Глава 25

Я смотрела на изящную ярко-бордовую розу и не могла отделаться от предчувствия, что с нее вот-вот упадет первый лепесток. И начнется обратный отсчет. Точь-в-точь как в сказке. Только вот время вместе с увядающим цветком уходило у красавицы, а совсем не у чудовища. Хотя… как знать, кем меня на самом деле считает Баринов. У него то еще чувство юмора!

— Какая же красота! — Лисецкая снова возникла у меня за спиной, хотя мы с ней уже минут пять как попрощались. — Не хочешь домой утащить? Для офиса слишком красиво и… романтично.

Я на всякий случай оглянулась по сторонам — в кабинете никого, кроме нас, не было: обед еще не закончился, и мои ребята пока не вернулись.

— Пусть тут стоит. — Я не удержалась и коснулась пальцами стекла. — Это как напоминание.

— О чем? Слушай, живая роза в стекле хранится пять лет. Мы похожие «випам» дарили на 8 Марта. Помнишь?

— Разумеется. Похожие, но не такие. Эта точь-в-точь как из диснеевского мультика, даже стеклянный купол один в один.

— Подарок не от Кальянова, верно? Он бы не додумался.

Я не стала отвечать любопытной Лисецкой. Хотя в последние дни она единственная моя подруга, с которой я нормально общаюсь. Диля еще на больничном после операции, я с ней созванивалась, но разговор получился напряженный и какой-то искусственный. Олеська меня избегала — встречаемся эти дни только на совещаниях, пару раз переписывались по работе, и все! Как отрезало. Да и не до нее мне сейчас.

— Мне нужно доделать заявку и отправить свои идеи… Сергей еще утром все сделал, а я торможу.

— Мне кажется, этот конкурс — простая формальность уже. — Инга зевнула. — Понятно, что ты будешь заниматься этим проектом. Странно, чтобы мимо нового начальника проплыла такая крупная рыба. Олеся тоже будет, наверное, и Артур.

Я внимательно посмотрела на Ингу. В последнюю неделю она порхала по офису, и даже перманентные взбучки Тимура не опускали ее на землю. И одеваться она стала куда смелее, чем раньше. Подругу как подменили — влюбилась, и на этот раз взаимно.

— Красавчик Артур получил отставку и ты встретила того единственного? — полюбопытствовала я. Со всеми своими переживаниями я чуть не забыла о сорванном свидании Инги.

— И да и нет. — Лисецкая, как и я, не торопилась делиться тайнами. — Так что с Кальяновым? Он правда заболел?

Я пожала плечами. Было непросто признаться подруге, что я понятия не имею, что происходит с моим женихом. Поэтому я лишь сказала то, что и так все знали:

— Он плохо себя чувствует эти дни и попросил у Саввы разрешение поработать из дома. Обычная практика.

— Ну да… Не расскажешь, что у вас происходит? — Она кивнула на розу, подразумевая отнюдь не Пашку.

— Нет, я… я не думала, что так сложно принять решение, которое… которое сделает больно дорогому человеку. Я… мне хреново, Ин, очень плохо.

— Баринов тебя не отпустит, — вынесла свой вердикт Лисецкая.

Ей надоело стоять, она присела на краешек стола и скрестила ноги. Я покосилась на ее джинсы — уже почти все в «Элиоте» «скинули» с себя деловые костюмы и перешли на офисный кежуал. Я была одной из немногих, кто еще держался и не поддавался влиянию Саввы.

— Что значит не отпустит? — вскинулась я. — У нас тут не крепостное право.

— Но он оказывает тебе такие знаки внимания, от которых невозможно не потерять голову. — Лисецкая пожала плечами. — Признайся уже, что ты влюбилась в противного Викинга.

Я спихнула рыжую вредину со своего стола, и вовремя: в коридоре послышались шаги, и через несколько секунд толпа моих ребят ввалилась в кабинет.

