Глава 23. Руслан

В клубе музыка гремит громко, но недостаточно громко. Она не заглушает тяжёлые мысли в моей голове. Самые разные: от ненависти к самому себе до бесконечного сожаления о том, как я поступил с лучшей подругой. Но, так или иначе, все мои мысли крутились вокруг лишь одного человека – вокруг Леры. В какой-то момент, где-то после пятого горячительного напитка, мне показалась, что я вижу её в толпе. Необходимость объясниться с ней обожгла меня изнутри, и пошёл туда. Но Леры среди танцующих тел не обнаружилось. Какая-то девчонка повисла на мне, решив, что я не против с ней потанцевать. Она была фигуристой, смуглой, высокой, в общем, соответствовала моему типажу на все сто процентов, по мнению Леры. Она так и не узнала о том, что из всех девушек на свете я всегда считал идеальной лишь её одну. А теперь уже и не узнает. Эта мысль заставляет меня зажмуриться и отправиться за следующим напитком. В какой-то момент я же должен, в конце концов, перестать соображать! После какого по счёту напитка отключается сосущее чувство вины? Хотел бы я знать. – Вот и он, – мне на плечи ложатся чьи-то руки. Пытаюсь их сбросить, а потом понимаю, что это Саня. Начинаю пытаться сбросить их ещё активнее. – Руслан, тебе уже пора домой! – кричит он, пытаясь перекричать громкую музыку. – Отвали, – бросаю ему. – Идём-ка. – А ну не указывай мне тут! Ты… ты всего лишь водитель, вот и вали! Ты свободен на… сегодня, – заплетающимся языком заявляю ему. Надо же, во мне неожиданно проснулся талант делать самым дорогим людям побольнее. – Рус, братишка, – женский голос звучит с другой стороны. Поворачиваю голову и вижу размытый силуэт Софии. – Пожалуйста, давай уйдём отсюда! – Валите! Я вас не звал! – кричу, но мой голос тонет в тяжёлых битах новой песни. – Всё, – говорит Саня и крепко хватает меня под руку, – мы уходим. – Ты уволен! Слышал? Отпусти! Весьма жалкое зрелище, я знаю. Но я-то надеялся, что душевная боль хоть немного отступит, но сделалось только хуже. Стоит мне на мгновение прикрыть глаза, как я вижу перед собой лицо Леры: потерянное, испуганное, выражающее полное непонимание, за что с ней так поступает её лучший друг. Мы оказываемся на улице. Я резким движением освобождаю руку: всё-таки, я не утратил контроль до той степени, какой бы мне хотелось. Сажусь на бордюр и на мгновение закрываю лицо руками. София присаживается на корточки напротив и протягивает бутылку с водой. Я принимаю её, сначала прикладываю к пылающим щекам, затем не без труда отвинчиваю крышку и делаю большой глоток холодной воды. В голове сразу проясняется… а я ведь этого совсем не хочу. Тяжело вздыхаю: в любом случае, ночи в клубах – это не выход из положения, и я это понимаю. – Это правда, что мне Саша рассказал? – спрашивает София. Замечаю, как Саня качает головой, чтобы она не поднимала эту тему, но сестрёнка игнорирует его. – Он сказал, что ты разбил Лере сердце. Её слова ощущаются как порезы. – Да, чёрт возьми, – зло отвечаю я. – Довольна теперь? – Но зачем?! Разве ты не хотел… дать вам шанс? – Перехотел, – отрезаю я. – Так ей будет лучше. – Будет лучше?! – повышает голос София. – Я видела её вчера. Да на ней лица нет! Такой испуганной и растерянной я никогда её не видела. Слышишь ты? Никогда! – Сонь, – вмешивается Саня, – у Руса были причины. – Очень интересно узнать о них, – она скрещивает руки на груди. – Ну? Что за причины? Ты в очередной раз испугался собственных чувств к ней? Понял, что теперь уже долгие годы притворяться друзьями не выйдет, и решил проблему по-другому?! Я безрадостно смеюсь. Она даже не представляет, насколько ошибается. После того, как бабушка сказала, что я не похож на своего отца, я на мгновение поверил, что у нас с Лерой может что-то получиться. Я впервые признался себе, что эта девушка – самое дорогое, что у меня есть. Этого мгновения хватило