Глава 11

Пятница приближается слишком медленно, синяки слишком плохо сходят. Приходится каждый раз замазывать их тональным кремом. И настроение у меня слишком подавленное. Отец, почувствовав свою «силу», теперь каждый раз, когда ему что-то не нравится, замахивается на меня и упивается моей затравленной реакцией. Дашка сказала, что я могла бы треснуть ему в ответ по голове сковородкой. Но я боюсь в порыве ярости не рассчитать силу и убить его. Не потому, что жалею отца, на него мне плевать. А потому, что могу сесть в тюрьму, и тогда мама останется совсем одна.

Вся эта неделя после речки и наших ночных посиделок во дворе его бабушки, была очень… необычной. Мы постоянно притягиваемся, словно в каждого из нас встроен магнит. Смотрим друг на друга, обмениваемся взглядами, таящими в себе обещания, о которых мы и сами не подозреваем. Не разговариваем, едва здороваемся, но ни у одного из нас не возникает мысль, что у нас есть какая-то проблема в общении, несмотря на недосказанность тем вечером под шелковицей. Словно тогда, в первый раз, сидя под яркими звездами, мы разделили какую-то тайну, хоть она и не была произнесена вслух.

Вечером пятницы под пьяное бурчание отца я собираюсь в бар. Целую маму, присев на краешек дивана, и улыбаюсь. Вижу отражение улыбки в ее глазах.

– Я недолго. – Она моргает. – Люблю тебя, мамочка.

– Пожрать бы приготовила, – рычит отец, силясь встать с кровати, но он уже в таком состоянии, что даже поднять руку – это целое событие.

– В холодильнике, – холодно отзываюсь я.

– А греть отцу кто будет?

– Сам. Все, мамочка, я побежала.

– Машка! – рявкает он мне в спину. – А-ну вернись, засранка!

Подхватываю в руки босоножки и босиком сбегаю из дома. Обуваюсь на ходу, все еще слыша ругательства, доносящиеся из дома. Через открытое окно до меня долетают нелестные эпитеты в мой адрес, но я несусь со всех ног, боясь, что отец догонит, и мой вечер свернет в совсем другую сторону.

На улицу вылетаю запыхавшаяся и слегка перепуганная, и тут же попадаю в объятия Кирилла.

– Куда спешишь? – спрашивает он, криво улыбаясь.

Бросаю взгляд на дом, а потом поворачиваюсь к Киру.

– Так мы же собрались… – зависаю на несколько секунд, а потом расслабляюсь, когда Кирилл начинает улыбаться.

– Раз собрались, тогда поехали.

Он на несколько секунд прижимается к моим губам своими, а потом берет за руку, сплетая наши пальцы, и ведет к машине. От этого контакта по телу словно проходит разряд тока, который ускоряет ритм сердца. Я поглядываю на Кира восхищенным взглядом, но он смотрит только вперед.

– Подружка едет с нами? – спрашивает он.

– Ой, наверное, надо ее позвать, – спохватываюсь я.

– Уже не надо, – говорит Кир, глядя в сторону Дашкиного дома.

Она выбегает из калитки, широко улыбаясь, а вот я немного скисаю. Я, конечно, постаралась, когда собиралась в клуб, но подруга, кажется, будет звездой сегодняшнего вечера. На ней платье, обтягивающее ее соблазнительную фигуру во всех правильных местах, туфли на высоком каблуке, блестящие волосы спадают на плечи крупными завитками. Я откидываю за спину свои, начиная нервничать. Хотелось выпрямить волосы, но у меня нет утюжков, а феном получилось то, что получилось. Не могу сказать, что я так уж плохо выгляжу, но рядом с Дашкой, мне кажется, проигрываю.

– Ну привет! – радостно выкрикивает подруга, приближаясь к нам.

Я вижу, каким оценивающим взглядом окидывает ее Кирилл. Его понять можно, тут такой экземпляр, и мое настроение падает еще на одно деление. Мозг уже сам начинает подкидывать идеи отговорок от поездки. Но Кир, кивнув Даше, распахивает пассажирскую дверь и, перехватив меня за другую руку, помогает сесть в машину. Наверное, сбежать еще не поздно, но от одной мысли о том, что из-за меня одной поездку не отменят, и Кир с Дашей окажутся наедине в его машине, а потом и в клубе, мне становится тоскливо.

Дашка ныряет на заднее сиденье, а Кир занимает свое. Подруга тут же втискивается между нашими сиденьями, положив локти на спинки.

– Чего такая кислая, Марусь? —подмигивает она мне.

– Немного устала, – нахожу самый правдоподобный ответ.

– Может, стоит тогда отложить поездку? – услужливо предлагает она.

– Нет, мы же уже договорились. Да и развеяться мне не помешает.

Хотелось бы сказать, что мы мчим по дороге навстречу приключениям, но на деле едва тащимся, то и дело цепляя дном машины выбоины на проселочной дороге. Как ни странно, Кирилл не комментирует отвратительное качество дороги.

В клуб прибываем уже все в приподнятом настроении. В машине играла зажигательная музыка, Дашка то и дело щебетала, строя планы на вечер, и только Кир молча вел машину, периодически бросая на меня взгляды. Я наконец расслабилась, потому что на Дашу он больше не смотрел, а мне еще и улыбался.

– Ух ты, а мы тут не были! – восторженно выдыхает Дашка мне в ухо, повиснув на локте.