— Ладно, я пойду, — почти пропела Инга. — Но ты подумай над моими словами.

Да я только и делаю, что думаю! Я посмотрела на розу. Срок годности пять лет, значит? А у нас с тобой какой срок, а, Савва?!

Но каждый раз, когда я думала о нас, перед мысленным взором являлся несчастный Кальянов. Жених, который на самом деле уже превратился в моего друга и брата. И я прекрасно знала, что, останься я с ним, никогда бы не испытала и малой доли того, что почувствовала с Саввой. И замужество точно не взбодрит наши отношения с Пашкой. Но бросить его, оставить одного?! Это Баринов — всеобщий любимец, у него полно друзей-приятелей, восторженных девиц, как бывших, так и будущих. Он не пропадет, если я скажу «нет». А вот Паша может сломаться без меня.

Вопрос Али про новые рекламные слоганы заставил меня вернуться к работе. Но я все время поглядывала на розу, мне все казалось, что лепесток вот-вот упадет…

— Уже уходишь? — Савва поймал меня почти у самого лифта. — Ты рановато.

Я не торопясь оглядела Баринова с ног до головы. Сегодня Викинг был в джинсах и легкомысленной голубой рубашке. Легкомысленной — потому, что пара верхних пуговиц напрочь отсутствовала, а рукава были лихо закатаны до самых локтей. Выглядел Викинг непристойно соблазнительно. И самое плохое было то, что он прекрасно понимал, какую реакцию вызывает у всей женской половины компании. И у меня тоже!

— Уже полшестого, и ты сам мне разрешил уходить, когда я посчитаю нужным. Отчеты мне ребята вечером скинут, я дома посмотрю, так что… — Я развела руками и сделала шаг вперед, надеясь обойти Баринова. Но он мне не позволил. В итоге я стояла почти вплотную к нему и вдыхала в себя его запах. Слишком опасный для меня.

— Катянь, я скучаю, — низким голосом проговорил Савва, вызвав у меня легкую дрожь. — Очень. Ну чего ты боишься, а?

Он ласково погладил мою щеку и чуть наклонился. Между нами остались считаные сантиметры.

— Ничего я не боюсь. — Я попыталась отпихнуть от себя нахала, но он не отпихивался. Стоял как скала. — Ты сказал «когда я буду готова». Так вот: я не готова. Понимаешь?! И вообще, еще две недели назад твоего духу тут не было, у нас с Пашкой все хорошо было. А если ты исчезнешь через пару недель…

— Только вместе с тобой, — выдохнул мне прямо в губы Баринов. — Савелий скучает, Катя. Он даже готов побыть один вечер Самсоном, только бы ты пришла.

У меня сердце разрывалось. Я так хотела быть с ним, но Паша… На самом деле у него никого нет, кроме меня.

— Я подумаю, — наконец, ответила я. — И обязательно предупрежу звонком, а то вдруг опять тебе Огонькова картины передавать будет.

— Зараза! — почти ласково произнес Савва. — Мы будем ждать.

Я радостно выскочила на улицу — настроение заметно улучшилось. А то последние два дня, что прошли с нашего разговора в его квартире, Баринов ходил хмурый и разговаривал со мной исключительно по работе. А вот сегодня оттаял.

Дома же меня ждал сюрприз. Я сначала не поверила глазам, когда увидела нашу припаркованную «ауди». Пашка вернулся? Без предупреждения?

Я быстро поднялась к нам на этаж, решила не звонить Кальянову — да и какой смысл, если сейчас увидимся?

Дверь была приоткрыта.

— Паша? — Я осторожно зашла в квартиру и чуть не споткнулась о здоровую коробку, которая лежала в прихожей. — Паш?

В комнате раздался стук, я испуганно попятилась к двери, но тут же облегченно выдохнула. Из комнаты вышел Кальянов, в руках он держал коробку с серебряными памятными монетами, которые его друзья подарили нам на прошлый Новый год.

