Глава 10
– Вечером увидимся?– выдыхая белый пар изо рта, Паша пристраивает руки на моей талии.
– Еще не знаю.
– Офигела?– вроде шутит, но взгляд отражает искреннее беспокойство и строгость.
– Я пропустила два дня практики, меня за такое по голове не погладят. Паш, я буду переписывать конспекты.
– Ладно,– расслабляется немного.– Если будут приставать, сразу звони, поняла?– видит что такси уже подъехало, но все ещё держит, не даёт уйти.
Мама, конечно, была в шоке. Она, как и я, не ожидала увидеть Пашин вертолёт. Мы встречаемся со школы, мои родители, как и его мама, прекрасно знают об этом. Паша не раз бывал у меня в гостях, а я у него. Но чтобы вот так попасться маме на глаза… Информация о том что папа в больнице, заняла все её внимание. Она быстро собралась и уехала к отцу, оставив нас с Пашей наедине. Эту ночь он провел у меня. Сегодня, у нас было настоящее семейное утро. Я готовила завтрак, мы вместе умывались и чистили зубы моей щёткой. Пашка вызвал мне такси, а теперь задерживает у подъезда не в силах отпустить.
– Позвоню.– С самым искренним видом обещаю, чтобы он спокойно отпустил.– Я тебя люблю, Паш.
– А я тебя. Сильнее чем вчера.– Прижимает за талию к себе, нежно губы целует. Мокрый след поцелуя обжигает кожу морозом. Улица– не лучшее место для поцелуев зимой.– Ладно, давай, иди на свою учёбу.– Отпускает. Шлёпает по ягодицам напоследок.
Отвечаю осуждающим строгим взглядом, но все же улыбаюсь.
В такси тепло, приятно пахнет. Настроение отличное, я чувствую себя счастливой. Улыбаюсь самой себе, этому дню, домам, машинам, людям. Проблемы решились, теперь все будет хорошо. Папа поправится, мама вернётся на работу, Пашка сделает мне предложение. Ночью он обмолвился о том что раз маме деньги больше не нужны, у нас теперь есть средства на свадьбу и даже на первоначальный взнос за ипотеку. Жизнь налаживается. Все идёт своим чередом.
Из сумки по салону такси разносится Пашина любимая песня, которая стоит у меня на все входящие.
Номер незнакомый и какой-то странный. Одни восьмёрки. Хочу сбросить, но интерес оказывается сильнее. Если мошенники, сразу положу трубку.
– Да, я слушаю.
– Доброе утро, Катерина.– Металлический холод властного голоса врезается в голову. По телу пробегает волна из тысячи иголок, ягодицы покрываются мурашками. – Мама уже дома?
– Откуда вы знаете?– давлюсь воздухом но пытаюсь не закашлять. Глаза слезятся, голос хрипит.
– Я знаю обо всем что мне интересно.
Слышу в трубке щелчок зажигалки. Мозг тут же транслирует воспоминая из его машины, вплоть до запаха. Я буквально чувствую прошибающий аромат его парфюма и сигаретного дыма.
– Если вам интересна моя мама, то забудьте, она замужем!– дерзко и смело повышаю голос. Не вижу смысла с ним любезничать. Таким как он, отпор нужно давать сразу. Чтобы больше не возникало желание приставать.
– Мне интересна ты,– стальной строгий голос перебивается глубокой затяжкой.
– Чего вы хотите?
– Для начала, хотя-бы благодарности, за то что ее отпустили.
– Так это вы?
– А ты думала, наши правоохранительные органы вдруг одумались?– в голосе кричит издевка.
– Да, если честно. – Немного растерялась.–Спасибо…– выдавливаю против воли, решив что Илья все же заслуживает благодарности.
– Одного спасибо мало, ты же понимаешь.
– Чего вы хотите?
– Хочу поужинать с тобой.
– Я пойду с вами в ресторан, только если вы придёте в костюме енота!– вспыхиваю. Старый лавелас! Извращенец!
