Глава 1
Катя
Голова раскалывалась просто жутко. Вот так прямо до искр из глаз.
В горле судорожным спазмом сдавливала сухость. И будто песка кто-то насыпал, который теперь еще и мерзко перекатывался внутри. И не просто подсыпал, но еще и периодически, кажется, поджигает, судя по тому, что все внутри горит.
Попытка приоткрыть глаза стала просто катастрофической для моего и так просто жуткого состояния.
Яркий свет полоснул перед глазами, отбившись вспышкой в голове, простреливая мозг. Непроизвольно выдав какой-то ужасающий звук, хрипло-стонуще-рычащий одновременно, я снова закрыла глаза, мечтая провалиться в блаженную темноту. Или умереть.
Но, увы, не так все просто. Хоть мне и казалось, что я проваливаюсь куда-то вниз, а перед глазами плыли какие-то картинки, окончательно сводя с ума и вызывая только одно желание, — убежать отсюда на фиг, из собственного тела, нарастающая головная боль никак не давала мне возможности уснуть. И проспать дня три, пока мой организм не придет в норму.
— Проснулась? — раздался где-то вдалеке, а, может, только в моем сознании, низкий мужской голос. — На вот.
Мою несчастную, лежащую, как плеть, руку, подняли и вложили в нее что-то холодное. Кажется, стакан.
Я снова глухо застонала. Если это тот самый вожделенный глоток влаги, без которого я сейчас точно просто погибну, то я таки погибну! Потому что поднять голову и дотянуть ее до стакана для меня сейчас совершенно запредельно!
Но, кажется, призрак моего сознания оказался, довольно сообразительным. Или это мой ангел-хранитель, уже увидев, что я перехожу черту жизни и смерти, сжалился и решил меня спасти?
Как бы там ни было, мою голову подняли, — на мое счастье не слишком резко. И поднесли к ней руку со стаканом. С ледяной водой!!!
Не раскрывая глаз, я жадно припала к живительному источнику. Крякнула что-то, почувствовав, что вода, увы, закончилась. Но, по крайней мере, хоть на какое-то время мне стало… Ну, не то, чтобы хорошо. Но не так невыносимо плохо.
Попытавшись приоткрыть глаза, поняла, что лучше бы и не пыталась. Издеваясь, мозг искажал все. Перед глазами замелькали, кружась и наливаясь ядовито-яркой подсветкой, цветные пятна. А надо мной стояло какой-то чудовище и кислотно-синим лицом и лилово-фосфорным торсом. Нет, кажется, не ангел. Демон. Видно я все-таки умерла и попала в ад. И зачем он только сжалился надо мной и дал напиться? Судя по всему, котлы, в которых черти варят грешников, вживили мне вовнутрь…
— ХГР, — выдала я примерно что-то такое, и снова свалилась на подушку. Плохо. Как же мне плохо! Даже не представляла, что вообще может быть настолько ужасно!
— Просыпайся, спящее чудовище, — раздался жутко громкий бас этого сердобольного демона. Разрывая мои барабанные перепонки и как будто лупя молотком по голове. — Вернее, чудовище вырубленное пьяной отключкой.
— Грхгр, — выдало мое горло звук, которому позавидовал бы любой орк. Надеюсь, моему мучителю сразу стало ясно, что я таким образом говорю ему о том, что мне настолько плохо, что о том, чтобы подняться не может быть и речи. И прошу его дать мне возможность еще поспать. Чуть-чуть. Хотя бы самую малость!
Демон мне попался довольно-таки понятливый.
— Что с тобой делать? — пробурчал он, затапливая своим басом мои уши. — Ладно, спи. Я вернусь к обеду. Тебя закрою. Хотя, сомневаюсь я, что ты к тому времени поднимешься. Лишь бы до туалета добралась, если что…
— Грмбрр, — вылетело из моего горла. В смысле, — большое спасибо за понимание и твою доброту, демон, если по-человечески. Но человеческую речь я, кажется, утратила. Надеюсь, что не навсегда. А, может, тут у них в аду все так и разговаривают? И я просто перешла на демонский язык?
Хлопок двери снова простреливает мой мозг, заставляя в нем что-то вспыхнуть, зато дальше я проваливаюсь в блаженную темноту. Прямо чувствуя, как она вязкими щупальцами втягивает меня в себя, а я в нее уплываю…
Но мое блаженное отключение длилось совсем недолго. Кажется, я только провалилась в огромное черное ничто, в котором не было ни тошноты, ни боли, ни всяких искаженных демонов, как резкий хлопок двери снова бахнул по моим многострадальным мозгам.
