Глава 35

Паулина

— Ты уверена? — моего виска касается горячее дыхание, отчего коротко вздрагиваю. Замерев, смотрю прямо перед собой, на парня, который сегодня ответственный за напитки. Секунду назад он намешал мне коктейль, и у меня нет основания ему не доверять. К нему очередь. За пойлом, в котором алкоголя больше, чем газировки. Но если сама королева Рязанцева пьет «из его рук», значит, и мне опасаться нечего.

Беру себе время на восстановление сбившегося дыхания. Использую всю силу воли, которая во мне есть, чтобы не растянуть губы в глупой улыбке.

Если бы на мне не было столько одежды, Волков, который стоит за спиной и таранит горячим дыханием затылок, смог бы разглядеть миллиард рассыпанных по телу мурашек. Это его голос стал так на меня действовать.

Набрав полную грудь воздуха, поворачиваюсь и говорю:

— Это уже второй, — демонстрирую ему стаканчик, подняв подбородок.

Мои щеки пылают. Их словно горчицей натерли. Я жадно рыскаю глазами по лицу Паши. М-м-м… он такой красивый. Такой красивый, с ума сойти можно! Кажется, я и сошла. Густая челка упала на лоб, в глазах — дьявольская лукавая свистопляска. Я смотрю на него и любуюсь! Даже тогда, когда он с усмешкой косится на стаканчик в моей ладони.

Что? Мне восемнадцать! Я уже взрослая!

Я не хочу, чтобы он видел во мне ребенка. Я хочу, чтобы он видел во мне женщину!

— Даже так? — брови парня ползут вверх. Из Паши бьет ключом веселье, которое он пытается скрыть под кулаком, прикрывающим губы.

Он насмехается надо мной?

— В моих планах — отлично провести время, — вздернув нос, пожимаю плечами, а потом демонстративно касаюсь губами края стаканчика и делаю глоток, не отпуская Пашиного взгляда. Я бы и не смогла отпустить, его взгляд такой липкий, как мед.

Волков следит за каждым моим движением. Кажется, дышит в унисон со мной — часто и порывисто, от этого голову кружит.

Во мне немного алкоголя, совсем чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы чувствовать себя смело. Раскрепощенно! Черт возьми, женственно! Именно этого я и добивалась — расслабиться! Иначе свихнуться можно от мыслей, которые разрывали мою голову.

— Заманчивые планы… — томно шепчет он и внезапно забирает у меня мой напиток. Подносит стаканчик к губам, ровно к тому месту, где были мои губы, и отпивает.

Глаза в глаза. Я нервно сглатываю. Это…горячо. Это…о, господи!

— Только обойдемся без этого… — резко оповещает он и выплескивает остатки моего коктейля на землю. Комкает стаканчик и уверенным движением отправляет тот в урну под мой изумленный вздох.

Волков облизывает свои губы. Делает это естественно, и я пялюсь на это движение как завороженная. Как влюбленная идиотка, но ведь это правда!

Меня потрясывает изнутри! Тело, душа, мысли — все во мне ликует! От его близости. Я весь вечер за ним наблюдала. Как чокнутая сталкерша выглядывала Волкова и разыскивала его среди толпы. Он непринужденно проводил время со своими друзьями, обменивался приветственными рукопожатиями, смеялся, а я…Я мечтала оказаться с ним рядом! Но разве это возможно, когда вокруг слишком много народа?! Слишком много…

— Какие планы у тебя? — спрашиваю гордо. Мне плевать, что нас может кто-нибудь увидеть. Плевать, если подумают не так, ведь…все, черт возьми, так!

— Мои планы? — переспрашивает Волков с той ленивой, сексуальной ухмылкой. Будто наш разговор его забавляет. Будто я его забавляю.

— Да. Успел разобрать вещи? — моя смелость пугает меня саму, но я умру, если здесь и сейчас не узнаю, где остановился Паша.

Волков хмурится. На его лице проскальзывает тень непонимания, но через секунду он говорит:

— Даже не пытался. У меня немного другие планы, — подается ко мне до неприличия близко и вкрадчиво добавляет: — обсудим?

Меня снова мурашит. От его близости, от подавляющей, глубокой энергетики. Это и щекотно, и остро. Это волнительно!

— Твои планы? — теперь я непонимающе округляю глаза.

— Наши. Что скажешь, насчет того, чтобы…

— Внимание! Наро-о-од! Раз, раз… меня слышно? — фонящий звук микрофона бьет по ушам. Щурюсь от этого звука, поворачивая голову к сцене и невольно отвлекаясь от Паши. — Раз, раз…отлично, — голос Сони Рязанцевой звенит из микрофона. — Привет, мой любимый факультет журналистики-и-и лучшего в мире ВУЗа-а-а! — радостно кричит она, и вся поляна у амфитеатра взрывается ответным бодрым гулом.

Паша, стоящий рядом со мной, снисходительно фыркает, засунув руки в карманы джинсов, а по левую руку неожиданно появляется Вика с полным стаканчиком чего-то ярко-зеленого в руке.

— Ну че, подруга, пошли поближе подойдем? — пихает меня в бок она. — Сейчас нас будут чествовать, — говорит с легким налетом высокомерия и берет меня под локоть, таща в толпу.