— Катя! — Он выглядел удивленным и даже смущенным, но совершенно здоровым. — А ты чего так рано?

— Я? Да… просто решила уйти пораньше. А что? Ты что тут…

Я осеклась и внимательно огляделась — на полу в коридоре стоял наш огромный чемодан, который я умудрилась не сразу заметить. Не задавая никаких вопросов, я молча обошла растерянного Пашку и прошла в комнату. Многие наши вещи лежали на диване, что-то валялось на полу, стояли еще две полупустые коробки…

— Паш, что происходит?!

Кальянов вымученно улыбнулся и опустил глаза.

— Я не хотел, чтобы ты все это видела… хотел тебе позвонить, когда уеду… Катюш, я все обдумал. Нам надо расстаться. Я ухожу.

Меня словно пыльным мешком огрели. Я смотрела на грустного Кальянова и не догоняла. Расстаться? Он уходит? Он?! Сам?!

— Катюш, ты в порядке? — Пашка как-то неуклюже засуетился рядом, чуть толкнул меня в бок, потом тут же ухватил за локоть. — Ты присядь, присядь, дорогая. Может, воды?

— Зачем мне воды? — непонимающе спросила я. — Ты решил… решил меня бросить и, ничего не сказав, не поговорив, вот так втихаря срулить с нашей квартиры? Да еще с нашими вещами?

Взгляд упал на одну из коробок, стоявших на полу. В ней виднелся теплый плед из кашемира, который год или два назад мне подарил Дима. Очень дорогой плед во всех смыслах.

Я, еще не до конца соображая, что происходит, медленно подошла к коробке и вынула оттуда Димкин подарок.

— Это вообще что? — Я удивленно смотрела на Пашку. В этот момент что-то, наконец, щелкнуло внутри, я совершенно явственно осознала, что все закончилось. И этот растерянный парень в светлом свитере и летних брюках точно не тот, с кем я буду жить вместе. Наши дороги разошлись.

— Просто… да я не знаю, Кать. Лежал в моих вещах, а в чем проблема?

— Это мой плед! Подарок брата. — Я прижала к себе мягкую шерсть.

— Серьезно?! — Пашка вспыхнул за секунду. — Я сказал, что от тебя ухожу, а тебя волнует какая-то тряпка?

Теперь уже Кальянов смотрел на меня ошеломленно, словно впервые видел. Мне даже стало на секунду стыдно. Но только на секунду, потому что потом я увидела в соседней коробке свои наушники. Помню, как сама их покупала.

— Наушники мои тоже у тебя лежали? Ты решил уйти и унести мои вещи? Да что с тобой?!

— Со мной все отлично! — Пашка остервенело пнул ногой коробку. — Не ожидал, что ты так легко воспримешь мой уход. Все-таки мы четыре года были вместе.

— Были. — Я кивнула. Прислушалась к себе — сердце молчало, словно его совершенно не касался наш разрыв с Кальяновым. На душе было на удивление спокойно, а может, это еще шок и за ним обязательно наступит отходняк, но сейчас я только молча рассматривала развороченную комнату.

— Я две ночи не спал, все думал… если б я знал, что ты так спокойно… Ты меня разлюбила, признайся, наконец!

Паша поправил на себе свитер и зашагал из стороны в сторону.

— Не знаю, Паш, но я… я думаю, это правильное решение. Мы поторопились, и, знаешь, эти последние пару недель на многое мне раскрыли глаза…

Слова свободно лились из меня, словно кто-то внутри меня уже заготовил целую речь и я ее сейчас послушно повторяла. Я только сегодня переживала, что наш разрыв станет для него ударом. А никакой трагедии нет, просто закончился этап жизни, и мужчина, который стоит и напряженно вглядывается в мое лицо, — это мое прошлое, а никак не настоящее. А мое настоящее…

— Откуда эти цветы, Катя?! — Кальянов ткнул пальцем в букет Баринова. — Откуда?! У тебя кто-то появился? Тебе поэтому на меня плевать?!

