Глава 40
Муса
Спустя время
«Я хочу кончить…»
Перед глазами пляшут буквы, строчки смазываются.
Что?!
Глаза едва ли не вывалились из орбит!
Сообщение от Агаты?!
Да ну нахуй!
Встрепенулся, потряс головой, протер глаза и перечитал.
«Я хочу кончить…»
Блядь.
По венам — не то, что кипяток пронесся, я сам весь оплыл расплавленным металлом!
— Мусагали, — зовет отец.
Я на семейном ужине нашей семьи присутствую, все чинно, с соблюдением правил и семейных традиций, и вдруг — такое сообщение от женщины, на которую я…
Залип?
Завис?
Запретный плод слаще…
Все так повернулось, будто я сам же себе ее запретил!
Как не свихнуться, когда я знаю, что она — моя. В ней — моя плоть и кровь растет! Это ли не самое ценное и важное…
И это сообщение…
Нечем дышать.
Хватаю воздух, он становится горьким комом в горле, не желая проваливаться в легкие, застревает.
Все мысли — в кучу.
Четко выстроенный план, изящная ловушка вот-вот грозит накрениться и схлопнуться раньше времени.
Причем над моей собственной головой, а не над башками тех, кого я начал подозревать в тайном сговоре!
— Что-то важное стряслось, Мусагали? — мягко интересуется мама, коснувшись моего запястья. — У тебя стал очень встревоженный вид.
Глаза ее светятся любовью и вниманием.
В том, что я ее — любимый и желанный сын, нет никаких сомнений.
Папина гордость, мамина радость…
Откровенный разговор с мамой прояснил кое-что в прошлом моей семьи. Разия обвинила моего отца в корыстных целях, мол, ему не впервые за чужой счет свой карман набивать.
Оказывается, было дело…
В браке отца и матери присутствовал голый расчет… со стороны отца. Он вскружил голову молоденькой девушке из более богатой семьи, совратил. Несмотря, что они были не ровня, позора бы никто не потерпел. Матери едва стукнул разрешенный возраст для брака, когда их поженили. Семья не из бедных, плюс бабушка и дед оставили единственной внучке жирное состояние. Отец быстро прибрал к рукам все активы и финансы семьи мамы, стал распоряжаться всем по своему усмотрению.
Мама верила в свое счастье, которое продлилось недолго. Отношения между супругами охладели почти сразу же после того, как отец получил желаемое и стал самолично всем распоряжаться. Не держал жену в черном теле, не лишал возможности жить на широкую ногу, но и не давал ей той радости, любви и внимания, в которые она верила…
Женился по расчету, не по любви.
Вроде не преступник, но подленько и с корыстью…
Это понятно, что все не без греха. Но мне любопытно, откуда, млять, Разие, соплячке, у которой молоко на губах не обсохло, знать подробности, которые даже мне стали известны лишь после того, как я малость пример маму к стене и потребовал откровенного разговора…
Немного пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что Разия могла бы об этом узнать только из уст непосредственных участников тех событий.
Их не так уж много…
Тем более, о таком активно не распространялись.
Кандидатов не так уж много, да?
На семейном ужине должна присутствовать и Разия, приедет чуть позднее.
Как-то не верилось мне, что девчонка стала бы спать с моим отцом. Он, хоть и крепится, но возрастом — старик-стариком. Следом за этой мыслью мелькнула еще одна…
Не от моего ли брата по отцу Разие стали известны такие подробности?
Кое-какие ниточки могли на это указывать!
Скорее, это жалкие крохи подозрений. Шифровались оба знатно, а к телефону Разии вообще хрен подступишься, не отследить. Если только у нее не было второго, запасного…
Нужно было проверить догадки!
Словом, я подготовился.
Все участники должны были появиться на ужине один за другим, и я бы, кидая с виду безобидные вопросы, но с подвохом, наблюдал бы за их реакцией.
Никто не был в курсе, что здесь будут присутствовать все!
Там, где сдержится один и промолчит второй, обязательно расколется третий…
Словом, мне нужно все самообладание, выдержка и наблюдательность, и здесь — сообщение от Агаты.
Три коротких слова выбивают почву из-под моих ног!
И как же мне хочется, млять, полететь на этот порочный зов сразу же, в тот же миг!
Я ведь скучаю адски… Ни с кем… Ни с одной…
Верность одной киске — не то, чем я мог бы похвастаться, но к Агате приворожило будто.
Околдовала… Темную ворожбу навела. Такую, что все вбитые в голову устои осыпаются прахом.
— Извините, нужно ответить, — встаю из-за стола.
Отхожу неторопливо, пока нахожусь на виду у семьи, но, едва свернув за угол коридора, перехожу на быстрый-быстрый шаг.
Блядь, посмеиваюсь над собой! На кону — ставки, хрен знает какой высоты и ценности, а я бегу, как пацан, которого пальчиком поманили!
Перезваниваю Агате.
— Алло? — произносит тихо.
— Горишь? — спрашиваю хриплым шепотом.
В ответ — сорванное дыхание.
Мое воображение рисует силуэт этой манкой девушки, сжимаю стояк через брюки. Уф, как молит о близости, плачет смазкой конец…
— Ты о чем, Мусагали?
Агата тоже переходит на шепот.
— О том. О том сообщении, которое ты мне прислала! Я хочу кончить…
— Не со мной, пожалуйста. За этим — к жене сходи или к любой другой из своих многочисленных любовниц, — фыркает.
— Че?!
Мне в харю будто лед швырнули.
— Ты мне написала! — повышаю голос.
— Не писала я тебе ничего! — отпирается.
— Писала!
Открываю переписку, сообщение исчезает, мелькнув перед моим взглядом в последний раз.
Дыхание сперло!
Перед моим носом будто помахали мокрыми трусиками и сказали, что секса не будет!
— Ты только что удалила это сообщение. Клянусь, только что. Я архив переписки достану и… — пылаю гневом.
— Боже, как неловко вышло. Прости! — тараторит. — Не тебе хотела отправить. Еще раз извини! — отключается.
Блядь, да ты издеваешься!
Эта женщина сведет меня с ума, топчется, блядь, прямиком по моим переполненным яйцам!
Держись. Держись.
Ты же боец, ты же…
Не сдержавшись, с рыком саданул кулаком по собственному отражению.
Зеркальные брызги полетели во все стороны.
Несколько минут провожу в попытках вернуть себя в исходное состояние — уравновешенное, спокойное, когда все под контролем…
По двери ванной кто-то легко стучит.
Мама зовет.
Выхожу, встретившись с ее обеспокоенным взглядом.
— Все хорошо, мама. Вернитесь за стол.
— Я бы с удовольствием вернулась. Если бы твой отец не пригласил за наш стол своего… внебрачного, — поджимает губы. — Не предупредил, совсем на старость лет совесть потерял! Того и гляди, все ему отпишет, вор! — бранится и прикрывает губы пальцами.
Я делаю вид, что удивлен, приходится обманывать.
— Не переживайте, я быстро его выпровожу.
Приходится затолкать поглубже бурю из чувств, проглотить ее в надежде, что меня не разорвет…