Глава 7

Рада и Алаяна зашли на торг, долго выбирали пряжу, накупили всего необходимого для рукоделия, нужное Алаяне бельишко сменное, потом отправились нагруженные покупками домой. Рада шла и молча хмурила брови, плохие предчувствия клубились в ее душе. Алаяна тоже была весь вечер задумчивой.

За ужином Рада проговорила:

— Алаяна, не советую тебе думать об атамане.

Девушка покраснела.

— Я не думаю, — тихо проговорила она. — Он же атаман, а кто я? Да и старше он меня почти в два раза. А еще у него Марьяна есть. Да и после Ивана я ни на кого смотреть не могу, никому не верю. И ты же сама знаешь — никому я такая не нужна, никто меня женой не возьмет, — совсем тихо закончила она.

Рада посмотрела на девушку, покачала головой.

— Время покажет, — ответила она.

* * *

Рада учила Алаяну всему, что знает сама. Девушка оказалась любопытной, впитывала знания, как песок воду. Они вместе ходили в лес за травами, какие-то выращивали на своем огороде. Рада учила ее варить зелья, слушать, что говорит тело, на что жалуется и как ему помочь. Кроме лекарского учения Алаяна сама взялась вести все домашнее хозяйство.

— Рада, мне не сложно, да и особо ничего мне делать не надо, только убрать, еду приготовить, да белье постирать. Мне только в радость делать это за добро твое.

Алаяне Рада выделила светлую комнату, где была удобная кровать и небольшой стол. Днем женщины занимались домашним хозяйством, а по вечерам собирались в кухне, где Рада перебирала травы, варила свои настойки, а Алаяна вязала. О тетке Матрене они не забывали, часто навещали ее, приносили пироги, каши. Алаяна помогала старушке выбираться на улицу, усаживала ее на скамеечку у дома, слушала ее рассказы. Матрена смотрела на синее небо, улыбалась и вздыхала: «На старости боги внучку мне послали».

Шли дни, прошло лето, наступила осень. Женщины часто уходили в лес за ягодами, грибами. Урожай в этом был богатым, они много набрали грибов, насолили на зиму, вареньев всяких наварили. Алаяна уже много знала травок и иногда сама ходила в лес собирать, когда Рада шла на торг за продуктами или товарами либо продавать поделки Алаяны. Шали, носочки и рукавички, что вязала Алаяна, модницы расхватывали сразу же, заказывали новые. Деньги у женщин водились. Рада купила Алаяне обновки, долго любовалась девушкой, когда та со смехом примеряла их, крутилась перед небольшим зеркалом.

— Ты у меня словно княжна. Князя бы тебе найти, чтобы счастье было, чтобы ты свою жизнь не жила одинокой, как я, — вздохнула Рада. — И детишек бы родила.

— Мне никто не нужен, матушка. Не судьба мне женой кому-то стать, — Алаяна обняла женщину, положила свою голову ей на плечо. — Спасибо, что взяла меня к себе, век благодарна буду.

Молодые люди присматривались к Алаяне, ходили вокруг их дома, но девушка никого не привечала. Рада, по просьбе девушки, гоняла парней от дома. А по ночам Алаяна вспоминала синие, как небо глаза атамана. Запал он ей в душу. С того дня они больше не виделись, хотя в тайне, когда она иногда вместе с Радой ходила на торг, надеялась еще раз увидеться с ним. Но потом одергивала себя — не хочется ей снова разбитой быть, не верит она больше мужчинам, не поведется на разговоры их сладкие. Хватит ей Ивана и Гришки, а также зла Пелагеи. Да если узнает атаман о стыде ее, то даже в ее сторону смотреть не будет. Выбрасывала она свои мысли об атамане, не пара они и быть ею не могут.

В конце осени по городку пронесся слух, что Илья женится на Марьяне, к первому снегу собираются свадьбу сыграть. Когда кто-то из женщин, что приходили к Раде за настойками и мазями, рассказывал об этом, Алаяна закусывала губу, отворачивалась, чтобы никто не увидел, как в ее глазах блестят слезы. Она сдерживала слезы, не показывала, что расстроилась, даже улыбалась сплетницам, когда они уходили из дома.

Когда Рада закрыла за очередной болтушкой-сплетницей дверь и вернулась в кухню, села за стол, покачала головой:

— Ну вот, свадьба скоро. Добилась-таки Марьяна своего.

— Разве это плохо? — спросила Алаяна, на душе которой скребли кошки.