Вообще-то да!

— Паш, мне жаль, что все вот так вот… но никто не виноват, что не получилось. Мы с тобой жили как во сне…

— Это точно, — зло перебил меня Пашка и подхватил с пола коробку, — а теперь оба проснулись. Ты никогда меня не ценила, я не мог самореализоваться из-за тебя! Всегда меня подавляла! Но надеюсь, что у тебя хватит совести и ты не станешь мне мстить и мешать моей карьере в «Элиоте».

— Чего? — Я слегка опешила от таких обвинений. Подавляла? Я?!

— Я не собираюсь оттуда увольняться, Катя. Мне там хорошо, и… давай не переносить на работу наши с тобой проблемы. Не хочу никаких выяснений отношений.

— Я тоже не хочу. — Я мысленно представила нас втроем: меня, Савву и Пашку на каком-нибудь совещании, и поежилась. — Я… я не ожидала, что ты… Куда ты пойдешь?

— Не все ли тебе равно? — обиженно буркнул теперь уже бывший жених. — Я чувствовал твое равнодушие, поэтому и… Кто он? Кто тебе прислал цветы? Дорогие…

— Да, ты мне такие никогда не дарил, — не сдержалась я и быстро пожалела о своих словах, но было уже поздно.

— Потому что не мог! — взвизгнул раскрасневшийся Пашка, его лицо и шея пылали, Он тяжело дышал, я даже испугалась, как бы ему не стало плохо. — Но я всегда верил, что ты не такая, что тебе плевать на бабки, что тебе нужен я. А ты… как все тупые бабы!

И тут он сделал то, чего никогда себе не позволял, — плюнул прямо мне под ноги.

— С ума сошел?! Пошел вон! Немедленно!

Дважды его просить не пришлось — Пашка подхватил вторую коробку и метнулся в коридор, я услышала, как он потащил за собой чемодан. Громко хлопнула дверь, я выбежала в коридор. На полу валялись ключи Кальянова от квартиры.

На автомате их подняла, растерянно огляделась. И вот это вот все? Итог четырехлетних отношений?! Я прислонилась к стене, пытаясь переварить безобразный финал. Пока не расстанешься, никогда не узнаешь…

За окном взвизгнули тормоза, раздался протяжный вой клаксона. Я вздрогнула, сжав в руке ключи, а потом ринулась к окну на кухне. Кальянов выезжал со двора на нашей «ауди». На моей «ауди»!

Черт! Я никогда не считала себя меркантильной, но сейчас мне больше всего хотелось выкинуть Пашку из своей машины. Ну ты и козел, Кальянов!

Прав был Баринов. Потребитель!

Я не стала ждать — тут же набрала бывшему. Он не ответил, а потом и вовсе отключил мобильный. Ладно, завтра поговорим. И не надейся, что я буду молчать на работе.

Меня всю трясло, я металась по квартире, перекладывала разбросанные вещи. Не находила чего-то своего, но обнаруживала забытое барахло Паши.

Примерно через час после его бегства раздался звонок на мобильном.

— Привет еще раз! — звонкий голос Лисецкой звучал словно из параллельного мира. — Ты пораньше свинтила, а я хотела…

— Меня Пашка бросил, — выдохнула я в трубку, в которой тут же образовалась тишина. — Ты меня слышишь? Он ушел. Представляешь? Сказал, что я виновата в этом, что со мной он был никем… что из-за меня.

— Вот сучонок! — выругалась подруга и тут же добавила: — Не смей переживать из-за него! И хорошо, что он ушел. Главное, чтобы не смел вернуться.

— Такого наговорил… не поверишь, он…

— Да во все я поверю! — Инга снова меня перебила. — Так, сиди дома, никуда не уходи. Я скоро буду. Поняла?!

