначала медленно, затем всё убыстряя шаг, потом и вовсе побежала, чувствуя, как бешено стучит сердце в груди.

— Вика?

— Вика, что случилось?

— Куда ты? — донеслись вслед встревоженные окрики родственников.

Но я почти ничего не слышала, как была в тапочках, раздетая, прижимая телефон к уху (почему-то для меня было очень важно не выключать телефон, слышать его дыхание и знать, что Ник рядом), выбежала на улицу и быстро осмотрелась.

Сугробы, ледяной ветер и трескучий мороз, который неприятно ужалил кожу и забрался под водолазку.

Никого.

Ринулась к воротам, скользя на резиновой подошве.

— Вика! — раздался крик мамы с крыльца и вновь был мной проигнорирован.

Открыть замок и выбежать наружу, всё ещё не веря, что это не розыгрыш.

— Измайлова? — Ник действительно стоял за воротами. В дорогом пальто, костюме и с непокрытой головой. Пронзительный ветер трепал волосы. Свет от фонаря ярким блеском отражался в зелёных глазах.

— Привет, — произнесла я, замирая от удивления.

— Вика, ты что творишь? — еще сильнее нахмурился хищник.

— А что?

Телефон я всё-таки убрала, с непередаваемым выражением разглядывая шефа, который быстро снял с себя пальто, подошёл ближе и набросил мне на плечи.

— Куда ты выбежала раздетая? Пошли быстрее в дом, пока не простудилась. А то встретишь Новый год, соперничая с дедом Морозом — у кого краснее нос.

— Пошли, — кивнула я, всё ещё не веря, что это не сон.

Мы быстро минули двор и поднялись на крыльцо. Вновь заскользили сланцы на покатых ступеньках и Н’Ери пришлось приобнять меня, не давая упасть.

В узком, тёмном коридоре собралась вся семья и смотрела на нас.

— Добрый вечер, — закрывая дверь, произнёс Ник. — Извините за беспокойство. Ник Н’Ери, начальник вашей дочери.

Снова тишина.

А я только сейчас вспомнила, что всё не так просто, как хотелось бы.

— Ник, — прокашлявшись, произнесла я. — Тут такое дело. Я знаю, что мы договорились держать наши отношения в тайне, но они всё знают.

Руки, сжимающие мои плечи, напряглись, хотя внешне шеф выглядел как обычно. Ни один мускул не дрогнул на лице.

— Знают? — повторил он.

— А почему вы скрывали это от нас? — неожиданно выдал отец. — И какие у вас намерения в отношении Вики?

— Папа, — простонала я, не зная, куда деться от смущения.

Никогда не думала, что он решится разговаривать с хищником, да еще таким тоном.

— Самые серьёзные. Виктория мне очень дорога. А вам не хотели говорить, потому что не знали, как отреагируете на то, что мужчина, с которым встречается ваша дочь, является хищником. Я догадываюсь, какие предрассудки ходят о хищниках.

Родственникам хватило совести смутиться. Это хорошо, что ба здесь нет. Она рано ушла спать и поэтому главное потрясение в жизни её минуло. По крайней мере, пока.

— Мы так и будем стоять или вы нас пропустите? — не выдержала я неловкого молчания.

— Ох, действительно, — всплеснула руками мама. — Господин Н’Ери, вы ужинали? Может чай? У нас пирожки есть с капустой. Или вы не едите… капусту?

«Нет, конечно. Всё как в сказках — только сырое мясо на завтрак, обед и ужин. А еще полный стакан крови третьей группы. И только третьей! Он же гурман!»

— Ем, — улыбнулся тот. — И от чая не откажусь. Вика, пойдём, покажешь, где можно вымыть руки, заодно и поговорим.

Интересно, только я услышала подтекст в последней фразе?

— Конечно, — снимая с плеч пальто, кивнула я и повесила вещь в шкаф.

Мы вошли в ванную. Ник принялся тщательно намыливать руки, а я стояла чуть в стороне с полотенцем наизготовку.

— Ты злишься? — осторожно спросила у него.

— А должен?

— Это вышло случайно. Я сказала сестре, а она разболтала остальным.

— Я так и понял.

— Не веришь?

— Почему же, верю. Ты бы сама никогда не рассказала о нашей связи своей семье.

Мыльная пена покрывала ладони и он смывал её тёплой водой, чтобы снова намылить. Никогда не замечала за ним такой чистоплотности.

— С одной стороны это даже хорошо, — продолжил хищник. — Если нам удастся убедить твою семью, что мы пара, то и с моими родственниками проблем не возникнет.

— Да, наверное. Зачем ты приехал? Сообщить, что мой короткий отпуск завершился, так и не успев толком начаться?

— Это ты мне скажи, что у тебя случилось? — выключив воду, произнёс он и взял у меня полотенце.

— В каком смысле?

— Страх, злость, обида, ненависть и снова страх, — невозмутимо перечислил Н’Ери.

— Не понимаю, — скрестив руки на груди, выдала я.

А ведь врала. Понимала, но верить отказывалась. Потому что такое может быть только в сказках и мыльных операх. И не нужно мне было такого счастья.

— Твои эмоции и чувства сегодня утром.

— Откуда?

Ник повесил полотенце на крючок, после чего повернулся ко мне. Протянул руку и коснулся волос, провёл подушечками пальцев по горлышку водолазки.

— Метка, Вика. Она помогает мне чувствовать тебя, знать, что с тобой происходит.

— Ты не говорил мне, что она даёт такие возможности.

Он был слишком близко, я снова ощутила аромат его туалетной воды и тяжело сглотнула. Желание, которое утихло за эти сутки, вновь начало накатывать волнами.

— Я много чего тебе не говорил. А теперь замри, — вдруг велел он.

— Что?

Это единственное, что успела сказать. В следующее мгновение ладонь Ника обхватила меня за шею, притягивая ближе и не давая вырваться. Еще доля секунды и его губы властно накрыли мои, лишая возможности сопротивляться, сминая, лаская и сводя с ума.

Побеждёно застонав, я приоткрыла губы, позволяя его языку проникнуть внутрь, прижалась в ответ, обнимая мужчину за шею.

Его ладони опустились ниже, поглаживая спину, забираясь под водолазку и рисуя узоры на обнаженной коже.

— Ник, — простонала я, когда оторвавшись от губ, он прикусил мочу уха, заставив меня выгнуться в спине, еще сильнее прижимаясь к его телу.

— Игра началась, — вдруг хрипло сообщил Н’Ери, неожиданно останавливаясь.

— Ч-что?

Этого я совсем не ожидала.

— Ты не слышала? Дверь открывалась. Пришлось немного сыграть на публику.

— Что?!

Я тут, а он…

— Пошли, нас уже заждались, — спокойно ответил тот.

Будто и не было этой яркой вспышки страсти.

— Ты?… Играл?

Ник уже подошёл к двери, собираясь выйти, но мой вопрос остановил хищника, не давая уйти.

— Тори, — не оборачиваясь, едва слышно произнёс он. — Я, конечно, хочу тебя. Очень сильно хочу. Но это дом твоих родителей, мы находимся в ванной и заниматься здесь сексом среди порошков, усадив на стиральную машину, совершенно не этично. Наш первый раз будет другим.

— С чего ты взял, что он вообще будет?

Ник всё-таки обернулся.

Жаркое золото голодного взгляда.

— А ты еще веришь, что нет?

Сказал и вышел, оставив меня осмысливать сказанное и разбираться в своих чувствах.

А я прижала ладони к пылающим щекам.

Господи, что же делать?