— Да чего хорошего. Злая она. Не будет Илье с ней счастья.

— А откуда она взялась? — решилась спросить Алаяна.

— В свое время Данислав привез ее из губернского города. Говорили, что она дочь какого-то знатного чиновника. Уж чего она решила из большого города в нашу глухомань уехать не знаю. Ей тогда всего девятнадцать годов было. Свадьбу здесь в городке играли, шумная была, весь город гулял. Но через два года Данислав погиб. Марьяна вдовой осталась, к родителям не вернулась. Когда Илью атаманом выбрали, осталась возле него в тереме.

Алаяна только покачала головой. Не выходил у нее из души атаман, но запрещала она себе о нем думать, слишком это больно, когда предают. Да и порченая она, разве атаман возьмет такую девицу в жены? Не верила она больше никому. Поэтому вновь запретила себе об атамане вспоминать. А когда он женится, грех это о чужом мужчине думать.

Если Алаяна ранее думала, что может сказать, что вдовая она, то, приехав в городок, решила никому так не говорить — не правильно это отношения с обмана начинать. Этот обман всегда висеть над ней будет и отношения портить. Когда она об этом сказала Раде, та только грустно улыбнулась: «Наверное ты права. Так правильно будет. Кто полюбит, то и так замуж возьмет, все поймет».

После этого разговора прошло два дня. Женщины собирали на огороде свой богатый урожай. Рада копала картошку и радовалась — зиму проживут в сытости, никогда такого не было, а Алаяна улыбалась. Знала она, что это боги им благоволят, ведь недаром ее «Удачей» батюшка нарек. Вдруг послышался топот множества копыт, поднялась суета. Рада поспешила к воротам, Алаяна чуть подотстала, пока руки от земли отряхивала и в бочке с водой отмывала, потом тоже пошла к воротам, где уже человек десять конников толпились. Никогда еще такого не было, чтобы большая толпа людей возле их дома собиралась. Послышался голос, от которого по спине Алаяны холодок пробежал, узнала его сразу:

— Рада, помощь твоя нужна.

Когда Алаяна вышла к крыльцу, увидела атамана, который шел следом за Радой, нес на своих руках молодого мужчину всего в крови. Рада спешила в дом, на ходу отдавая Алаяне распоряжения:

— Готовь горячую воду, травы для заживления ран, тряпицы чистые.

— Куда нести? — спросил атаман, проходя и оглядывая кухню.

— Клади на лавку, — Рада указала на широкую лавку у окна, где стояли горшки, стала убирать их, освобождая место.

В кухню стали заходить еще люди, толпились у входа. Рада посмотрела на них.

— Выйдите, не топчите здесь. Ваша помощь мне не нужна. Атаман все сам расскажет. Илья, что произошло?

Он стал говорить, а мужчины с хмурыми лицами еще потоптались у входа и вышли во двор.

— Мы на охоте были. Богдан решил новую кобылку сегодня взять. Говорил я ему, что она еще плохо объезжена. Вот и случилась беда. На нас здоровый кабан выскочил. Его кобыла испугалась, скинула с себя Богдана, он под ее копыта попал, а потом еще кабан его несколько раз на клыки поднял.

Рада слушала атамана, осматривала раны мужчины, который лежал без чувств с бледным лицом. Алаяна стояла чуть в стороне, приготовив тряпицы и большую бадью с водой, стала доставать мази и настойки.

— Ничего, подлатаем, жить будет, — проговорила Рада. Потом обратилась к атаману. — Илья, помоги мне раздеть Богдана, а то мне его не поднять.

Раненый лежал без признаков жизни, правый бок и спина разорваны клыками кабана, кровь пропитала его одежду. Рада отошла в сторону, стала мыть руки, готовить снадобья. Алаяна наблюдала, как атаман пытается раздеть бесчувственное тело своего ближника. Когда он чуть не уронил его с лавки, Алаяна успела подскочить и придержать раненого. Руки девушки и атамана соприкоснулись. Ей показалось, что весь мир вокруг них замер, от руки мужчины словно иглы по ее телу побежали. От стона Богдана она очнулась, смогла взять себя в руки, с силой закусила губу, помогая раздевать раненого. Когда они сняли с него рубаху и уложили на скамью, атаман отошел в сторону. Рада подошла к Богдану, стала омывать раны. Алаяна стояла рядом и подавала ей чистые тряпицы.

— Можешь идти, — сказала Рада Илье, — дальше мы сами справимся.

