Глава 18. Алена

Стоя на пороге палаты, закрепленной за Сотниковым, я растерянно крутила головой по сторонам, пытаясь отыскать новую пациентку, которую определили к Андрюхе, пока у меня не освободится свободная койка.

Здесь было семь женщин преклонного возраста, но ни одна из них не подходила под описание девяностотрехлетней старушки.

Шесть женщин уставились на меня в ожидании. Седьмая лежала трупом, сложив руки на груди. Ее глаза были закрыты, рот, наоборот, слегка приоткрыт.

Надеюсь, она просто спала.

— Бло́хина Нина Ильинична… — решив уточнить, вкрадчиво произнесла, обводя взглядом палату.

— Блохина́-а-а! — С неподдельным возмущением гаркнула «умирающая», а затем резво подскочила и села в постели как солдат. — Блохина, девушка! Это я.

Меня встряхнуло.

Даже разговор с Зайцевым, от которого до сих пор штормило, как после общения с высоковольтным проводом, отлетел на второй план.

Я пришла в палату, чтобы сопроводить до смотровой человека, которому девяносто три! Девяносто три! Я каталку привезла!

Да у меня язык не поднимался назвать эту даму старушкой. Она выглядела так, будто собиралась пережить нас всех вместе взятых. Да чтоб я так выглядела… хотя бы в семьдесят два!

Прочистив горло и придя в себя, я улыбнулась, мысленно сделав пометку на ударении, и извинилась.

— Очень рада с вами познакомиться, — я начала двигаться в сторону кровати своей новой пациентки. — Меня зовут Волкова Алена Алексеевна. Я — ваш лечащий врач.

Я подошла к Блохиной и присела на край ее постели, успев поймать на себе недовольный прищур.

— Девочка, вы что-то путаете, вы не можете быть врачом, — Нина Ильинична округлила груди и глаза. — Мой врач — мужчина, а не практикантка, еще вчера резавшая лягушек, — возмущенно произнесла она и окинула меня таким взглядом, будто на мне росли бородавки.

Я мысленно чертыхнулась. Но вежливая улыбка держалась на моём лице на последнем волоске.

Пациентка старенькая, это надо учитывать. Ей девяносто три несмотря на то, что выглядела достойно. С такими, как с капризным ребенком, — сдержанно, спокойно и игнорируя истерики.

— Ваш врач я, — повторила я ласково. — И, уверяю вас, достаточно квалифицированный. Давайте зна…

— Нет, это какой-то абсурд! — Не желала сдаваться бабуля. — Мой врач…такой… импозантный, высокий мужчина. Он меня сюда положил, обещал позаботиться и избавить от картаракты.

Все еще удерживая улыбку, я снисходительно пообещала:

— Я о вас позабочусь, и мы обязательно…

— Я требую того врача! — Снова перебила меня женщина, повышая и повышая децибелы в своем скрипучем старческом голосе. — Вы, практиканты, последнего зрения меня лишите. Медсестра! — Она внезапно истерично завопила на всю палату, пугая соседок. — Медсестра! Зрения лишают! Позовите медсестру!

Лучше санитаров. Со смирительной рубашкой.

Моя улыбка стремительно уползала с лица вниз в то время, как мои руки медленно поползли вверх, прямо к шее пациентки.

Но я профессионал. Я взяла свои руки в руки, а улыбку вернула на место. Я умела договариваться с людьми. Умела!

Я даже с Зайцевым договорилась на счет использования его генофонда! Разве не справлюсь с девяностотрехлетней бабулей? Пф-ф!

— Нина Ильинична, успокойтесь, пожалуйста, — попыталась ее угомонить, — я не практикантка. Я опытный врач отделения. Вас ко мне определил заведующий. Это он с вами разговаривал. Не переживайте. Мы с вами подружимся…

Это вряд ли. Даже я, пожизненный оптимист, и то не была уверена в этом.

— Я ничего не вижу. Я ослепла на оба глаза, — тем временем, не желая меня слушать, причитала Блохина, — у меня каратаракта.

— Катаракта, — деликатно поправила ее, душа в себе недобрые порывы. — Пойдемте со мной в смотровую, и я постараюсь сделать все, чтобы вам помочь с вашей предполагаемой катарактой.

Я поднялась и дружелюбно протянула руку женщине, чтобы помочь встать и сопроводить до кабинета, но она реактивно вскочила с постели и понеслась в сторону выхода из палаты так, будто за ней гнались рассерженные пчелы.

— Постойте! — Крикнула в сердцах на весь коридор, когда больно ударилась бедром о собственноручно привезенную каталку у входа. — Нина Ильинична! Ну что за цирк в самом деле! — Потерла ушибленное место в тот момент, когда Блохина бодро миновала сестринский пост, показав мне кукиш через плечо.

От подобной наглости я тормознула с отвисшей челюстью, упуская драгоценные секунды. Нина Ильинична, пользуясь форой, уносила ноги все дальше и дальше по коридору.