Лисецкая приехала через сорок минут. И не одна, а вместе с Дилей. Юсупова выглядела бледновато, но куда здоровее, чем несколько дней назад в офисе.

— Ты как? — Я участливо покачала головой. — Не нужно было тебе приезжать.

— Еще как нужно! — бойко возразила Инга. — Диле больше, чем мне, надо быть здесь. И тебе пора узнать всю правду о ненаглядном Пашеньке.

— Правду? — Я недоверчиво хмыкнула. — Куда ж еще-то? Я эту правду уже почти час хожу по квартире собираю.

Инга решительно прошла на кухню, поставила на стол здоровенный пакет, который притащила с собой. Диля медленно разулась, она явно была занята своими мыслями. Я же не представляла, что еще они мне могут сказать про Кальянова.

Лисецкая тем временем деловито разбирала пакет — перед глазами появился «Наполеон», упаковка эклеров, бананы, сыр и виноград.

— Это еще не все. — Она постучала пальцами по пакету. Оттуда донесся подозрительный звон стекла.

— Диля только что после операции! — Я вздохнула. — Ладно, давайте тут — в комнате пока бедлам.

— А что так? — поинтересовалась Диля, входя в кухню.

— Кальянов, похоже, забрал все свои подарки, которые мне дарил, — выдала я. Не хотелось говорить, если честно, очень стыдно, но слова как-то сами вырвались.

— Не может быть?! — ахнула Юсупова и присела на краешек стула. — Ты уверена?

— Нет серебряного браслета, который он мне подарил на втором курсе, пропали сережки с бирюзой, подарок его матери на нашу помолвку, камера, которую мы покупали перед отпуском в Греции. Это основное, ну и еще по мелочи, типа шелкового палантина и вазы из чешского стекла. На блошином рынке, помню, покупали.

Я перечисляла и снова «пила коктейль» из разочарования, брезгливости, стыда и… свободы. Мне было противно, но я чувствовала, что это уже не мое.

— Ну хоть кольцо с пальцем не отгрыз! — Инга фыркнула, кивнув на мою правую руку. — И долго ты его еще носить собираешься?

Я посмотрела на безымянный палец. Давно уже «срослась» с этим кольцом, настолько сильно, что иногда даже его не чувствовала. Оно мне очень нравилось, но сейчас я без сожаления сняла его с пальца.

— Только не вздумай возвращать его Пашке! Сдай в ломбард или сама продай, а Кальянов обойдется.

— Ты как? — В отличие от задорной Лисецкой, которая не скрывала своей радости от нашего разрыва с Пашей, Диля счастливой не выглядела. Они с Кальяновым всегда отлично ладили, только после того, как он начал работать в «Элиоте», что-то изменилось.

— Я? Лучше, чем могло быть. — Я пожала плечами и вытащила из упаковки эклер. — Это если говорить о моих чувствах, сердце не разбито, и рыдать по нему я не стану, но противно. Очень противно, Диль. Я не ожидала, что он способен вот так… Как будто другой человек. Я всегда думала, он просто очень бережливый и экономный, а он просто мелочный и… хотя даже не в этом дело. Я себя обманывала, решила, что любила его, а на самом деле… на самом деле это уже просто привычка.

— Он прекрасно под тебя подстроился, когда нужно было, — снова встряла Инга. — А сейчас, видимо, не нужна стала. Куда он свалил?

— Понятия не имею. Он… мы не жили вместе эти дни, он переехал к Вите Смирнову, помните его? Мы еще в универе…

— Я видела его с другой женщиной, Кать, — глухо проговорила Диля, вперив взгляд в пол. — У него кто-то есть.

На кухне стало пронзительно тихо. Слова Юсуповой оглушили. Я удивленно таращилась на подругу, которая упорно отказывалась смотреть мне в глаза.

— Да ладно? — охнула Инга. — И ты молчала?! Он завел бабу и ты молчала?!

