Часть 31. Камиль

— Значит, тебе это все же удалось? — усмехнувшись, спросил я у Ежова, когда мы с ним сидели в баре за порцией виски.     

— Точно, — кивнул он. — Контракт наш, хоть и пришлось немного подвинуться.      

Я пожал плечами, говоря этим жестом, что это меня не особо волнует. Бизнес есть бизнес. В нем всегда много сюрпризов, и один из аспектов грамотного ведения дела — знать, где стоит немного «прогнуться», а где — быть непреклонным.      

— Отлично. Значит, завершим все дела и я на отдых.     

Откинувшись на спинку высокого барного стула, я поднес бокал виски ко рту и сделал глоток. Перед мысленным взором живо нарисовалась картина того, как мы с Мариной все же отправляемся в долгожданный и заслуженный отпуск.      

— М-да? — вскинул брови Дима. — И куда же?      

— А фиг знает, — отмахнулся я, справедливо решив, что оставлю этот момент на потом.     

Возложу его на плечи турфирмы, или же вообще Марина выберет, куда мы поедем. Только вдвоем. Туда, где не будет этих сраных контрактов, решения вопросов, от которых во рту появлялась оскомина. Не будет никого, кроме нас.      

— С Мариной? — уточнил Ежов, и я тут же отрезал:     

— С ней, да. И у меня нет ни малейшего желания это обсуждать.      

Вновь отпив глоток виски, я повертелся в кресле туда-обратно и перевел разговор в другое русло:    

— А сейчас расскажи мне все в подробностях.       

* * *

К Марине я приехал позднее. Успокоился теми мыслями, что возникали в голове, и что рисовало воображение. Как мы с ней уедем куда-то далеко, где нас не настигнет реальность. Ни меня, ни Марину.    

— Соскучился по тебе жутко, — сказал я, притягивая девочку к себе, едва оказался в маленькой прихожей.    

Нужно будет поговорить  о том, чтобы продать эту квартиру и купить Марине что-то более подходящее. При моем прямом участии, конечно.     

— И я по тебе тоже, — сказала она, и у меня сорвало крышу.      

Целовал ее как умалишенный. Словно был подростком шестнадцати лет, у которого гормоны играли так, что это сносило крышу. А как она отвечала… Маленький язычок творил со мной такое, от чего я загорался так, что казалось, будто этот пожар невозможно потушить.      

— Сделаю чай, ты не против? — задыхаясь, спросила Марина, отстранившись.      

Я усмехнулся и покачал головой.     

— С удовольствием с тобой почаевничаю, — ответил ей.    

Почаевничаю, Исаев! Ты так и сказал, черт бы все побрал. Мало тебе, что ли, того, что ты и так знаешь — между вами пропасть в двадцать лет? Неужели взаправду этого недостаточно?         

— Окей, — ответила Марина, не обратив внимания на то, что я только что выдал, после чего скрылась на кухне.       

Я же, совершенно довольный происходящим, подошел к письменному столу. Мой блуждающий взгляд (наверняка со стороны он показался бы осоловевшим) скользнул по блокнотам и бумагам, разложенным на его поверхности. Я не сразу понял, на чем зафиксировался. Вроде бы привычные и знакомые колонки цифр на одном из листков, но, черт бы все побрал, их здесь не должно было быть!       

Схватив записи, я начал пролистывать бумаги. Все документы по сделке имелись в наличии. Все, мать его! И оказаться здесь они могли только потому, что кто-то порылся в моем компьютере. Своровал данные оттуда и распечатал — иного пути не было.          

Положив их обратно на стол, я тяжело оперся руками о его края и сделал глубокий надсадный вдох, простреливший легкие острой болью. Ежов был прав… Марина действительно располагала всеми данными, которые касались сделки. Она шпионила за мной и получила исчерпывающую информацию, б*я!     

— Камиль, чай готов, идем? — спросила она, и я перевел на нее невидящий взгляд.     

Всматривался в девичьи черты, что уже стали такими родными, и не понимал, что мне стоит делать дальше.   

— Не могу, — выдохнул в ответ и, оттолкнувшись от столешницы, направился к выходу. — Я не могу. У меня дела, — проговорил едва слышно, после чего вышел прочь.     

Из квартиры Марины и (как я был уверен) из ее жизни.    

* * *

— Камиль, я не совсем понимаю, что происходит, — сказала девочка, когда мы с ней встретились через пару дней в небольшом ресторанчике.    

За последнее время я много успел передумать. И пришел к весьма однозначному выводу — я не стану поднимать вопрос относительно того, что стало мне известно, но при этом сделаю все, чтобы избавить себя ото лжи в будущем.     

