Глава 25

Кирилл

Войдя в лифт, я пытаюсь сосредоточиться не на том, о чем вопит моя недалекая жена, а на аромате, который какая-то женщина оставила после себя в кабине. Приятный, легкий, с цветочными нотками. Мне плевать, чем пахнут чужие женщины, но сейчас это как крючок… повод остаться в здесь и сейчас, и не пытаться обложить матом Нику.

– Кирюша, ты не злись, – лепечет она. – Я понимаю тебя. Но эти снимки… они повышают женскую самооценку.

– И мои шансы на вылет из комитета. Ника, блядь, у меня выборы на носу! Давай ты со своей будуарной съемкой повременишь, пока они, по крайней мере, закончатся!

– Ой, да станешь ты мэром, что ты так переживаешь? Наверняка у тебя все схвачено.

– Если не стану… ай, что тебе объяснять?! Короче, сделаешь снимки до выборов, разведусь к ебеням.

– Ты не посмеешь!

Хмыкаю и отключаюсь. Я не посмею. Еще год назад не посмел бы, а сейчас очень даже. Тогда я еще ничего толком из себя не представлял, а теперь я уже целый председатель спортивного комитета и кандидат в мэры. Ладно, пока еще не зарегистрированный, но обязательно буду.

Вхожу в квартиру под мерное жужжание телефона в кармане джинсов. Это Ника рвет жилы, чтобы я разрешил ей чуть ли не голые съемки для ее аккаунта в соцсетях. Совсем сдурела на почве безделия.

– Привет, Галина, – здороваюсь с экономкой.

– Здравствуй, Кирюш. Подогреть покушать?

– Спасибо, я был на встрече, поел. А вот чаю бы выпил. Как ба?

– Хорошо. Приходила девочка, сиделка.

– Уже ушла, что ли?

– Да.

– Не понял?

– Не знаю, Кирюш, спроси у Лидии Порфирьевны.

– Ба, – захожу в гостевую и сразу усаживаюсь на край кровати, – а где сиделка?

– Кирюша, ты не поверишь, кто это! – восклицает бабушка, а я кивком побуждаю ее продолжать. – Маша. – Непонимающе хмурюсь, а ба улыбается еще шире. – Ну Марья, соседка моя из села.

Я давлюсь воздухом и начинаю кашлять. Мне кажется, я сейчас выплюну, нахрен, свое сердце. Ба легонько шлепает меня по спине, но это плохо помогает. Хватаю ее стакан с водой и делаю несколько больших глотков. Отставляю назад на тумбочку и крепко сжимаю челюсти.

– И где она? – спрашиваю охрипшим голосом и прочищаю горло.

– Уехала. У нее клиент в больницу попал, надо было срочно поехать туда.

– Ну да, – усмехаюсь я. – Именно поэтому она и свалила.

– Грубо, внучок, – журит меня ба.

– Как умею.

– Ты умеешь лучше, – настаивает она. – Ты позвонишь ей?

– Зачем?

– Как это зачем? Я хочу, чтобы она была моей сиделкой.

– Не, бабуль, мы найдем другую.

– Это еще почему?

Я не рассказал старушке ничего. Ни о том, что Марья свалила с пачкой денег от моей маман, ни о том, что я искал ее, ни о том, что приезжал к ее алкашу отцу, пытаясь выяснить, куда подевалась моя Ягодка. А Ягодка, оказывается, нормально устроилась в столице. Что ж, рад за нее. В принципе, она и нужна была мне только для того, чтобы позлить родителей. Но тогда, три года назад, ее отъезд сильно задел меня за живое. Особенно после того, как мама рассказала, как купила Ягодку энной суммой, и та свалила с радаров. Мое эго давно оправилось от удара, нанесенного мне сельской девкой, но иногда нет-нет, да заноет где-то в области атрофированного главного органа.

– Марья не лучшая кандидатка.

– Кирилл, а я хочу только ее! – ба складывает руки на груди и смотрит на меня с вызовом.

– Ба…

– Я сказала! Если не она, то сам за мной ухаживай.

