Глава 39

– Ну,– рычу прижав пальцами виски с обеих сторон. – Нашли?

Голова сейчас взорвётся от напряжения. Хмурое похмелье добавляет тяжести мыслям. Никогда ещё не чувствовал себя таким чудовищем, но это жизнь и с этим придётся смириться.

Пару дней назад позвонили из клиники, сообщили о беременности моей жены. Хозяин больнички лично хотел поздравить. Гандон. Где я просчитался? Если бы знал что Катерина может залететь, предохранялся бы. А теперь… Теперь она рискует жизнью ради ребёнка, который вообще не должен появиться на свет. Не хочу чтобы мой сын проходил все то, через что я прошёл. До того времени как можно будет делать пластику, он уже будет ходить в школу, выходить в общество. А дети бывают очень жестоки. Очень!

Я мог бы запереть его дома, окружить няньками и учителями, спрятать от внешнего мира до тех пор, пока не сделаем операцию. Но ведь это не одна операция! Чтобы достичь идеального результата– это десятки пластических операций за границей.

Но даже не это главное. А то, что этот ребёнок может лишить жизни мою жену. Если она умрет, я никогда не смогу простить и принять этого выродка. Я уже его ненавижу! За то что он своим появлением угрожает забрать её у меня.

– Ищем, Илья Сергеевич,– осипшим от волнения голосом, сообщает Гриша, стоя посреди моей кухни напротив стола за которым сижу.

– Охуели? Я тебя спрашиваю?!– ору как невменяемый. Дергаю руками стол.

Срок беременности уже не маленький, нельзя дальше тянуть, аборт необходимо сделать немедленно! Главное найти её, а дальше… Если нужно будет, силой потащу. Пусть не простит меня, зато будет живая и рядом.

– Телефон отключен, мы не можем обнаружить ее местонахождение. По всему городу ищем. Во всех гостиницах есть ориентировки, на всех вокзалах и в аэропорту. Наши люди дежурят у дома ее родителей. Подняли всю полицию. Мы делаем все что в наших силах.

– Значит недостаточно делаете! Третий день не можете найти! Она всего лишь девушка, а не спецназовец! Не может так хорошо прятаться…– говорю и замолкаю. В голову пробилась догадка.– Только если ей не помогают…

– Кто?– спрашивает Гриша насторожившись.

– Узнаю кто, лично кишки выпущу!– со злостью процеживаю. – Это точно не Пашка, нет у пиздюка таких возможностей.

– Может любовник?– неосторожно бросает Гриша. Мгновенно осознает свою ошибку, виновато опускает голову.– Простите…

А если правда? Любовник?

Нервно откручиваю крышку бутылки, прикладываюсь к горлышку, глотаю водку как воду. Крепкий алкоголь ни капли не пьянит, только немного расслабляет напряжённые мышцы.

Да нет, не может быть. Успокаиваю себя. Не может быть! Не поверю, пока лично за руку не поймаю.

– Если и правда помогают, то это кто-то наделенный властью. Прочеши всех.

– Трясти верхушки опасно. Могут не понять,– предупреждает Гриша.

– Мне плевать. Найди мою жену!– приказываю.

– Найдем,– обещает помощник.

Жду когда он уйдёт, встаю из-за стола, хожу по квартире засунув руки в передние карманы. В собственном доме нет места, без неё. А если не найдут? Жутко от этих мыслей. В пот бросает.

Встаю напротив зеркала, чешу ладонь о колючую щетину. На кого стал похож? В помятой футболке, в домашних штанах. Не мылся и не брился эти три дня, только бухал. Как пёс облезлый, без хозяйки.

– Такая хуйня, собачка,– усмехаюсь своему отражению.

Чувствую каждый натянутый под кожей нерв, как раскаленный провод. И жалость, что пробивается из глубины поросшего черной тиной болота. Давлю ее тяжелой жестокостью. Жалость– самое губительное чувство. Нельзя никого жалеть.

Придавливаю кровать пятой точкой, включаю на телефоне видео с допросом водилы. В очередной раз смотрю как его жестоко избивают в попытках выудить информацию. Снова убеждаюсь что Николай ничего не знает. Утверждает, что высадил её у торгового центра. Катерина приказала ему ждать в машине. Так и не вернулась.

