Глава 42. Алена

Первый рабочий день после праздников не задался с самого утра.

Еще посреди ночи я подскочила с кровати, пронзенная осознанием, что ни за что не появлюсь в больнице вот так — в розовом коротком платье, в котором ходила с корпоратива! Это решительно невозможно, это как отдельно подойти к каждому и в подробностях рассказать, как мы с Иваном Романовичем Зайцевым провели прошлые два дня.

Ваня сонно ворчал, что нечего загоняться, и, не открывая глаз, пытался уложить меня обратно, но я уже не могла. Решила, что утром заеду домой на такси и обязательно переоденусь, на что Зайцев окончательно проснулся, недовольно зыркнул на часы на прикроватной тумбочке и пробурчал, что отвезет меня сам.

И не надо никаких такси, а надо спать. Прямо сейчас. Как всем приличным людям.

Немного успокоившись, я легла обратно, уткнулась носом ему в подмышку и, уютно устроившись в мужских объятиях, промурлыкала «спасибо» и удовлетворенно заснула.

В итоге мы проспали.

Вернее, встали ровно во столько, чтобы успеть почистить зубы, опрокинуть в себя кофе и доехать по пробкам к началу рабочего дня. В этом чертовом розовом, таком приметном платье!

Я так не могла!

Я чуть не плакала от досады, и Иван, закатив глаза, сам вызвал мне такси и официально разрешил опоздать. На чуть-чуть.

Но на чуть-чуть не получилось!

В квартире меня ждал настоящий хаос. Затоптанный чужими ботинками коридор, горы оберток из-под чипсов и конфет в Пашкиной комнате, явно кем-то неаккуратно описанный унитаз и завораживающие мучные разводы на кухонном гарнитуре.

Мне потребовалось минут десять, чтобы просто успокоиться и смириться с тем, что этот вечер я посвящу уборке и попыткам прибить брата, который предусмотрительно успел смыться в школу.

Еще минут пять я потратила на то, чтобы хоть немного собрать мусор, который уже начал вонять, а еще замочить все оставленные засыхать чашки с остатками шоколадных маффинов, которые жуткие подростки, насмотревшись Тик-тока, делали в заляпанной микроволновке.

Но я взяла себя в руки, молниеносно переоделась и вызвала такси, теша себя надеждой, что, если уж планерку пропускаю, то хотя бы успею на обход.

Надежда не оправдалась, разбившись о суровую реальность столичной пробки из-за аварии на МКАДе на три полосы.

Торопить таксиста было совершенно бесполезно, выпрыгивать из машины прямо на трассу в поисках ближайшего метро — тоже. Оставалось только нервно стучать носками ботинок о резиновый коврик в такси и вытирать влажные ладони о штаны, молясь, чтобы мы все-таки тронулись с места.

Пару раз звонил Иван, коротко и недовольно бросая в трубку: «Ты где?».

«В пробке…» — тихо отозвалась я, прикрывая глаза ладонью и сгорая в эти секунды от неловкости и стыда.

Он молча повесил трубку, больше не спросив ничего. Да лучше бы наорал!

Я знала, что Ваня злится, и прекрасно понимала его. Всё отделение видело, как мы ушли вместе из караоке. Все отделение! А теперь я позволяла себе то, что он бы не спустил никому. Я не нарочно, но кого это волнует. Важно только то, как это выглядело, а выглядело — отвратительно. И я уже не знала, какие молитвы читать, чтобы поскорее добраться до работы.

***

Запыхавшаяся, я влетела на отделение ровно к концу обхода. Иван стоял вместе с Сотниковым, Кулаковой и Мамаевой около поста, листая чью-то историю. Поднял на меня непроницаемый взгляд, от которого я резко остановилась будто влетела в бетонную стену, а затем выразительно покосился на настенные часы.

— Здравствуйте, извините, пробки, — пробормотала, заливаясь жгучим румянцем до самых кончиков ушей и мечтая сгореть на месте.

И даже не от показной отстраненности Зайцева, а то того, что все остальные хитро улыбались и с любопытством поглядывали то на Ваню, то на меня.

Боже…Он ведь тоже это замечал.

— Надеюсь, больше не повторится, да, Алена Алексеевна? — ровно поинтересовался Зайцев.

— Конечно, извините, да, — энергично закивала и, стоило ему отвернуться, побежала переодеваться в ординаторскую.

Когда застегивала последние пуговки на медицинском халате, позвонил Туман.

— Да, — зажав трубку между ухом и плечом, направилась к умывальнику помыть руки.

— Ален, ты когда зайдешь? — взбудоражено поинтересовался Илья.

— Ой, не знаю, я только пришла. В пробку встряла, Зайцев отчитал… — начала рассеянно жаловаться другу.

— Ответ неверный. Срочно надо, Ален, — с нажимом перебил меня Туман.