Оборачиваюсь на Пашу и посылаю ему извиняющуюся улыбку. Он подмигивает в ответ, заставляя бабочек в моем животе в миллионный раз за этот вечер тревожно вспорхнуть.

У меня столько вариантов, что именно Волков хотел сказать. Мне даже страшно гадать, какой из них правильный. Это мучает меня, но я заставляю себя не думать и успокаиваю тем, что смогу расспросить его, как только освобожусь.

Пробиваемся с Викой сквозь людское море, пока не оказываемся у самой сцены. Все это время Рязанцева своим звонким, поставленным голосом декламирует слова напутствия первокурсникам, ради которых мы здесь формально собрались.

В лучах софитов, возвышаясь над всеми и лучезарно улыбаясь, Соня бесспорно напоминает настоящую суперзвезду. Будто родилась для сцены и привлечения всеобщего внимания. Она настолько органична в этом образе, что не вызывает ни капли зависти. Слишком она естественна и хороша. А может, дело в том, что я больше не ревную. Оттого вижу ее совсем по-другому.

Закончив наставлять новоиспеченных студентов, Соня переходит к благодарностям. Первым делом отмечает спонсоров, потом ректора и деканат, и, наконец, переходит к нам, профкомовцам.

— …и, конечно же, этот прекрасный праздник не получился бы без наших дорогих активистов! — ее взгляд рассеянно блуждает по первым рядам у сцены, выхватывая нужные лица. Вика, улыбаясь, машет Соне рукой. — Давайте поприветствуем нашего главреда журнала и ютуб-канала, Валентина! Валь, выходи!

Толпа радостно аплодирует, и на сцену поднимается Валентин, смущенно всем кланяется и становится позади Сони.

— Мирослава Бортник, наш неизменный бухгалтер и ответственная за работу со спонсорами! Мирочка, иди сюда! — продолжает Рязанцева под аплодисменты.

Рядом со мной Вика усердно хлопает в ладоши, улыбаясь, но я замечаю, что улыбка на ее лице становится словно приклеенная. А с каждым словом Сони, она тускнеет. Очевидно, Вика надеется услышать свое имя, даже вздрагивает на очередной фамилии и подается ближе к сцене.

— Кирилл Ярмолин, капитан нашей команды КВН, а также сценарист этого прекрасного мероприятия! — вещает София, вызывая на сцену нашего главного КВНщика. Ему толпа рукоплещет особенно активно. Ребят из команды юмористов обожают все.

— И, наконец, новое приобретение этого года! Но уже очень удачное! — и вдруг взгляд Рязанцевой застывает на мне. — Наша юная блогерша, первокурсница и живой пример для всех вас, как легко влиться в университетскую семью, если ты активен и полон идей. Паулина Зайцева! Лин, поднимайся, давай!

От шока у меня отвисает челюсть. Сонина королевская улыбка в свете софитов ослепляет. Поверить не могу, что она отметила меня при всем факультете! Растерявшись на секунду, я поворачиваюсь к Вике и натыкаюсь на такой тяжелый взгляд, что чуть не давлюсь воздухом.

— Ну иди, чего ты? — Вика выгибает бровь, скривившись. — Люди ждут! Реально быстро ты, конечно, к Рязанцевой пристроилась. Прям зашибись подружки стали, да?!

Я хотела бы что-то ответить, но так теряюсь от ее неприкрытой враждебности, что предпочитаю промолчать. Поджимаю губы и, задев Вику плечом, пробираюсь к сцене.

Аплодисменты оглушают. Смущаюсь немного, от Викиных колкостей горчит на языке, но совсем чуть-чуть. Я не позволю ей испортить этот момент в моей жизни. Я его честно заслужила.

Вспоминаю про своих подписчиков. Включаю телефон. Пока иду к Соне в центр сцены, успеваю быстро ввести в курс дела зайчат и показать ликующую толпу. Со сцены она выглядит как настоящее людское взволнованное море со светлячками- телефонами на поверхности.

Адреналин шпарит в крови!

Машу студентам рукой.

Мне хлопают.

Улыбаюсь Соне и шепчу ей «спасибо», когда она меня коротко обнимает. Встаю за ее спину рядом с Валентином, пока Рязанцева продолжает говорить:

— И еще огромное количество людей, принимавших деятельное участие в подготовке! Спасибо, дорогие! Без вас мы бы не смогли! Эти аплодисменты вам! Спасибо всем, кто помогал! Ну а теперь… — загадочно тянет она, — в отры-ы-ыв!!!! — командует Соня, и музыка мгновенно становится громче.

Басы долбят в груди.

На поляне тут же начинают танцевать. И только Вика так и стоит на месте, сверля меня и Соню тяжелым взглядом. Я без понятия, почему Рязанцева не позвала на сцену ее. Но, судя по выражению лица Вики, девушка в глубоком шоке, и мне искренне ее жаль.

Толкаясь и смеясь, мы с ребятами спускаемся со сцены, и я теряю Вику из виду. Последнее, что вижу — как она криво улыбается будто самой себе и растворяется в толпе, уткнувшись в свой телефон.