— Я подожду, — ответил атаман.

Все время, пока женщины занимались раненым, Илья стоял в стороне и не сводил взгляда с Алаяны. Она кожей чувствовала его взгляд на себе, от чего ее руки начали мелко дрожать. Стыд окутывал ее с головы до ног, на ней ведь простое платье и темный фартук, в которых она на огороде копалась, переодеться не успела, и волосы сегодня под простую косынку убраны. Что подумает о ней мужчина, когда она такая растрепа перед ним появилась? И зачем так пристально смотрит на нее, заставляя сильнее биться ее сердечко. Алаяна постаралась успокоиться.

Скоро они сделали все, что могли, Рада перевязала раны.

— Илья, пусть Богдан у меня пару дней побудет. Его сейчас нельзя трогать, чтобы раны не повредить. Помоги еще немного, — потом обратилась к Алаяне. — Девочка, принеси тюфяк, постелем ему здесь на лавке.

Алаяна убежала в каморку, где они хранили всякие вещи по хозяйству. Пока она думала, как принести этот большой тюфяк, который лежал на верхней полке, как в каморку вошел Илья.

— Давай помогу, тебе не справится.

Она только смогла головой кивнуть и отойти чуть в сторону, чтобы не мешать. Мужчина взял свернутый тюфяк и унес в кухню. Атаман приподнял Богдана, они с Радой расстелили тюфяк на лавке, уложили Богдана, который стал приходить в себя.

— Вот и хорошо, — сказала лекарка мужчине. — Я тебе сейчас настойку дам выпить. Ты выпьешь ее и поспишь, сил наберешься.

Атаман не спешил уйти, стоял и смотрел на Алаяну. Его взгляд словно приковывал девушку к одному месту.

— Не жди, Илья, отправляйся домой. Мы дальше сами за человеком твоим присмотрим.

— Я завтра зайду, — сказал от через пару мгновений, развернулся и вышел.

Скоро Алаяна услышала, как со двора уехали охотники. Богдан, выпив настойку, уснул.

Пока они возились с раненым, настал вечер.

— Хватит на сегодня дел. Давай ужинать и ложиться отдыхать. Надо бы за Богданом присмотреть, чтобы не свалился с лавки, — тихо проговорила Рада.

— Давай я посижу с ним, а ты утром? — предложила Алаяна, замечая, как Рада устала за сегодня.

— Хорошо. Тогда ужинаем, и я спать пойду. Права ты, устала я что-то.

После ужина Рада ушла в свою комнату, а Алаяна пристроилась за столом, зажгла светильник и стала вязать носки для бабули. Скоро зима, а у Матрены ноги постоянно мерзнут. Она работала спицами и все думала об атамане. Какой же он все-таки красивый мужчина, сильный, властный. Какие у него глаза синие, словно небо. Она вязала и улыбалась своим мыслям. Но потом вспомнила, что он скоро женится на Марьяне, и закусила губу. Не может она мечтать о чужом мужчине. Не допустит она больше, чтобы кто-то разбил ее сердце. Только вот оно глупое успокаиваться не хочет, как только вспомнит об атамане, так сильнее биться начинает. Алаяна отругала саму себя, заставила мысли об атамане больше не беспокоить ее. Не будет в ее жизни больше мужчин, никому она не поверит. Да кто ее еще после другого мужчины, которому честь свою до свадьбы отдала, замуж возьмет? Порченная она, да еще ребеночка потеряла. Никому такая не нужна. От этой мысли слезы покатились из глаз.

Богдан спал беспокойно. Несколько раз, когда он просыпался на короткое время, Алаяна давала ему настойку, вытирала с его лица холодный пот. Он успокоился только под утро, заснул крепким сном. Когда из своей комнаты вышла Рада, она рассказала обо всем лекарке. Рада похвалила ее и отправила спать. Алаяна думала, что не сможет заснуть, но как только легла в свою постель, сон сразу же навалился на нее.

Девушка проснулась к обеду, поднялась, оделась и вышла из комнаты. Рада сидела в своем углу, перебирала травы, тихо разговаривала с Богданом, который уже пришел в себя.

— Добрый день, — он улыбнулся Алаяне. — Спасибо тебе, девица, — молодой мужчина улыбнулся девушке. — Я вам с Радой жизнью обязан.

— Давайте обедать, — Рада поднялась со своего места.

— Давай помогу, — предложила Алаяна и стала греть еду, накрывать на стол.