— Кто? — выдохнула я, до конца не веря в происходящее. Но… когда? Он же все время…

Я осеклась. Ну конечно, ни у какого Вити он не жил эти дни. Вот же сволочь! Я медленно сползла на табуретку и молча вытащила бутылку из пакета.

— Мне тоже налей, — произнесла Инга и поставила два бокала. — Надо горло прочистить.

— Я не знаю, Кать. — Диля подняла на меня вымученный взгляд. — Я сама совершенно случайно увидела их вместе. Было уже поздно, я ее не разглядела, они обнимались, а потом поймали такси и уехали. В первый его день в компании…

— Рассказывай с самого начала! — потребовала я. — Чувствую себя фееричной дурой с рогами на лбу. Он мне ничего не сказал!

— Когда он вышел к нам на работу, — начала Диля, — Паша, он… такие хороводы вокруг меня водил. «Диля, ты солнце, такая умница, как мне повезло, что ты рядом. Катя бросила меня одного, но ты меня спасла». Знаешь, эти его слова… они грели мне душу. Прости.

— Что?! — Я смотрела в темные глаза человека, с которым мы столько лет… В голове тут же возникла неприятная история с должностью заместителя Баринова.

— Грели душу? Это как, Диль?

Она не ответила, тяжело поднялась с табуретки и подошла к окну. Инга замерла рядом со мной. Казалось, она даже не дышала.

— Я любила его, Кать, — донесся до меня незнакомый голос, в котором я едва узнала Юсупову. — Очень сильно. Понимала, что у меня нет шансов, но в тот день… тебя ведь не было с нами в офисе, он сказал, что чувствует себя одиноким с тобой, даже несчастным. И что я… я ему нужна.

— Нет! — перебила я. Перед глазами замелькали картинки — память подкидывала одну за другой. Вот мы три года назад на выставке Дали, куда нас затащил неугомонный Баринов. Мы с Саввой в очередной раз сцепились, а Пашка стоял невдалеке вместе с Юсуповой. Вот его день рождения год назад и смущенная Диля после поцелуя именинника в щеку. Я встряхнула головой — теперь каждая сцена, где мы были все вместе, наполнялась совсем другим смыслом.

— Прости, Катя. Я не хотела, чтобы ты когда-нибудь об этом узнала, мои к нему чувства…

— Он знал, да? Знал, что ты его любишь все эти годы… Но как так, Диля?! — заорала я во весь голос. — Как так?! Почему ты мне не сказала?! Мы же… господи, да ты мне как сестра!

— Тише, Кать, не ори так, — примирительно произнесла Инга. — У них все кончено, неужели ты не поняла? Кальян сейчас хотел по старой памяти Дильку поюзать… прости, Диль… но не получилось. Верно?

— Что я должна была понять?! — я снова повысила голос. — И что значит «все кончено»? А что было?!

Новая тягостная пауза. Инга смотрела не отрываясь на спину Дили. Мне же хотелось развернуть ее к себе и встряхнуть хорошенько. Откровения Юсуповой затмили в моем сознании некрасивый разрыв с Пашкой. Глядя на обеих подруг, я чувствовала, что потеряю сейчас много больше.

— Это случилось один раз, Кать, — наконец, прошелестела Диля. — Мне очень жаль, прости, если сможешь.

— Что случилось? — Я перевела взгляд на Ингу. Та сидела понуро и ни на кого не смотрела. — Вы с ним…

Я не договорила, в горле мгновенно пересохло, даже голова закружилась. Все сразу стало ясно.

— Когда это было?

— Кать, какое это уже имеет значение? — Диля обернулась, в ее глазах стояли слезы. Но они меня сейчас не трогали. Раньше надо было плакать, не сейчас.

— Тогда зачем пришла мне это рассказывать, если не имеет значения? — огрызнулась я. Мне было совершенно не жаль Диляру. Я едва сдерживалась, чтобы не выставить ее вон. Навсегда закрыть за ней дверь.