Клуб и правда поражает. Я даже не знала, что у нас в районе такой есть. Он светится неоновыми огнями, широкие тяжелые двери главного входа охраняют два амбала, которые со смешками впускают внутрь девушек. Конечно, никакого бархатного каната и бешеной очереди, как в фильмах, здесь нет, но все равно, даже глядя на масштаб заведения, по моему телу проходит нервная дрожь. Ладони потеют, и я незаметно вытираю их о юбку, после чего Кирилл снова сжимает мою ладонь и сплетает наши пальцы. Этот жест немного придает мне уверенности в себе, но все равно меня не покидает ощущение, словно сейчас – даже когда мы уже входим в клуб, – амбалы опомнятся и догонят нас, чтобы вышвырнуть из этого места, оставив внутри только Кирилла. Потому что даже по его простеньким рваным джинсам и футболке с широким необработанным воротом можно понять, что он-то как раз на своем месте. Может, его модные белоснежные кроссовки на это намекают? Или браслеты на запястье? Хотя браслеты как раз самые обычные: пара кожаных шнурков и один из сплошного кусочка кожи с металлической вставкой.

Мое внимание переключается с запястья Кира, когда мы наконец попадаем в самое сердце клуба. Я цепляюсь за руку Кирилла, чтобы не упасть, пока кручу головой во все стороны. Она кружится. От громких басов музыки, резко сменяющихся цветов в темноте зала, вспышек света над постаментом диджея, запаха пота, смешанного с парами алкоголя и ароматами туалетной воды. Возвращаю взгляд на Кира, когда он легонько сжимает мою ладонь.

– В бар? – спрашивает, так близко наклонившись к моему уху, что цепляет губами мочку. Ровно от этого места вниз по шее разбегается толпа мурашек, и я киваю, слегка прикрыв глаза от удовольствия.

Мы усаживаемся на высокие стулья, Кир заказывает нам коктейли и о чем-то разговаривает с барменом, а потом стягивает меня за руку, помогает и Даше спуститься на пол. Он ведет нас куда-то вглубь помещения, а я не могу перестать вертеть головой. Но взгляд то и дело останавливается на широкой спине, и тело обдает жаром. Вот так мне и хочется: чтобы парень взял меня за руку и повел за собой. А я бы двигалась за ним следом, даже не задумываясь о том, куда мы идем. Правда, я бы исключила из этого уравнения висящую на моем локте подругу, но не в этой ситуации. Рановато мне пока кого-то исключать. Тут бы самой не оказаться исключенной.

Вечер набирает обороты, когда мы располагаемся в отдельной кабинке, пьем коктейли и танцуем. Это какое-то безумие, которое все сильнее затягивает нас с подругой. Я еще никогда так не отрывалась. В голове совершенно пусто, ни одной мысли, через тело вибрациями проходит музыка, резонируя от часто бьющегося сердца, и просачиваясь сквозь кончики пальцев.

Мы с Дашкой врываемся на танцпол, сливаемся с толпой таких же сходящих с ума людей, и двигаемся. Безостановочно, в каком-то рваном ритме, который рождается внутри нас под действием музыки. И это ощущается как освобождение. Как нечто, что делает меня легкой, практически невесомой. В эту минуту мне кажется, что это то место, где я должна быть. Веселиться, сходить с ума по парням, танцевать и гулять с подружкой, а не ухаживать за больной матерью и терпеть побои отца. Бабушка Кира как-то сказала мне, что я слишком рано повзрослела. Тогда я лишь пожала плечами, а в эту секунду осознаю правоту ее слов. Мне ведь всего девятнадцать лет! Возраст беззаботности и отрыва, а не вот это вот все!

Внезапно к моему телу сзади прижимается мужское, а в нос ударяет знакомый и уже полюбившийся мне запах. Откидываю голову на плечо Кира, а он касается своими губами моего уха.

– Ты так соблазнительно двигаешься, что единственный способ скрыть мой стояк – это прижаться им к тебе. – Я улыбаюсь, но ахаю, когда он прижимает меня к себе крепче, давая прочувствовать то, о чем говорил секунду назад. – Хотя нет, это была хреновая идея, так еще хуже.

Поворачиваюсь к нему лицом, осмелев то ли от алкоголя, то ли от развязной обстановки в клубе, обнимаю Кира за шею и прижимаюсь своей щекой к его.

– Как я могу облегчить твое состояние? – спрашиваю, а потом отстраняюсь и прикусываю губу, заглядывая ему в глаза.

Кир негромко что-то цедит сквозь сжатые зубы, а потом перехватывает меня ладонью за затылок и целует. Низкие басы музыки, мигающие огни, алкоголь, вкус и запах Кирилла – это просто убойный коктейль для моего либидо. Внизу живота бабочки сходят с ума, плавясь в лаве, которая охватывает все мое тело. Прижимаюсь к Киру сильнее, словно пытаясь просочиться в него. Мне плевать на окружающих, на подругу, на то, что обстановка в клубе далека от интимной. Прямо сейчас я хочу именно так.

Мне кажется, мы целуемся вечность, а когда отрываемся друг от друга, наши взгляды испепеляют. Температура в клубе подскочила до отметки, после которой остается только расслабиться и сгореть к чертям. Или это только со мной так?

– Натанцевалась? – спрашивает Кир, снова приближаясь ко мне.

– Я бы даже сказала, дотанцевалась, – хихикаю я.

Кир легонько шлепает меня по попке, а потом, положив на нее ладонь, несильно сжимает, заставляя кровь курсировать еще быстрее, если такое возможно.

– Маш, поехали домой. Хочу тебя.

– И я – тебя, – выдыхаю ему на ухо и прикусываю мочку, саму себя удивляя.

Он сжимает ягодицу еще сильнее, а потом переносит руку на талию и ведет меня с танцпола. Я едва поспеваю за ним, махнув Дашке на выход.