Богдан пока не мог сидеть, Алаяне пришлось кормить его, но мужчина не унывал, сыпал шутками.

— Вот придет еще раз атаман, увидит, как меня тут с ложки кормят, выгонит из ватаги своей.

— Придет? — испуганно спросила Алаяна.

— Ага. Утром приходил, обещал еще зайти, — улыбнулся Богдан.

В душе Алаяны все похолодело — к ним приходил атаман, а она спала. Вот же беда, что он о ней подумает?

После обеда Рада послала ее закончить дела на огороде, а потом сходить к Матрене, отнести ей ужин. Девушка кивнула, убрала со стола и отправилась на огород. Из головы не выходил атаман, как он смотрел на нее, вспоминала его голос, от которого замирало ее сердце.

Когда она взяла корзинку с едой для Матрены, со двора послышался конский топот.

— Иди к Матрене, — приказала ей Рада, которая вышла из дома встретить гостя и заметив, как девушка застыла на одном месте.

Та только кивнула головой и поспешила с ужином к соседке. Алаяна вышла во двор, где со своего коня на землю соскакивал атаман. Она, не поднимая взгляда, поздоровалась с ним и поспешила пройти мимо. Не стоит смотреть лишний раз на чужого мужчину, не имеет она права думать о нем, да и порченая она, не нужна никому такая. Как узнает атаман об этом, отвернется, как на гулящую смотреть будет, снова ее сердечко разбито будет. Об этом она каждый раз себе напоминать будет, чтобы не надеялась на что-то, тем более на любовь такого мужчины, как атаман.

Илья посмотрел ей в след, потом прошел в дом следом за Радой.

Когда Алаяна вернулась домой, атамана уже не было. Рада чему-то хмурилась, а Богдан спал.

Перед сном Рада вошла в комнату к Алаяне, присела на краешек ее постели и тихо сказала, чтобы Богдан не услышал:

— Знаешь, девочка, не нравится мне, что атаман сам к нам в дом ходит. Не к добру это.

— О чем ты, матушка? — также тихо спросила девушка.

— Не хорошо это. Никогда он раньше не приходил ко мне. Не к добру.

Алаяна долго лежала в своей постели и думала, что такого может случится, если атаман сам приходит к ним. Ведь он не просто так, а к ближнику своему, значит беспокоиться о нем. Да и помог он им, не брезговал руки свои в крови испачкать.

Еще два дня Богдан лежал у них в доме, и каждый день атаман заезжал к ним. Рада каждый раз старалась отослать куда-нибудь Алаяну, но однажды, когда у Богдана затянулись раны и он собирался уходить к себе домой, девушка не успела уйти к Матрене, куда ее снова послала Рада, как на пороге появился Илья.

— Погоди, хозяйка, — остановил он девушку, — успеешь еще по делам своим. Я за Богданом приехал и поблагодарить вас хочу, что ближника моего спасли. Он брат мой названный, никого ближе его у меня не осталось, за него я век благодарен вам буду. Можете просить у меня все, что угодно и приходить в любой день за помощью, — атаман снял с пояса кожаный кошель, положил на стол. — Это немногое, чем могу отблагодарить сейчас.

— Спасибо, Илья, — Рада поклонилась ему. — У нас все есть, пока нужды ни в чем не испытываем, но от денег не откажусь, лишними никогда не будут. Только прошу проследить, чтобы Богдан еще седьмицу лежал и не вставал. А тяжести еще с месяц нельзя будет поднимать, да на коне лучше не скакать. Вы когда сейчас домой поедете, шагом идите, не гоните коней.

— Прослежу, — ответил Илья.

— Спасибо, Рада, — Богдан склонил голову, — и тебе спасибо, красавица. Я ваш должник.

Мужчина собрался, потом вместе с атаманом вышел во двор. Здесь Богдана уже ждала оседланная лошадь, на которую атаман помог ему сесть. Они выехали со двора, а Рада покачала головой.

— Матушка, ты чем опечалена? — спросила Алаяна, сворачивая тюфяк, складывая белье, чтобы завтра постирать.

— Да так, — отмахнулась женщина. — Не хорошее предчувствие у меня на душе.

Алаяна ушла к Матрене, долго сидела возле ее дома рядом со старушкой и в груди боль крутилась. Нельзя ей думать об атамане, не хорошо это. Если узнает он, что порченая она, отвернется, посмеется, растопчет ее, и снова ее сердечко мертвым будет — снова напомнила себе девушка.