Глава 32

Павел

Проворачиваю ключ в замочной скважине, распахиваю дверь и одновременно с тем, как переступаю порог собственной квартиры, во мне будто переключают тумблер. Нервное напряжение, терзавшее за рулем, по волшебству сменяется растекающимся по телу зудящим приятным теплом.

Я дома. Тут тепло, уютно и вкусно пахнет.

— Привет, — Лина мгновенно появляется в дверях спальни.

Улыбается чуть смущенно, подперев плечом косяк и обняв себя тонкими руками. У нас мирный мир. Мы почти не кусаемся морально, но от этого еще сильнее хочется укусить ее физически. За розовую нежную щеку, за хрупкое плечико или… Да, за мягкую голую попку я бы укусил ее с отдельным удовольствием. Сглатываю вязкую слюну и быстро отвожу взгляд, чтобы моя неискушенная соседка не заметила отблеск похабных мыслей в моих глазах. Успеваю проехаться взором по ее голым бледным ногам и только потом переключиться на свои кроссовки.

Надо на законодательном уровне запретить ей расхаживать по дому в шортах. Это же какое-то издевательство…

— Привет, — грубовато хриплю в ответ, разуваясь и скидывая с себя куртку. — Как там курица? Обратно не успела заморозиться, пока ехал? Я голодный как волк.

— Слышать про волка от Волкова забавно, — мягко смеется Лина и, оттолкнувшись от дверного косяка, проходит мимо меня в кухню.

Провожаю ее взглядом. При походке Паулина плавно покачивает бедрами. Достаточно заметно, чтобы я это оценил, но недостаточно, чтобы заподозрил, что она умышленно. Самое то. И ее задница залипательно ходит ходуном в обтягивающих шортиках. Вот бы пристроиться ровно посередине…

Волков, забудь!

Раздраженно трясу головой, пытаясь вытравить из мозгов эту возбуждающую дичь хоть ненадолго. Провожу пятерней по волосам, незаметно поправляю ширинку и плетусь на кухню за своей запретной «подругой».

Лина там уже суетится, накладывая мне ужин. Не то чтобы у нас патриархат, но я заметил, что, когда она готовит что-то в первый раз, то пытается все обставить красиво. Ждет похвалы, и я, конечно же, хвалю. Не только потому, что и правда вкусно получилось, хотя зачастую выходит огонь. А в большей степень потому, что от незатейливой похвалы ее зеленые глаза счастливо вспыхивают, а от благодарной обворожительной улыбки у меня сводит пах. Так что, даже если она просто зальет мне кипятком бич-пакет, я назову его пищей богов, лишь бы снова мне так улыбнулась.

Умом я понимаю, что уже слегка свихнулся. И скорее всего, именно потому, что «нельзя». Но это невозможно хоть как-то контролировать в мыслях. Достаточно того, что не лезу в реальности и держу себя в руках.

Вот и сейчас я непроизвольно сжимаю кулаки, садясь за стол. Чтобы не протянуть руку и не ущипнуть Линку за попку, которой она, напевая, вертит прямо на уровне моих глаз. Коза. Сладкая…

— Как день прошел? Как на работе? — она ставит передо мной тарелку с куриным бедром под каким-то диковинным соусом и спагетти с грибами. Рядом появляется блюдо со свежими нарезанными овощами. В желудке одобрительно урчит. Пахнет так, что рот топит слюной. Умница моя.

— Да задолбался там подвеску перебирать одному, — рассеянно отвечаю, подхватывая вилку, — я его предупреждал, что надо было еще полгода назад приходить, когда жаловаться только начал. Нет же, убьют вечно в хламину, а ты потом колдуй, — бормочу, исподлобья поглядывая на Лину, заваривающую нам чай.

— Ахах, да, знакомо. У меня папа тоже такой, вечно ему некогда. Пока прямо под ним не развалится. Один раз увидел гвоздь в колесе, решил, что лучше не доставать, слишком большой, как-нибудь потом. В итоге посреди тайги на трассе колесо менял, — доверительно щебечет в ответ Лина, ставя передо мной дымящуюся кружку и присаживаясь напротив.

Упирается в меня своим чистым наивным взглядом. Таким дружелюбным, что зубы сводит. Ну хоть бы что-то мелькнуло, хоть крошечный намек.

Мрачнею, отвожу глаза. Сжимаю вилку крепче, грозя смять.

— А у тебя как? — хриплю, не вынося тишины между нами.

Мне кажется в этой самой тишине слышно, как у меня кровь к члену приливает от того, что она просто напротив сидит.

— Да столько хлопот с этой подготовкой ко дню студента, — оживляется Лина, начинает увлеченно тараторить. — Только за час до тебя пришла. Сегодня снимали репетиции, надо будет еще монтировать, но там Леша поможет и Со… — обрывает себя на полуслове и краснеет как маков цвет. Ресницы вздрагивают.

Имя Сони мы не упоминаем. Будто ничего не было. И это мой единственный шаткий повод думать, что для Лины я тоже не такой уж и друг, как она пытается показать. Хотя, может, уверена, что мне больно, и щадит мои чувства? Благородная наивная коза… — В общем, там девчонки из профкома помогут, — заканчивает скомкано свой рассказ.

— Мхм, понятно. А что за репетиции? Что за дичь нам там готовят? — переключаю ее.

Лина легко ведется. С удовольствием рассказывает. Эмоционально и остроумно. Но я ни черта не слушаю, а как маньяк наблюдаю за тем, как двигаются ее губы, когда она говорит, и как одухотворенно светятся зеленые глаза. Она вся сияет энтузиазмом, и от того в голову опять лезут запретные мысли о том, все ли в своей жизни делает с такой же живой страстью. Кажется, что да…

Снова незаметно поправляю ширинку под столом, расставляя ноги пошире.