— Очень давно, перед Новым годом, мы тогда учились еще, — покорно ответила Диля. — Вы поссорились, не разговаривали несколько дней, Пашка ходил такой несчастный, и однажды… это произошло случайно, Кать. Он был очень расстроен, ему нужна была поддержка…

Диля теребила в руке краешек своей синей кофты. Той самой, которую мы с ней урвали на распродаже два года назад, и очень этим потом гордились.

— И ты его поддержала, да? Переспала с парнем лучшей подруги! Господи, я думала, такое только в банальном кино бывает!

— Мы договорились, что этого никогда не повторится. Это была ошибка, он сразу сказал, что любит только тебя, а я для него только друг.

— Дура, — изрекла Инга, — дура, ты Дилька.

— Стоп! — Я обернулась к Лисецкой. — Ты все знала? Поэтому требовала, чтобы она мне все рассказала? Еще в офисе, но тогда не получилось из-за аппендицита?!

— Я не хотела вмешиваться! — Теперь уже защищалась Инга. Я же чувствовала, как вокруг меня с каждым словом взрывались мины. — Мы тогда приехали к Пашке и застали их утром вместе… понятно же, что произошло. Но мы решили, тебе не нужно знать, то есть Пашка поклялся нам всем, никто не хотел разрушать ваши отношения. Ты бы с ума сошла, ты так его любила тогда…

— Замолчи. Просто помолчи. Ты ничем не лучше ее, Инга. Вы обе меня предали.

Голова шла кругом, я устало потерла виски, пытаясь сосредоточиться. Что-то не сходилось.

— Если ты не хотела, чтобы я знала, тогда зачем ее заставила во всем признаться?!

Инга обиженно поджала губы, она явно не ожидала моего гнева.

— Когда Пашка к нам пришел в компанию, я видела их вместе, — неохотно начала Лисецкая. — Они шушукались, этот козел ей даже руку поцеловал, ну я и подумала, что… Пригрозила, что сама все расскажу, но главное — Кать, я же видела, что ты уже не так к нему, как раньше. Спасибо Баринову!

Я глубоко вздохнула.

— Итак, а теперь все-таки по порядку. — Я зло усмехнулась. — Одна моя подруга переспала с моим мужчиной, хотя и не хотела этого. Другая моя подруга не хотела меня расстраивать, поэтому скрыла измену. Но когда увидела, что бывшие любовники вот-вот возьмутся за старое, решила-таки меня просветить. Все верно?

Они обе молчали, а я продолжила:

— Ты, Диля, решила покаяться, потому что поняла, что этот подонок не только меня обманул, но и тебя, раз ты застукала его с какой-то бабой. Но о том, что Паша мне изменяет, Инге не сказала.

— Инга сказала, что ты должна все узнать про Пашу… я не хотела вытаскивать старое наружу, но… да, когда я увидела его с другой женщиной…

— Так на него разозлилась, что решила сдать! Он ведь сказал, что ты ему нужна, а потом пошел к другой. Господи, ошалеть можно! Это мы про Пашку говорим?!

— Я не знала про новую бабу, Кать, — подала голос Инга. — Клянусь, я думала, Дилька расскажет, что он сейчас к ней клинья подбивал, ну и про старое.

— Пошли вон! Обе! — велела я. — Не хочу вас видеть. Никогда больше. Вам ясно?!

— Кать… — Лисецкая попыталась коснуться моего плеча, но испуганно отдернула руку. — Ты бы нам не поверила, скажи мы тогда. Савва мне так и сказал: «Она нас всех пошлет и останется с этим мудаком».

— Что? — Мне показалось, я ослышалась. — А при чем тут Баринов?

Диля с Ингой переглянулись, и моя теперь уже бывшая рыжая подруга призналась:

— Так это мы с Викингом застукали Пашку с Дилей.