Глава 32

Я чуть рот от удивления не открыла. Чего?! Он не далее как вчера на братца с сестрицей смотрел так, будто раздумывал, какой тапочкой пришлепнуть таракашек – правой или левой.

А бабушку приглашает в свой дом жить?!

Зачем ему?!

– Вы очень любезны.

Ничего похожего на потерю разума, разве что бабушка едва ли осознает свой слишком домашний вид.

Юрой поклонился и перевел глаза на тетушку, и что-то в его взгляде мелькнуло настораживающее.

– Дорогой, ты уверен? – осторожно уточнила я.

– Разумеется, – ответил Юрой довольно резко.

– Внуча, ты хочешь оставить меня здесь?

Вроде бы посторонняя женщина, а внутри все переворачивается, и сюжет тут совершенно ни при чем. Невыносимо причинить отказом боль настолько беззащитной, уязвимой и одновременно любящей женщине. То, что она в старшей внучке души не чает, чувствовалось на уровне шкуры.

– Раз Юрой приглашает, значит, поедем, – заверила я, беря ее под руку. Ладонь у бабушки была прохладная, мягкая и совсем не старческая.

Ба кивнула, замолчала и, казалось, выпала из реальности. То, что это не так, выдавала отчаянная хватка ее пальцев на моем запястье.

Я заметила, как Юрой, воспользовавшись моментом – тетя отвернулась, – щелкнул пальцами, и пакет с лекарствами вспыхнул болотно-зеленым огнем. Пламя продержалось секунду и погасло, с пакетом на первый взгляд ничего не произошло, бумага даже не потемнела.

– Что же, милочка, – тетя вернулась от печки и уперла руки в боки, – так даже и к лучшему. А брат с сестрой твои…

– …останутся у вас, чтобы отработать все, что съели, – непреклонно покачала я головой. – Тетушка Муриль, вам нужна помощь и на огороде, и в лавке. А этим оболтусам незачем без дела болтаться. Избаловались совсем. Юрой…

– Вон те две веревочки подай. – Некромант окинул кухню внимательным взглядом и указал на две шитые тесемки, которыми были подвязаны белые накрахмаленные занавески с петухами. – Сделаю им обережки на манер младенческих. Или овечьих? В общем, сразу говори, в какое время дня, где и чем твои брат с сестрой должны заниматься.

Я вопросительно уставилась на тетку. Та смотрела в ответ недоверчиво, но потом закусила губу и кивнула:

– Ну хорошо. С шести утра до одиннадцати дня мне помощь в травнике нужна. Это от мальчишки. Там работа тяжелая: дрова рубить, воду из колодца ведрами таскать, копать. Потом пусть на занятия в магистратскую школу идет, а то в последнее время решил, что умный уже, все уразумел. И с полудня до пяти вечера пусть занимается без прогулов. А вечером два часа в лавке.

– Это Ник сможет. А Терезка?

– По времени так же заложите, и школу обязательно. А то ишь, за богатого она выйдет, и никакой грамоты ей не надобно. А с утра до полудня пусть по дому помогает да в лавку проводит. Они на учебу, я на торг, так и обернемся.

Я покивала, соглашаясь. Добавить бы еще выполнение домашних заданий, но я решила, что пока с деток хватит. Вдруг за ум возьмутся и проявят добрую волю? Впрочем, не верю.

Юрой зажал веревочки между ладонями, отвернулся, минуты три что-то делал.

– Готово, – объявил он и протянул мне. – Правая про огород, левая про кухню. Снять сможет только тот, кто надевает. Или любой маг.

От поделки на скорую руку не стоило ожидать прочности. Я забрала ниточки, покосилась на тетушку. Раз снять обережки – Юрой их так назвал – пусть немного морочно, но несложно, то незачем вылавливать деток самой.

Юрой в знак одобрения прикрыл веки, и я решительно протянула обережки тете:

– Наслаждайтесь!

Однако она нахмурилась:

– Это законно?

– Я бы не стал нарушать закон, – хмыкнул Юрой, и в воздухе повис напрашивающийся, но неозвученный конец фразы «вот так открыто при свидетелях».

Она покачала головой и все же забрала обереги.

– Если что, держите меня в курсе, – попросила я. – И не давайте спуску неслухам. Судя по их поведению, у ребят просто слишком много свободного времени. Вот и куролесят.

Между тем Юрой снял с себя плащ, накинул притихшей бабушке на плечи, подтянул завязки, чтобы скрыть сорочку, сам нашел в обувнице стоптанные сандалии, не погнушался присесть на корточки и помочь обуться, а когда выпрямился, коротко и даже несколько сухо попрощался с тетушкой, бабушку же подхватил под руку и заботливо повел к карете, будто это он заботливый внук, а я черствая невестка.

– Странный он, – заключила тетушка. Очевидно, что сандалии были ее, но спорить из-за них она не стала.

– Еще какой, – машинально согласилась я. – Но хорошенький…

– Согласна, – хмыкнула вдруг Муриль и отчего-то посмотрела на меня откровенно одобрительно. – Говорил отец, облака ему пухом, что все девки в нашем роду в какой-то момент разом взрослеют и умнеют, даже если до этого были дуры дурами. А я все не верила, сама-то сразу с мозгами родилась. Ну слава всем богам, что и твоя очередь настала.

Я на секунду зависла. Это она про что? Про созревание лобных долей или про привычку разных попаданок попадать именно в это семейство? Тьфу, поди еще угадай. В этом мире все возможно!

– Ты идешь в карету или решила пешком прогуляться? – донесся голос Юроя с крыльца.

Я заторопилась.

– До свидания, тетушка Муриль. Я загляну, как только появится свободная минутка. Простите, что бросаю на вас обузу в виде братца и сестрицы, но…

– Понятное дело, тебе учиться и замуж надо, – хмыкнула тетка. – Старуху с моих плеч сняла – уже спасибо. А то и выгнать не могла, все же родня, и тащить все одной уже невмоготу.

Я благодарно улыбнулась женщине. Помню, в сюжете Кайли про себя как только не сетовала на родственницу. И черствая она, и жестокая, и вообще. Угу, бездетная вдова под сорок, у самой из-за свалившихся на голову тещи покойного брата и его детишек ни отдыха, ни продыха, работать надо, кормить всю ораву надо, еще и бабка в маразме, отвернись – не дай бог, дом подожжет.

Да любая на ее месте ругалась бы. И мелким теперь, получив на них настоящий рычаг воздействия, Муриль спуску не даст. Ей ведь и вправду помощь нужна, а она вспомнила не только о работе для подростков, но и об их учебе!

В карете Юрой уже вовсю любезничал с бабушкой, и я не видела ни малейшей наигранности, он вел себя как человек, искренне увлеченный собеседником. Я удостоилась мимолетного взгляда, и снова Юрой сосредоточился на бабушке. Вроде бы радоваться надо такому их внезапному взаимопониманию, но странно…

– Что ты с лекарствами сделал? – Теперь уже лишних ушей нет, можно спрашивать.

– Уничтожил. Это не лекарства, а травы, запечатывающие проклятие.