Моё сердце упало прямо в кроксы, когда я поняла, что она припустила к кабинету зава.

О, нет! Только не ещё одна встреча с Зайцевым спустя всего пару минут после нашего разговора!

Я покраснела заранее, когда Нина Ильинична победно сверкнула совершенно зрячими глазами, прежде чем постучать в дверь, которая резко и неожиданно распахнулась, чуть не саданув её по вредному носу.

На пороге замер хмурый Иван Романович, требовательно спрашивая:

— Что за шум?! Не больница, а…

Договорить Зайцев не успел и был крепко взят в захват упавшей ему на широкую грудь бабулей, у которой тотчас подкосились ноги. Со стороны это выглядело так, будто к нему она доползла на коленях.

— Иван Романович, голубчик, спасите, погубить хотят, — запричитала Нина Ильинична с таким чувственным трагизмом, что я начала подозревать ее в актерском мастерстве.

— Кто? — Зайцев попытался аккуратно отцепить от себя вмиг ослабшую пациентку.

— Она! — Блохина ткнула в меня крючковатым пальцем, обличая разом во всех смертных грехах.

Иван Романович проследил взглядом по указанному направлению и, нахмурившись пуще прежнего, врезался глазами в меня.

— Что «она»? — поинтересовался строго у женщины.

— Говорит, будет меня лечить. Но этого же быть не может! — Всплеснула высохшими руками Нина Ильинична.

— Почему? — Зайцев чуть склонил голову набок, уставившись на бабулю, а через секунду обратился ко мне. — Алена Алексеевна, будьте добры, подойдите поближе.

Приосанившись, я подошла к ним и встала напротив Ивана Романыча, который тут же официальным тоном представил меня Блохиной:

— Знакомьтесь, ваш врач — Волкова Алена Алексеевна.

— Да какой она врач?! Молоко на губах не обсохло! — Насупилась бабуля. — Если вы решили меня ей на опыты отдать, то знайте — я буду жаловаться! Самому Гуляеву!!! — Сухой указательный палец бабульки угрожающе взмыл вверх, а подбородок нервно затрясся. — И в комитет! Расскажу, что вы тут людей почтенного возраста не лечите, а используете в качестве обучающего материала!

— Что вы несете?! — Не выдержав, возмутилась я и сделала к Блохиной шаг.

Нина Ильинична резво отпрыгнула и сложила ладони на груди, будто приготовилась к отпеванию.

Зайцев резко выставил вперед руку, преграждая мне путь и бормоча вкрадчивым голосом:

— Алёна Алексеевна, я сам.

Что сам? Ее придушит? Та ради Бога! Я буду только рада!

— Нина Ильинична, — Иван Романыч обратился к бабуле, — вы вправе идти к Гуляеву или хоть к министру здравоохранения, но пока здесь я — заведующий отделением, своих подчиненных беспочвенно обвинять не позволю. Как и сомневаться в их компетенции. Алёна Алексеевна прекрасный специалист, который согласился вас взять по моей личной просьбе, несмотря на полную загруженность. Попросил я именно её, потому что, помимо профессионализма, Алена Алексеевна обладает удивительной способностью ладить со всеми пациентами. Поэтому, — Зайцев откашлялся в кулак и хитро взглянул на меня, — если вы с ней не смогли найти общий язык, то мне нечего вам предложить, кроме как покинуть наш Центр и обратиться в городскую больницу по прописке. Там тоже работают прекрасные специалисты. Уверен, они помогут вам с вашей дальнозоркостью.

— Крататарактой… — на автомате пробормотала Нина Ильинична, безбожно коверкая несчастную катаракту.

— Кхм, сомневаюсь, что у вас именно она, но допустим, — кивнул Зайцев, убирая руки за спину. Перекатился с пятки на носок, разглядывая внезапно растерявшую весь боевой настрой бабулю.

Я тихонечко вздохнула рядом.

Блохина, конечно, с причудами, но мне вдруг стало немного жалко ее…

— Ну так что? Вас выписывать, госпожа Блохина? — тем временем поинтересовался Иван Романович.

— Блохина-а…Я думала, моим врачом будете вы, — прошелестела Нина Ильинична.

— Я не веду пациентов. Но Волковой Алене Алексеевне доверяю как себе, — и широким жестом указал на смотровую.

— Пойдемте, я вам помогу, — проворковала я, не теряя времени даром и подхватывая под локоток присмиревшую строптивицу.

— Сама, — отмахнулась Блохина и пошаркала тапочками в указанном направлении.

— Спасибо, — я шепнула Ивану Романовичу, прежде чем пойти следом.

Зайцев весело сверкнул глазами:

— А как себя рекламировали, Алена Алексеевна: «Меня здесь все любят. Я человек хороший. С любым пациентом найду общий язык». — Процитировал не своим голосом. — Минус в личное дело, Волкова.

Хмыкнув, Зайцев скрылся за дверью своего кабинета, оставив меня в полнейшем раздрае.