Где же ты, малышка?

Я как параноик, не могу нормально дышать, не могу ни о чем думать. Не могу собраться и вернуться к делам, пока ее не найдут. Жизнь на паузе.

А может я зря так? Катерина мечтала о ребёнке, для неё это очень важно.

На автомате вспоминаю слова хозяина клиники:

« Конечно, ваша жена очень рискует, но мы сделаем все что в наших силах чтобы сохранить ее жизнь и жизнь вашего ребенка»

Да нет, все правильно делаю. Сотни, тысячи, миллионы других жизней не стоят её одной!

Лютая злость накрывает. Убью нахуй эту врачиху, которая внушила Катерине что ей можно рожать.

Желание поквитаться хоть с кем-то, отрубает пути назад.

Выхожу из квартиры не переодевшись, сажусь за руль своей тачки. Нормального водилу на место Серёги пока не нашли. Сомневаюсь, что его вообще кто-то сможет заменить. Тупая боль незаметно полоснула по сердцу. Скорбь наполнила лёгкие. Тяжело терять близких. Но это жизнь, и с этим нужно смириться.

Завожу мотор, гоню в клинику. Гришины ребята уже разговаривали с врачом, а теперь я сам с ней побеседую.

Не жить этой суке!

Торможу у входа, глаза красной пеленой застелены.

Звонок мобильного дико раздражает, на экране номер помощника.

Как чувствует!

– Гриш, ты не вовремя,– рявкаю в трубку, поглядывая на вход в клинику.

– Катерина включила телефон. Сигнал идёт из ее квартиры.– Быстро оповещает помощник.

Бросаю мобилу на соседнее сиденье, руль выкручиваю, срываюсь с места.

Два раза чуть было в аварию не попал, пока мчался к ней. Нашлась! Не успокоюсь, пока лично её не увижу!

Раньше Гриши приехал. Бросаю тачку во дворе, бегу к ней. Матерюсь на лифт, за то что так медленно поднимается. Готовлюсь дверь выносить, так как жена вряд ли откроет.

Выхожу из лифта, хищник внутри меня тут же улавливает запах крови. Пульс замедляется вместе с моими шагами. С расстояния вижу, что дверь ее квартиры открыта. Болезненный спазм сжимает горло. Я столько раз сталкивался со смертью лицом к лицу, что не могу не узнать ее присутствие. Особый аромат старухи с косой по всюду, гораздо ярче, чем от свежей крови.

Страх. Такой ненавистный и в тоже время родной, возвращается воспользовавшись моим замешательством. Холодным азотом стекает по пищеводу, оседает в желудке превращая его в лёд.

Стою у приоткрытой двери, прислушиваюсь. Никаких шевелений в квартире, зато аромат крови значительно сильнее. Тянет именно оттуда, тонкой невидимой струйкой.

Цепляюсь кончиками пальцев за ручку, открываю дверь на всю.

Интуитивно двигаюсь вперёд, на запах. Захожу на кухню.

Небо обрушилось на голову, раздавило. В глазах потемнело, не вижу нихера. Моргаю, пытаюсь прогнать темноту, разглядеть что происходит. Вспышками вижу тело любимой девушки. Лежит на полу с простреленным лбом. Под головой, словно подушка, растеклась лужа крови пропитавшая ее волосы.

Рядом Пашка… Опустившись на корточки, утопает кроссовками в луже крови, сжимает в руке пистолет, не сводит глаз с дырки в её голове.

Не живой, как и я. Три трупа в одном помещении, только у двоих еще есть пульс.

– Полиция! Руки за голову!–крики правоохранительных органов и тяжёлый топот бойцовских ботинок, остаются где-то за пределами.

Мусора набегают, Пашку грубо поднимают, пистолет изымают, руки ему заламывают.

Не мог он выстрелить… Кишка тонка чтобы кого-то убить.

Сейчас со своей пушкой лет на двадцать присядет. Считай, вся жизнь под откос. Молодой еще, жизни не нюхал…

– Руки уберите,– хрипло сиплю.– Пиздюка не трогайте!– ору на мусоров, но голоса своего не слышу. Меня пакуйте, это я убил. Ствол мой. Чистосердечное напишу.