Жду когда он пошлёт меня нахер.
В полной тишине на том конце провода, слышу, как затягивается. Задерживает дым в легких и отвечает:
– Хорошо.
– Ч-что?– он совсем тронулся? Не верю что он согласился!
– Хорошо. – Повторяет.– В восемь за тобой приедет машина.
Возвращаю телефон в сумку и рычу от злости на весь салон. Таксист глянул на меня в зеркало, покачал головой и снова вперил взгляд на дорогу.
Хочется Паше позвонить. Пусть сам разбирается со своим дядей. Уже тянусь обратно за телефоном, но только застегиваю сумку. Нервно тереблю пальцами рукав пальто. Мой парень расстроится, если узнает о том что его родной человек ведёт себя по-скотски. Он не просто расстроится. Это его ранит. Любому другому мужику Паша без сомнений разнесет челюсть, а вот дяде, заменившему отца… Не хочу делать ему больно. Придётся идти в ресторан, самостоятельно поговорить с Ильёй и расставить границы. Мне не привыкать отшивать парней. Если бы я каждый раз жаловалась своему парню на приставания, то Паша бы уже сидел в тюрьме.
Врач педиатр, заведующая детским отделением городской больницы Алла Авиловна, приняла справку о болезни за пропущенные дни, но явно не поверила. Ещё на утренней планерке сообщила что в качестве наказания у меня ночное дежурство в приёмном отделении, а днем отправила помогать медсестрам в хирургии, ставить клизмы и брить пациентов готовящихся к операции. Я люблю свою профессию, стараюсь относиться ко всему с точки зрения наработки опыта. Как никак, а врач должен уметь все. И клизму поставить, и стерпеть рвотные позывы от запаха немытой жопы алкаша с циррозом. Нужно не просто перебороть рвотный рефлекс, а определить причину неприятного запаха. Это может быть отсутствие гигиены, или заболевания жкт. То, что обычным людям отвратительно, о многом расскажет доктору.
Захожу в сестринскую, готовлю капельницу для пациентки из четвертой палаты.
В кармане халата вибрирует телефон. Не глядя на номер принимаю вызов, прижимаю мобильник ухом к плечу, настраиваю капельницу: толстую иглу втыкаю в бутылку с раствором, колесико вниз, немного сливаю на пол и зажимаю трубку подняв колесо вверх.
– Ну че насчёт вечера?– спрашивает Паша.
Чувствую что улыбается, и я вместе с ним.
– У меня дежурство,– вздыхаю.
В сестринскую заходит Матвей, мой однокурсник. Бегло осматривает помещение, сообразив что кроме меня никого нет, прикрывает дверь и встаёт напротив, подперев плечом шкаф с медикаментами. Его взгляд скользит по моим ногам, бежит от подола халата выше, останавливается на груди.
– Что надо?– грубо спрашиваю, позабыв о том что в телефоне Паша.
– Катюнь, ты самая сексуальная медсестра из всех кого я видел.– Отпускает комплимент.
Зажмуриваюсь как от удара. Хоть бы Паша не услышал! Проклинаю взглядом Матвея, отворачиваюсь.
– Это кто там такой бессмертный?– раздаётся в трубке.
– Паш…
– Дай-ка ему трубу,– настаивает.
– Паш, не надо…
– Если не дашь ему трубку, через пол часа я сам приеду! Ты этого хочешь?
Блин.
Поворачиваюсь обратно к Матвею, протягиваю телефон.
– Это тебя.
Загнув брови удивленно смотрит на мобильник. Все же берет его, прикладывает к уху.
– Да, я слушаю.
Не слышу что Паша говорит, но вижу как меняется лицо Матвея. За пару минут парень успел покраснеть, побледнеть и обильно вспотеть.
Возвращает мне телефон, стремительно покидает сестринскую.
– Паш, ну нельзя так. Мне с ним еще учиться.– Жалобно вздыхаю.