— Ну, что, чудовище, очнулось? — громыхнул мой палач жутким басом, от которого, наверное, и стены задрожали. — Ну, понятно, я так и думал! — пропилил мою несчастную голову, будто дрелью, его голос, оказавшийся теперь совсем близко…
Надеюсь, он снова проявит милосердие и оставит меня в покое… Но не тут — то было!
— Катерина! — меня начали тормошить самым бесцеремонным образом. Вот прямо взяли за плечи и затрусили. — Нужно просыпаться! Эй!
— Оставь меня… — пробормотали мои пересохшие губы, страдая от каждого выданного звука. Ну, хотя бы человеческая речь вернулась. — Дай мне спокойно умереть и не мучай напоследок!
— Ну, хоть не иди на хер, урод вонючий! — пророкотал этот… не знаю, кто. Но, кажется, не вонючий, — иначе меня бы уже давно стошнило. А насчет урода, — кто их знает, какие там у демонов каноны красоты. Может, по их меркам он очень даже красавчик, я в них не разбираюсь.
— Давай ты меня потом поджаривать будешь. Чуток попозже, — я стараюсь отмахнуться, но рука попадает только по воздуху. Зато его руки по-прежнему продолжают меня держать, и довольно крепко. Он что, может становиться выборочно бесплотным?
— Поджаривать? — грохочет демон, которому, судя по голосу, явно понравилась эта мысль. — Хм… Нет, Катерина, поджаривать я тебя начну прямо сейчас!
Крепкие руки, которым явно бесполезно сопротивляться, да еще и в моем теперешнем состоянии, подхватили меня и куда-то понесли.
«Будь, что будет», — смирилась несчастная я, понимая, что мой конец все-таки неотвратимо наступает.
— Давай, — пробормотал демон мне на ухо, на этот раз на удивление тихо.
Что ему давать? Я вообще руку поднять не могу, — так и болтаются, как плети в воздухе.
— Ладно, — недовольно бурчит демон. — Придется самому…
***
А мне уже все равно. Пусть делает, что хочет.
Мое тело еще немного поболтали, прижимая и выдергивая волосы, а после попытались поставить на что-то холодное и в горизонтальное положение. Хоть я, уже наученная горьким и болезненным опытом, на этот раз глаза не открывала, все равно голова закружилась так, что точно бы свалилась, если бы меня не подхватили.
— Да что ж ты такая… — там в конце явно напрашивалось какое-то крепкое словцо, но оно так и не прозвучало. Хм… Культурный демон? Может, из их интеллигенции?
— ААаааааа!!!! — завизжало что-то внутри меня. Пронзительно так. И очень, очень противно. Потому что сверху на меня хлынул поток ледяной воды. Кто бы тут не завизжал?
— Я тут с тобой еще и оглохну для полного счастья, — недовольно прошипел демон, снова направляя на мою бедную голову струю ледяной воды. — Вот же… — и снова явно не доброе слово, которое он произнес только мысленно. В какой ад я попала? В водно-ледяной?
— Ладно, давай теперь контраст, — вода потеплела, но тут же снова стала холодной. Отплевываясь, я отчаянно завертела головой, чувствуя, что ноги, по крайней мере, начинают меня держать.
Ладно. Если так пойдет и дальше, — то это не самый страшный ад из всех возможных.
Постепенно туман из головы начал выветриваться. Штормить перестало, даже тошнота исчезла, как и лютый песок из моих глаз. Кажется, реанимация помогает, хотя чувствую я себя по-прежнему еще в каком-то тягучем полусне.
В мозгах начинает складываться какая-то более-менее вменяемая картина. Я дома. Просто никак не мог проснуться, и поэтому мне нужен холодный душ. Ну, а демоны и все остальное, — это просто какой-то дурной сон, из которого нужно срочно выныривать! И для этого все же необходимо разлепить глаза…
— Ааааааа! — ору еще громче, вдруг обнаружив, что я стою совершенно голая явно в чужой ванной. А рядом со мной в ней же стоит невозможно огромный мужик, и, придерживая за талию, поливает из душа. — Ты кто?
— Да кем я только не был со вчерашней ночи, — хмурится он, продолжая поливать меня водой и хватая еще крепче.
— Отпусти меня! — благо, телу уже вернулась способность двигаться, и я начинаю вырываться, но хватка на моей талии, которая и без того была неслабой, становится еще сильнее. — Пусти! Урод! Маньяк! Ты что со мной делаешь?
— А пьяная ты не сильно отличаешься от трезвой, — бормочет он, ничуть не смущаясь.