— А что происходит, малышка? — притворно удивленно вскинул я брови. — Считаю, между нами должны быть расставлены все точки.    

Пожав плечами, я отложил меню и дал знак официанту чтобы он даже не думал к нам соваться.     

— Какие точки, Камиль? — выдохнула Марина, и я уставился на нее так, словно видел впервые.     

Какая же юная она была. Какая же невинная. Даже сейчас, когда ее чистота принадлежала лишь мне. И как же просто было поверить в то, что она мне говорила…      

— Я наигрался, девочка, — выдохнул я.    

Каждое слово давалось мне с трудом, но я не мог иначе. Не собирался мстить за то, что она сделала. Не желал ей зла. Просто отпускал, но делал это максимально верно для себя и безопасно — для нее.    

— Что?    

Ее вопрос казался совершенно искренним, и в любой другой момент я бы многое отдал, чтобы понять, какие эмоции на самом деле за ним стоят.     

— Я наигрался, Марина. Ты больше мне не нужна.    

Тяжело поднявшись, я выудил из бумажника несколько пятитысячных купюр, после чего бросил их на столик. Как ими распорядится Марина не знал, да и не хотел в это окунаться.     

Просто вышел из кафе, желая лишь одного. Никогда больше не видеть эту девочку и никогда ее не знать. Впрочем, это было невозможно. Но и существовать в данных обстоятельствах и дальше я попросту не мог.

Часть 32. Марина

Я с ужасом смотрела на пачку купюр, лежащую передо мной на столе. К горлу подкатывала тошнота, а внутри расползался мерзкий холодок неприятия происходящего. Неспособность поверить, что это все — реальность.

Я резко вскочила с места, подвернув при этом правую ногу. Молниеносная, как выстрел, боль, прошила ногу, ясно давая понять, что все случившееся — не сон. Не кошмар, после которого можно проснуться.

Мне хотелось завыть в голос, выплеснуть в первобытном звуке все, что творилось внутри. Но вместо этого я неловко поковыляла прочь, даже не взглянув на проклятые деньги.

Он что, действительно считал, что это нормальный способ расстаться? Бросить деньги и уйти, не объясняя ничего? Возможно, он привык так поступать со всеми своими бывшими подружками, но я не все!

На парковке у ресторана мелькнула знакомая спина. Исаев открыл дверь машины, намереваясь сесть в салон и уехать, как ни в чем не бывало. Внутри меня все забурлило, и резко вспыхнувшая ярость смешалась с таким же сильным отчаянием.

Мне хотелось сделать сразу две вещи. Первая — догнать Исаева и вцепиться ему в лицо. Царапать его, превращая в такое же кровавое месиво, каким сейчас было мое сердце. Или колотить по спине кулаками, вымещая всю злость и разочарование за его поступок. И вместе с тем… я испытывала глупую потребность умолять, чтобы он меня не бросал. Не сейчас. Не сейчас, когда я так к нему привыкла! Когда я… влюбилась, как сумасшедшая!

Осознание этого на мгновение пригвоздило меня к месту. А в следующую секунду я сорвалась и, не обращая внимания на боль в лодыжке, побежала на парковку с такой скоростью, будто от этого зависела моя жизнь. И сама не знала при этом, что намерена делать дальше.

Меня остановили лишь визг шин и безразлично проехавший мимо меня Лексус. Силы тут же кончились, боль в ноге стала нестерпимой. Тонко взвыв, я рухнула прямо на асфальт, оказавшись не в силах больше терпеть. Ни физически, ни морально.

— Вы в порядке?

Кто-то тряс меня за плечо. Я перевела невидящий взгляд в ту сторону и обнаружила перед собой официантку, которая обслуживала столик, за которым мы сидели.

— Вам помочь? — повторила она вопрос.

Я резко помотала головой. Последнее, чего мне хотелось — это видеть перед собой свидетельницу своего унижения. 

Кое-как поднявшись на ноги, я побрела сама не зная куда, но главное — подальше отсюда.

— Спасибо за такие щедрые чаевые! — донеслось мне в спину.

Я оглянулась. Официантка явно пребывала в восторге от оставленных на столе денег. Когда-то и я, возможно, радовалась бы такой невесть откуда свалившейся на меня сумме. Но не теперь.

Не теперь.

И снова рядом был только старый друг — потолок. Я не знала, сколько пролежала так — безвольно, обессиленно, безо всякого желания жить. Кто бы знал, что все так обернется? Что в день, когда Исаев оставит меня в покое, я буду страдать и мучиться, а вовсе не радоваться своей свободе?

