Глава 36

— Давай я ему постелю, — отхожу от Макса, жму пальцами на переносицу, чтобы не заплакать. — Он весь мокрый, заболеет же.

Слишком я расчувствовалась. Гнать его нужно грязными тряпками, а я стою в слезах.

— Надо ещё раздеть, — фыркает Филипп, смотря на своего друга настороженно. — Придурок.

Филу тоже не нравится поведение Котова, потому что мы оба знаем, что ему может сорвать крышу. А это очень страшно. Он может творить непредсказуемые вещи.

Вообще Макс, как пороховая бочка — в любой момент может бомбануть. Находится с ним рядом в этот момент очень опасно.

Пока я меняю постельное белье, Филипп пытается стянуть с него куртку, пару раз чуть не получает в лицо кулаком от этого пьяницы.

— А где ты Артема потерял? — задаю логичный вопрос.

— Домой отвёз, тот в нормальном состоянии был, а этот как видишь. Не собирался к себе, сказал, что у нас останется, — отвечает Фил раздраженно. — Клянусь, он, когда-нибудь меня до ручки доведёт, у меня уже сил нет терпеть его закидоны.

Оставив Макса в рубашке и в штанах, брат тащит его к застеленной кровати, а дотащив, небрежно кидает и в этот момент, тот просыпается.

— Че ты? — бубнит Котов, еле открывая глаза.

— Бабу тебе надо, да такую, чтобы за яйца тебя крепко держала. Только бухаешь и трахаешься.

Не могу сдерживаться от смеха. Не думаю, что девушка исправит ситуацию. Макс, потерянный человек, он должен сам захотеть изменится, иначе все будет бесполезно.

— У меня есть, — говорит тихо, снова прикрывая глаза.

Не обращая больше на него внимания, Филипп достает свой телефон, смотря удивлённо в экран.

— Батя твой звонит…

— Шли его на ***!

Далее парень выдает ещё немало неприятных эпитетов в сторону отца, а мне становится грустно. Ведь насколько мне известно отношения у них далеко нетёплые.

Максим, считай с детства один: мамы нет, папе он не особо был нужен. Филипп рассказывал, что тот даже сдал его в детдом, когда ему было тринадцать для того, чтобы утихомирить буйного подростка. Однако Котов сбежал и перебрался жить в наш дом. Я тогда ещё мелкой была, но у меня осталось несколько воспоминаний того времени.

— Марин, можешь идти спать, — говорит устало Филипп, но я не могу оставить эту ситуацию на брата, ведь замечаю, что он сам хочет спать и вдобавок у него завтра запланирована поездка.

Нежеланный звонок от отца Котова он решает пропустить.

— Все нормально, я закончу с ним, — выдаю я, не особо подумав о возможных последствиях.

Однако Филипп устало кивает и оставляет нас наедине. Видимо пьяные парни за несколько часов хорошо его так укатали.

Может оставить Макса прямо так, в одежде? Вот зачем оно мне надо, а? Возиться с пьяным.

С одного взгляда на него можно понять, что ему и так комфортно.

Подхожу к кровати и сажусь на край, присматриваюсь к его лицу. Он весь в ссадинах. Но даже побитый и потрёпанный парень выглядит по-мужски привлекательно.

Особенно мне нравится его отросшие волосы, которые немного лезут на лоб. Его длинные ресницы дрожат, словно он видит сон. Рубашка смята и наполовину засунута за пояс джинсов.

Решаю начать с неё. Расстёгиваю пуговицы одну за другой, пока парень не хватает меня за руку, останавливает.

— Пошла вон, — гаркает он резко, отчего я вздрагиваю, но быстро прихожу в себя и избавляюсь от захвата. — Не трогай, я сказал.

— Котов, успокойся, или ты хочешь, чтобы тебя раздевал Филипп? — раздраженно говорю ему в ответ.

Макс, кажется, просыпается окончательно, прищуривается, осматривает меня своими пьяными глазёнками и снова их закрывает.

— Маришка? Солнышко… Это ты?

Опешила. Заморгала.

Солнышко, блин. Как ещё хватает наглости называть меня ласково, после того, что он учудил. Это я ещё не знаю, с какими девушками он был в клубе и что с ними делал. И честно… Знать вовсе не хочу.

Как только начинаю думать об этом, становится неприятно и больно.

— Я, — все же расстёгиваю последнюю пуговицу, делая это небрежно. — Привстань, пожалуйста.

Он подчиняется, позволяет мне снять рубашку. Начинаю рассматривать его плоский живот, особое внимание уделяю дорожке из темных волос, идущих вниз. Мое лицо так близко с его грудью, что я ощущаю его запах, чувствую жар его тела.

Снимать с него штаны точно не стану, тем более, когда вижу, что проснулся не только Макс, но и его товарищ. Сглатываю.

Не успеваю понять, каким образом Котов оказался так близко, его ладонь поглаживает мою щеку, поднимаю глаза и встречаюсь с его более осознанным взглядом.

Надеюсь, он не видел, как я смотрела в область его паха…

— Красивая. Ты самая красивая, — шепчет он, приближаясь ещё ближе ко мне.

Он же не удумал меня целовать?

— Сколько ты выпил, — отвожу взгляд, отстраняюсь.

Сердце бахает в рёбрах, в горле пересыхает.

Да что это такое. Почему догадываясь, что он был с другой, я все еще сижу тут.

— Недостаточно, чтобы не думать о тебе… — горько усмехается.

Когда он начинает двигаться, то первое о чем я думаю это, то, что он собрался меня поцеловать, но совсем неожиданно Макс укладывает голову мне на колени, обхватывая руками.

Я шокирована и сижу не двигаясь. Почти не дышу. Я была так зла на него весь день. Думала, что смогу игнорировать его и дальше. Невыносимый, гулящий мерзавец. Он сопит на моих ногах, и я чувствую, как злость медленно отступает.

Позволяю себе несколько минут так посидеть, погладить его по голове, полюбоваться его наглым лицом.

Завтра и виду не подам, про то, что чувствую в данный момент, припомню себе кто он такой и обещаю, что буду вести себя холодно.

Да, так и сделаю.

Но черт, какие же приятные на ощупь его волосы, трогала бы и трогала…

— Какая же ты сволочь, Котов, — тихо шепчу я.

Улыбается — значит не спит. Слышит, что я сказала. Он сильней обнимает меня за талию, располагается поудобнее.

— Я твоя сволочь.