— Сволочь! — ору я, начиная молотить кулаками по его груди, но этому маньяку хоть бы что, даже не дернется. — Маньяк поганый! Ты меня что, украл? Как я вообще здесь оказалась? Да отпусти меня, говорят тебе!
— Сто пудово. Ничем. Даже не знаю, может, тебе трезветь вообще не стоит? Такая же неадекватная, только пьяная вырубаешься быстрее. А так шансов почти нет.
— Отпусти, урод! — и что мне делать? Судя по габаритам, он реально настоящее чудовище, которому я вообще на один зуб, а мои ногти, которыми я таки добираюсь до его плеча, вызывают в нем только ухмылку. А, может, он из тех, которым это наоборот, нравится? Ну, когда жертва вырывается и кричит? Может, лучше перестать трепыхаться, и тогда я ему стану не интересна? Или попробовать как-то договориться по-хорошему? Мамочки! Да я даже не помню, где его взяла и что он со мной делал!
— Точно очнулась? — похоже, все мои крики ему по фигу. Никого, кроме себя не слышит и не воспринимает. Ну, — точно, самый настоящий маньяк! Все они такие! И что — теперь прямо здесь меня начнет насиловать, в ванной? Хотя, если ему мое невменяемое состояние не помешало, то тот факт, что мне плохо, вряд ли его смутит. Похоже, вчера я тоже отбивалась, но этому мерзавцу было по фиг…
Но, вместо насилия, мне выливают на голову шампунь и начинают бесцеремонно массировать. Даже, я бы сказала, как-то остервенело. И плевать, что я уже захлебываюсь пеной, не говоря уже о том, что она набивается мне в уши. Ну, точно! Я же для него кто? Игрушка просто, как неживая, но забавная и говорящая кукла!
— О! У тебя, оказывается, белые волосы! — чему-то радуется маньяк. — И даже лицо!
— А ты думал, — какие они у меня? — бурчу, в очередной раз отплевываясь.
— Судя по утру, лицо у тебя должно быть зеленое, — бурчит маньяк, снова поливая меня из душа. — Все. Хватит.
— Может, я дальше как-нибудь сама? — лепечу несчастным голосом. — Ну, в смысле — домоюсь?
— Нет. Вот саму я тебя точно не оставлю.
И, не давая мне опомниться, маньяк просто закутывает меня в полотенце и забрасывает на плечо. Зато, пока вишу вниз головой, успеваю заметить, что он все-таки в трусах. Хотя, — разве это дает какие-то гарантии?
— Сейчас будем есть, — сообщает он, как будто так и надо, бросая меня, как мешок с картошкой, на кухонный диванчик. Ставит на плиту какую-то кастрюльку и начинает что-то там помешивать. От одной мысли про еду у меня в желудке начинаются спазмы, но кого это интересует?
— Черт! — маньяк опускает глаза на свои мокрые трусы и… Мамочки! Начинает тут же их стягивать! Что — вот так прямо сейчас? На кухне, под готовящееся там варево меня….
***
— Черт! — снова бормочет маньячина, и, бросая на меня недобрый взгляд, все — таки уходит, возвращаясь уже в новом белье, но все равно без остальной одежды.
А я даже пошевелиться не могу. Тупо сижу, опустив голову на руки. Вот за что мне все это? Мало у меня неприятностей, которые в последнее время валятся на мою бедную голову, как будто кто-то там на небе развязал мешок с бедами для Кати и бахает ими меня со всей дури по голове! Словно проверяя, сколько я еще смогу выдержать! Так ко всему прочему еще и это! А вдруг он меня закроет в каком-нибудь подвале и на цепи будет держать? Я такое уже не раз в новостях видела! Мамочки!
Обхватываю плечи руками и начинаю тихонько всхлипывать.
— На, — передо мной с грохотом появляется на столе стакан. — Пей давай.
— Это что? Какой-нибудь наркотик? Чтобы полностью отключить мою волю? — Я с подозрением смотрю на странно мутную жидкость.
— Ага. Наркотик. Похмелин называется. Пей, давай, а то сейчас опять вернешься в свое утреннее состояние.
— Точно?
— Давай, чудовище, а то я сейчас сам в тебя его волью! — блин, он еще и нервный… Психопат, наверное. Так что лучше его не злить. Как там по телевизору учили, когда рассказывали о маньяках? Глаза отводить, не спорить, стараться говорить с ними спокойно и ласково и ни за что не провоцировать!
Дрожащей рукой поднимаю стакан, и, зажмуриваясь, выпиваю залпом. Пусть видит, что я не агрессивная. Может, еще удастся как-то договориться?