Через некоторое время мне все же удалось поднять себя на ноги. Лодыжка распухла и болела, но мне было на это плевать. Я слонялась по старой квартире, не зная чем себя занять, пока вдруг не наткнулась взглядом на стол, где лежали непонятные мне документы.

Я обнаружила их во время уборки в одном из ящиков стола. Это было странно — документы явно не принадлежали ни мне, ни матери. Пробежав их глазами, я пришла к выводу, что это какие-то отчеты, касающиеся фирмы Камиля. Возможно, он просматривал их и забыл у меня на столе. Я как раз собиралась спросить его о них в тот вечер, когда он так резко и неожиданно ушел.

А теперь… теперь и вовсе заявил, что наигрался.

Я коснулась дрожащими пальцами бумаг и вдруг почувствовала, как в голове зарождается идиотская мысль. Нужно вернуть эти документы Камилю! Они наверняка ему нужны. И, возможно, тогда у меня будет шанс поговорить с ним. Понять, что же все-таки между нами вдруг произошло…

Ведь не могло же быть, что он бросил меня просто так! Или могло? Может, я сама себе придумала, что между нами возникло нечто большее, чем просто желание залезть ко мне в трусы с его стороны? Может, я зря цеплялась за надежду, что при встрече увижу в его глазах нечто, что поможет все понять… и исправить. Я не знала, в чем могла быть виновата, но хотела выяснить это!

Не давая себе возможности передумать, быстро собралась и поехала к нему в офис. Кто бы мог подумать, что мы настолько поменяемся ролями? Что это я буду бегать за ним, прося меня выслушать… А может, именно этого он и добивался? Может, именно поэтому я стала ему неинтересна?

В конце концов, у Исаева было много женщин. Десятки, а может, и сотни. С чего я взяла, что я стала для него какой-то особенной среди этой женской массы, жаждущей его внимания и мечтающей его захомутать?

Борясь с тяжелыми мыслями, я вошла в бизнес-центр. И здесь ситуация повторилась снова — охранник, как робот, твердил, что пропуска для меня не заказано.

Глаза стало болезненно жечь. Боясь, что расплачусь прямо тут, на проходной, я вышла на улицу. Постояла немного рядом со входом, стараясь успокоиться. Иного выхода, кроме как ждать появления Исаева здесь, у меня не было.

Но долго ждать и не пришлось. Вскоре Исаев вышел наружу, холодный и сосредоточенный, и я тут же бросилась ему навстречу:

— Камиль!

И подавилась следующими словами, беспомощно вставшими в горле. Потому что следом за Исаевым из бизнес-центра вышла женщина. Та самая, что на кажущемся уже таким давним приеме сказала мне, что Камиль скоро со мной наиграется. Что он вернется к ней. Потому что всегда к ней возвращается.

Исаев едва мазнул по мне взглядом и от безразличия в его глазах вдруг стало так холодно, что я вздрогнула.

— Уберите ее отсюда, — кинул он кому-то сзади и ушел, более не оборачиваясь. Словно имел дело с какой-нибудь уличной попрошайкой…

Чьи-то крепкие пальцы вцепились мне в запястье. Краем глаза я заметила, что это один из охранников, стоявших на входе.

— Шла бы ты отсюда, милочка, — напутствовал он грубовато, но беззлобно.

И тут раздался голос, который я никак не ожидала услышать:

— Отпустите ее!

Ко мне широким шагом направлялся Ежов. Остановившись напротив, он пытливо вгляделся в мое лицо и спросил:

— Что ты тут делаешь?

Я безразлично передернула плечами:

— Камиль забыл у меня какие-то документы… Я подумала, что они могут быть ему нужны.

Пальцы Ежова ощутимо, но аккуратно сжались на моем плече. Пытаясь перехватить мой взгляд, он сказал непривычно мягко:

— Не нужно больше приходить, Марина. Ты ведь уже и сама все поняла. А я тебя предупреждал…

Я криво усмехнулась:

— Можете торжествовать.

В его глазах мелькнуло нечто странное, смутно похожее на сожаление. Он отступил на шаг и протянул руку, на которую я непонимающе уставилась.

— Я заберу документы, — вынужден был пояснить Ежов.

Я снова пожала плечами, протягивая ему пачку бумаг:

— Делайте, что хотите.

И с этими словами просто пошла прочь. Все, что касалось Камиля и его фирмы, больше не имело ко мне никакого отношения.

И с этим нужно было отныне как-то жить.