– Тогда ему лучше перевестись в другой институт.– Выпаливает очередью. Злой.– Еще раз что-то пизданет в твою сторону…
– Успокойся. Я думаю он теперь будет обходить меня десятой дорогой.
– Набери мне вечером.
– Хорошо.
– Катюх…
– Что?
– Я соскучился…
– Я тоже, Паш.
Рычит в трубку с протяжным вздохом, выражая свое негодование относительно моего дежурства. Но я ничего не могу поделать. И он это знает.
Весь день ношусь как угорелая под руководством старшей медсестры. Светлана Геннадьевна решила выжать из меня все соки. Подготовка, не хуже чем в армии. Здесь тоже приходится засунуть язык в жопу и терпеть. Выполнять все что скажут, даже если это не входит в мои обязанности. За весь день ни разу не присела, не говоря об обеде. К вечеру ужасно голодная, ноги гудят, голова с трудом соображает. А впереди ночное дежурство в приемном. А там, как карта ляжет. Может быть тихо всю ночь, а могут привозить пациентов с различной тяжестью состояния всю ночь на перебой. Это мой первый год практики, но я уже с ужасом предполагаю что будет твориться в канун нового года.
Прощаюсь с ребятами с курса, с медсестрами. Забираю вещи из ординаторской, бегу в другое крыло в на первый этаж, в приемное. Только на месте узнаю о том что сегодня смена Дмитрия Олеговича. Самый нервный и неприятный из врачей. Не любит свою работу. Всю ночь крепко спит в своём кабинете, переложив все обязанности на других врачей и младший медицинский персонал. Выходит из себя каждый раз, когда его будят и просят лично уделить время поступившему с тяжёлыми травмами.
Блин.
Лучше как Пашка в армии, два часа по плацу в полном обмундировании со стертыми в кровь мозолями от кирзачей, чем ночь с Дмитрием Олеговичем.
В приемном отделении какая-то неразбериха. Все, от врачей до охранника, толпятся у окна возле входных дверей. Что они там увидели?
Мне тоже интересно, но нет сил чтобы пробиваться сквозь эту толпу.
– Интересно, кто это приехал?– звонко задает вопрос Аня.
– Может из начальства?– предполагает врач-травматолог.
– Да, такие пациенты к нам не ездят. В платных клиниках лечатся.– С упрёком к богатеям, выплевывает охранник.
– Где Белова?– неприятный, я бы сказала, даже мерзкий, голос Дмитрия Олеговича заставляет всех отпрянуть от окна.
– Здесь.– Подаю голос, мысленно готовлюсь ко всему что он скажет.
– Что ты здесь делаешь? Быстро собирайся! Тебя ждут.
– У меня дежурство…
Не понимаю что происходит. Кто меня ждёт? Где? Зачем?
– Белова! Какое дежурство? Без тебя справятся! Я сказал, быстро переодевайся и чтобы духу твоего здесь не было!– кричит. Глаза из орбит выступают, губы трясутся.
Все находящиеся в коридоре приёмного отделения, молча благодарят бога за то что он орёт не на них и тихонько расходятся по своим местам.
Меня не надо долго упрашивать. Если есть возможность свалить с дежурства, я обязательно воспользуюсь. Главное, чтобы Алла Авиловна завтра мне не вставила за то что я ушла.
Переодеваюсь, радостная выхожу на улицу. Ясно, вокруг чего шумиха. Взгляд упирается в припаркованный у входа начищенный до блеска дорогой автомобиль, возле которого стоит водитель в черном деловом костюме. Бедняга уже замерз. При виде меня открывает пассажирскую дверь предлагая сесть. Током прошибло. Молнией вспыхнуло воспоминание о том что еще утром я обещала Илье поужинать. Приходит понимание что это он посодействовал чтобы меня отпустили с дежурства. Интересно, он правда напялит костюм енота ради встречи со мной?