на то, чтобы я позвонил ей, пригласил на ужин. А потом тот звонок от врача… И всё померкло. Больше всего я ненавижу себя за то, что дал ей надежду, а потом отнял её своими собственными руками. Машу рукой Сане, мол, рассказывай. А какая разница? Узнав правду, она не побежит докладывать её Лере. Она поймёт, почему я поступил именно так. – Сонь… Ладно, – вздыхает Саня. – У Руслана проблемы, понимаешь? – О, это я вижу. – Да не эти. У него проблемы по части зачатия детей. – Ага, – вмешиваюсь я, – прикинь, Сонька, на мне наша шикарная генетика взяла и… дала сбой! – в сердцах кидаю бутылку в сторону ближайшей мусорки. Раздаётся противный громкий звук. – Матушка-природа решила, что хватит нам размножаться! Знаешь, что сказал врач? В моём случае зачать ребёнка практически невозможно, вот что он сказал! – В каком смысле? – хмурится сестрёнка. – В смысле, три процента, – бросаю я. – Три процента, что Руслан сможет зачать ребёнка… – начинает пояснять Саня. – И девяносто семь, что не сможет, – заканчиваю за него я. – Врач сказал, что мы с партнёршей можем пытаться, и тогда, может, через несколько лет… Но гарантий нет. – Рус… – выдыхает София. – Но подожди! Это же должно как-то лечиться! – Можно повысить вероятность до десяти с помощью медикаментов, – продолжает объяснение Саня. – Но гарантий… – Но гарантий нет, – повторяю я. – Их нет! – Но… Но почему же ты не сказал Лере правду?! – вспыхивает София. – Какой ты жестокий, разве она не заслуживает знать?! Пробую подняться на ноги. Выходит с трудом, меня заносит на бок, Саня вовремя ловит меня, помогает восстановить равновесие. Я поворачиваюсь к Софии: – Если бы я рассказал правду… всю правду! И о своих чувствах к ней, которые я больше не могу прятать! Ни от неё, ни от себя… Знаешь, что сделала бы Лера? – задаю вопрос и тут же на него отвечаю: – Она бы сказала, что хочет быть со мной и готова пытаться. А знаешь, что было бы дальше?! – Рус… – мягко вмешивается Саня. – Успокойся немного. – Отстань! Так вот, Сонечка, знаешь, что было бы? Ещё годы и годы бессмысленных попыток, моя Лера жила бы ожиданием и надеждой, прямо как было с Кириллом. Помнишь такого? Лера надеялась, что однажды они станут родителями, больше десяти лет она лелеяла эту надежду! И что? Я должен был обречь её на повторение того же самого, но теперь уже со мной? – Руслан… – выдыхает София. – Я… я же не знала… – Лера по страдает немного, а потом найдёт себе мужчину, которого достойна. Я не разбил ей сердце, София. Я её отпустил. Она сильная, справится. – А ты?! – дрожащим голосом спрашивает она. – Что будет с тобой? – Да какая, к чёрту, разница? На самом деле, я принял это решение в том ресторане, когда Лера сидела напротив. До этого момента я собирался рассказать ей правду, а потом резко понял, что правильно будет поступить иначе. И теперь я ненавижу себя за каждую её слезинку. Но был ли у меня другой выход? – Ребёнок – самая заветная мечта Леры, – продолжаю я, уже рассуждая скорее с самим собой, чем с сестрой. – А я ей не могу этого дать. И она будет прекрасной мамой – лишать её материнства было бы преступлением. Я… Соня, я ведь… я всё сделал правильно? Сестра вытирает слёзы, а потом порывисто меня обнимает. – Я не знаю, Рус, – шепчет она. – Ваши отношения всегда были за гранью моего понимания. Но есть кое-что, в чём я абсолютно уверена: ты всегда знаешь, как будет для неё лучше. Она – твоя лучшая подруга. «Лучшая подруга» – звучит так странно в свете последних событий. Да была ли вообще между нами когда-нибудь дружба? Кажется, это было нечто большее с самого первого дня. – Поехали домой, – говорит Саня, голос его совсем печальный. София отпускает меня, и я осознаю, что так и не обнял её в ответ. Киваю и, пошатываясь, иду в сторону машины. Больше всего на свете мне бы сейчас хотелось увидеть Леру. Но мне теперь этого нельзя.