По кухне начинает расползаться очень даже аппетитный аромат. Хм… Может, и правда, какое-то средство от похмелья в стакане было? Даже не верится…
— Ешь, — передо мной с грохотом швыряют тарелку. — Это мясо в остром соусе. Хлеб нужен?
— Я… Не ем острого… — лепечу, не поднимая на него взгляда. — Если можно, я не буду.
— Будешь! — грохочет маньяк. — После того, что ты вчера в себя влила, это самое то! Давай!
Стараясь не слишком явно вздыхать, осторожно начинаю ковырять еду. Как-то он вообще с пол оборота начинает злиться… Ох, вот это я попала…
— Спасибо, все было очень вкусно, — я осторожно отодвигаю от себя тарелку. — Ты прямо волшебник от кулинарии!
— На, — тарелка улетает в раковину и вместо нее передо мной появляется чашка с кофе. О! Вот это, наконец, то, что мне нужно! Я же вообще без кофе соображать не начинаю!
— Так и будешь сидеть с опущенным взглядом, — маньяк, сидя за узким столом напротив, наклоняется ко мне так, что почти касается лица.
Медленно поднимаю взгляд, — а что делать? Я же тут в плену!
— Ты… Меня отпустишь? — послушно смотрю ему в глаза.
— Куда? — кажется, он даже удивляется. Как будто уже все решил.
— Как куда? У меня дом, вообще-то есть…
— Так какого же хрена ты вчера дома и не сидела, а, чудище? — снова срывается психопат. — У меня такое ощущение, что твой дом — это кабак!
— Так отпустишь? — я стараюсь выглядеть как можно более жалостливо. Да это и не трудно, — жалко себя просто до ужаса.
— Даже не знаю. По-хорошему, тебя вообще на цепь надо посадить! — ну вот, все самое страшное и оказалось явью… Мне конец.
— Отпусти, а?
— А где гарантии, что ты не причинишь вреда себе и людям? Я так понимаю, что я у тебя совсем не первый, судя по твоей реакции!
Это он сейчас в каком смысле? Не первый… В том самом? Значит, все-таки, все было! Воспользовался, подлец, моим бессознательным состоянием! Стоп! А при чем тут вред? Хотя, — да, об этом же тоже говорили… Маньяки, которые закрывают своих жертв в подвалах, уверены, что делают это для их же собственного блага. Чтобы с ними якобы ничего не случилось на свободе. Чтобы не обидел никто… Выходит, я попала на хрестоматийного маньяка!
— Я не причиню себе вред, — стараюсь говорить как можно мягче и ласковее, как с ребенком. — И в окружающем мире… Там все не так страшно, как может показаться на первый взгляд… Если быть аккуратным… — может, его все-таки дастся убедить? Нет, я, конечно, не такая наивная, чтобы думать, что маньяк вот так сразу меня и отпустит на все четыре стороны!
Но поговорю с ним, буду послушной, со всем стану соглашаться… Постараюсь убедить, что, конечно, останусь с ним. А там… Мне бы только на секундочку выскочить, ну, скажем, якобы за продуктами! Главное сейчас — просто усыпить его бдительность и острую маньячность!
— Екатерина Вольская! — маньяк, со всего размаху стукнув кулаком по столу, поднялся во весь свой совсем не маленький рост, и навис надо мной, как Божья кара или самый настоящий демон. — Ты в пьяном невменяемом угаре расхерачила мою машину! Вылетела по встречке! Я не стал тогда давать ход делу! Пожалел тебя! Ты там что-то лепетала о том, что осталась без родителей, еще и парень тебя бросил. Все понимаю, иногда бывает так хреново, что просто край! Иногда, бывает, и хочется напиться! Но, блядь, я так смотрю, это тебя ни хера ничему не научило! Вчера я вытащил тебя из клуба пьяную в три жопы! И ты еще, между прочим, отбивалась! За руль порывалась сесть! Ты хотя бы понимаешь, что без вариантов врезалась бы в кого-то? Может, — насмерть? Или саму бы к херам остановил какой-то столб? Или ни в чем не повинных бы людей угробила или сама бы к чертям разбилась! И ладно бы насмерть, а если бы осталась парализованной? Или на психа какого-то бы нарвалась? Вот закрыл бы тебя и насиловал бы, пока не надоела! А потом расчленил бы и выбросил по кусочкам к херам!
Так вот, почему мне его лицо показалось смутно, но все же знакомым… «Беха»… Как его звали? Имя какое-то необычное… Кирилл? Даниил?
— Глеб, — будто прочитав мои мысли, подсказал он. — Глеб Шиманский. Бля, ты даже имени моего не помнишь! Совсем без сознания тогда за рулем была!