— В смысле срочно? — я нахмурилась, встречаясь взглядом со своим отражением в зеркале над умывальником. Поправила выбившуюся прядку.

— Прямо очень срочно, Аленыч. Давай, все бросай и ко мне беги, пока у меня тут окно в минут пятнадцать. Зайцев твой переживет. Жду.

И повесил трубку.

Я уставилась на погасший телефон. Да что за день такой, а? Сегодня можно хоть куда-то не спешить? Еще обед не наступил, а я уже как лошадь на последнем издыхании после забега. И что там такого срочного?!

Дело в анализах? Все плохо, да?!

По спине скатилась капелька липкого пота, страх холодком прошелся по внутренностям.

Найдя в процедурной Пельц и сообщив ей, что отлучусь ненадолго, я полетела на отделение гинекологии, гонимая леденящим страхом, что со мной опять что-то не так.

Тумана встретила на посту. Еще за десять метров меня окатило его взвинченным состоянием, а когда он заметил меня, внимательно смерив врачебным прищуром, я окончательно поняла, что дело — труба.

Неужели все так плохо, и мне пора составлять завещание?

— Илья Вален… — поравнявшись с Илюхой, я не успела договорить, как он перехватил меня под локоть и стремительно повел к своему кабинету.

Внутри меня все пищало. Сигналило тревожными кнопками. Я напряглась как оголенный электрический провод — коснись и отбросит на метры!

— Туманов, даже не думай от меня что-то скрывать! — набросилась на друга сразу, как только за нами закрылась дверь.

— И не собирался, Волкова, — хмыкнул Илюха и провел раскрытой пятерней по густым волосам. — Прикинь, в своей жизни я до хрена раз говорил то, что собираюсь сказать, а лучшей подруге… — он усмехнулся, — короче, Аленыч, ты беременна. Напомни, когда у тебя…

— Подожди… — я судорожно замотала головой. — Я…я не поняла, что ты сказал?

— Аленыч… — Туманов наклонился близко к моему лицу и пристально в него заглянул. — Детка, ты беременна. Поздравляю, подруга! — он обхватил мои плечи и притянул к себе, утыкая меня носом в ключицу.

Беременна?

— По-настоящему? — я подняла голову и посмотрела в глаза другу, на лице которого отобразилось веселье.

— Результат анализа ХГЧ говорит именно так, — уточнил со смешком.

Мои ноги подкосились. Колени обмякли, и, если бы не удерживающий меня Туман, я бы рухнула прямо здесь.

Голова закружилась от вереницы сумасшедших мыслей, которые лезли как навязчивые муравьи: а что я сегодня ела, что пила? Долго ли я принимала душ в горячей воде и какие лекарства принимала…?

— Ален, присядь… — Илья помог мне усесться на банкетку, но я находилась в тумане, в вязком мороке, потому что никак не могла поверить…Я беременна?

— Илюша…вот прямо сейчас… — я глубоко вздохнула, — во мне беременность? — ткнула пальцем себе в область живота.

— Пять акушерских недель, — хохотнул Туманов. — Воды?

Я отрицательно замотала головой. Боже. Пять акушерских недель. И хоть мне это мало о чем говорило, стало страшно. Я сглотнула сухой комок в горле. Эта новость как ушат ледяной воды, но он не отрезвлял, а, наоборот, загонял в ступор.

Я беременна…

— Позавчера мы делали УЗИ…ничего не было… — я отрешенно смотрела на плакат с голой беременной женщиной на противоположной стене.

— Срок маленький, ничего пока особо не видно, но подозрения у меня уже были. Не хотел радовать зря, — откуда-то с периферии донесся голос Тумана.

— Пять акушерских недель… — вновь повторила я бесцветным голосом.

— Да, с первого дня последней менструации.

— А-а-а-а, — протянула я, туго соображая.

Я беременна…

— Там еще крошечка… — мягко прозвучал Илюха.

Крошечка…

Моя крошечка. Моя. Во мне. Я приложила ладонь к животу, мечтая прочувствовать этот момент, но внутри забурлило. Когда я нервничала, у меня всегда крутил живот, жаль, момент был испорчен.

— Так, подруга, пока срок маленький, я тебе назначу…

— Илья! — я подскочила с кушетки как с огня. — А как же уколы, которые мы прокололи? Они… — я начала задыхаться, — …они могли навредить…ему…ей…им? — тараторила, снова показав пальцем себе на живот.

Туманов тепло улыбнулся.

— Ален, в твоем бывшем плачевном положении как раз-таки уколы гормона и поспособствовали успешному зачатию. Не переживай, все у нас ладненько. Кстати, а кто у нас такой меткий стрелок? У кого член животворящий? — Туманов выгнул бровь и с интересом посмотрел на меня.

— Что?

— Ну кто папаша-то?

Папаша…

Господи!