Заканчивай, Волков, ты уже как мазохист.

Закончив ужин, перемещаемся в спальню — единственную комнату, не тронутую ремонтом в моем доме. Падаем на кровать, держась друг о друга на пионерском расстоянии. Разделительным барьером служит уже ритуальный поднос с громадной миской сырного попкорна. Лина щелкает пультом, я закидываю руки за голову и с наслаждением вытягиваю ноги, гудящие после долгого насыщенного дня.

Пересматриваем «Друзей». Громко ржем над наивными, добрыми шутками. Мне сыто, тепло, я постоянно слегка возбужден и, как ни крути, это кайф. Кошусь на заливающуюся от смеха Линку. Она уселась по-турецки и, не глядя, то и дело ныряет рукой в миску с попкорном. Густые волосы собраны в высокую небрежную гульку, и я вижу хрупкие позвонки на ее гибкой шее. Это… Рвано выдыхаю и отворачиваюсь. Она вся — сплошная ходячая реклама лучшего домашнего вечера в жизни любого мужика. Даже без секса. Хотя я бы многое отдал за взрослое продолжение.

— О-о, нет! — сокрушается Лина, наблюдая за тем, как Росс в очередной раз пасует перед Рейчел из-за своей безответной любви. — Нет! Ну почему он такой мямля! Да скажи ты ей уже! — в сердцах советует телевизору, чем вызывает у меня кривую ухмылку.

— Она не готова такое услышать. Очевидно же, что она его пошлет. Ну и смысл? Просто бесцельно унижаться? — со знанием дела вставляю я.

— Когда это любовь стала чем-то унизительным? — искренне возмущается Лина, упрямо сверкнув в мою сторону зелеными глазами. — И да, сразу, может быть, и пошлет, но! — задирает вверх указательный палец. — Начнет об этом думать! Начнет смотреть на него другими глазами. И в любом случае лучше рискнуть, чем вот так страдать десять лет. Разве нет?

— Ну хрен знает, — бормочу неопределенно в ответ я, отворачиваясь и делая вид, что увлечен тем, что на экране.

А у самого внутри разбухает все, давя на грудную клетку и мешая дышать. Потому что то, как Росс украдкой страдальчески пялится на ничего не подозревающую Рейчел, меня царапает и заставляет проводить параллели с самим собой.

Я выгляжу так же? Такой же тупой рохля?

Поджимаю губы. Бесит. Кошусь на Линку. Как она отреагирует, если я…

Нет, не полезу. Уже лез — ничем хорошим не заканчивалось. А если сказать…

От волнения начинают потеть ладони. Сердце срывается на тахикардию. О, Росс, братишка, я так тебя понимаю. Это реально стремно — вот так вот вывалить все. Особенно, если уверен, что кроме, как к мучительной неловкости, это ни к чему не приведет. Но надо, брат, да? Мы же с тобой мужики…

Варясь в своих мыслях, совершенно перестаю следить за сериалом. Молчу и безучастно пялюсь в одну точку.

Лина замечает и, когда серия заканчивается, выключает телек.

— Ладно, Паш, ты устал, похоже. Да и я… — вздыхает, пряча под вздохом зевок.

— Давай спать?

— Ага. Спокойной ночи, — медленно поднимаюсь с кровати и бреду на выход.

— Паш! — Лина останавливает меня в дверях.

Поворачиваюсь.

Она мнется, комкая покрывало в руке и закусывая нижнюю губу.

— Слушай, я поговорить хотела. Мне так неловко, что ты на кухне спишь, а я в твоей кровати. Ты хозяин, итак приютил меня, — встаёт с постели, подходит, — да и я раньше встаю, — заглядывает мне в глаза, — давай лучше ты в спальне останешься, а я на кухню пойду. Там ведь нормальный матрас. Будет и удобно, и справедливо.

Пока слушаю этот покаянный бред, у меня брови наверх уезжают. Даже обидно становится! Ну да, положу я свою девочку на пол, а сам в кроватку. С ума сошла?! За кого она меня держит?!

— Лин, — беру в захват ее плечи, удерживая на месте. Беру в плен ее взгляд, не давая отвести от меня зеленые глаза. Сглатываю нервно, потому что она так близко, смотрит так доверчиво, а в комнате полумрак и, возможно, вот он, подходящий момент. — Паулина, — повторяю хрипло, сгорая от охватившего внутреннего волнения, — ты будешь спать здесь, а я на кухне, — говорю глухо и твердо. — И это может измениться только в одном случае… — мне требуется секунда передышки, чтобы продолжить. Лина шарит по моему лицу потемневшим взволнованным взглядом. И я на уровне инстинктов ощущаю, как у нее срывается вскачь пульс, как она поверхностно дышит. Это дает надежду. Судорожно вдохнув, говорю почти шепотом, голос отказывает: — тебе всего лишь стоит намекнуть. Всего лишь дать мне понять, что хочешь… Не просто, а по серьезному. Чтобы между нами… Черт, я, кажется, в тебя вляпался.

Я вижу, что девушка, которой открылся, в полном шоке, оттого больше не могу добавить ни одного слова.

Паулина молчит, а я чувствую себя полным идиотом. Хочу под землю провалиться.

— Извини, я что-то… Кхм… — криво улыбаюсь, чтобы хоть как-то спасти ситуацию.

Отпускаю ее горячие плечи, которые до сих пор сжимал. Отступаю на шаг, ерошу волосы на затылке. И так и не дождавшись хотя бы какой-то внятной реакции от застывшей столбом девушки, позорно сбегаю из спальни. Желание выть от неловкости велико.

Я дурак.

Это все сраный сериал, черт бы его побрал!