– Ба, ты чего? – она никогда так со мной не разговаривает, всегда только ласка и забота, поэтому категоричный тон ненадолго ставит в тупик.

– А того! Или Марья, или возвращай меня назад!

– И что ты будешь делать в селе со сломанной ногой? – вскакиваю с кровати. Сейчас, как никогда сильно желание двигаться, делать хоть что-нибудь, чтобы оправдать тахикардию.

– Тебе какая разница? Все равно здесь ты за мной не ухаживаешь.

– Давай я найму другую сиделку, профессиональную. У этой… – запинаюсь, не могу заставить себя произнести ее имя вслух, – нет соответствующего образования.

– Зато у нее опыт! – настаивает ба.

– Да какой там опыт?

– Она ухаживала за матерью, и я наблюдала за этим изо дня в день. Так что не надо мне тут рассказывать. А девочке наверняка деньги нужны.

Молча разворачиваюсь и выхожу из гостевой, направляясь в свой кабинет. Чеканю шаг по паркету, словно покрытие пола виновато в том, что несколько минут назад по нему ступали стройные ножки Марьи. Это ее духи были в лифте, получается? Зачетно. Вкус у нее по-прежнему особенный. Все, что она выбирает, женственное, легкое. Вспоминаются тяжелые духи жены, и я непроизвольно кривлюсь. Надо и правда задуматься о разводе. Какой бы перспективной женой в плане связей Ника не была, она мне уже как кость в горле. После выборов займусь этим вопросом. До них нельзя, иначе просру репутацию, а вот сразу после можно будет по-тихому оформить.

– Кирюш, чай, – говорит Галина, оставляя на моем столе чашку с ароматным напитком и тарелку со свежими синнабонами.

Кручусь в кресле и наконец вынимаю из кармана телефон. Возвращать ба в село нельзя по двум причинам. Во-первых, у нее сломана нога. А, во-вторых, не хочу, чтобы ее донимали журналисты, когда начнется предвыборная гонка. Но ба может быть упрямой, поэтому придется обеспечить ей Марью в качестве сиделки. Если быть уж совсем откровенным, я хочу ее увидеть. Не из сентиментальных побуждений, а потому что хочу заглянуть в глаза сучке, которая так легко продалась. С другой стороны, не она первая обменяла чувства на гривенник.

Набираю номер Марьи, считаю гудки. На пятом берет.

– Слушаю.

– Привет, – произношу хрипло, голос не слушается.

– Здравствуйте, – вкрадчиво.

– Не надо строить из себя незнакомку, Ягодка, ты прекрасно знаешь, кто звонит.

И… она отключается. Усмехаюсь. Детский сад какой-то. Набираю еще раз и снова считаю гудки ровно до того момента, пока механический голос не сообщает мне, что абонент находится вне зоны действия сети. Вариантов два: она или едет в метро, или игнорирует меня. И второй вариант более реальный. Хмыкаю и беру рабочий телефон, набираю тот же номер.

– Слушаю, – негромко.

– Маш, если ты положишь трубку, я просто приеду. Если хочешь свести общение со мной к минимуму, не провоцируй, а выслушай.

Слышу тяжелый вздох на другом конце провода.

– Ты это специально подстроил? – спрашивает она.

– Что именно? Сломал бабушке ногу? Я думал, ты обо мне лучшего мнения.

Клянусь, слышу, как она фыркает, но этот звук не переходит в полноценный смех.

– Что ты хотел? – строго.

– Ба требует тебя в качестве сиделки.

– У меня нет на это возможности, не беру новых клиентов.

– Да ладно. Если бы не брала, не приехала бы по моему зову.

– Я приехала не по зову, а на собеседование. На месте прикинула фронт работ. Судя по всему, твоей бабушке нужна постоянная компаньонка, а у меня еще несколько клиентов, которым я нужна каждый день. И все они, кстати, в другом районе города. Каждый день добираться на Печерск, а потом возвращаться на периферию слишком затратно по времени.

– Я оплачу тебе услуги как за трех… четырех клиентов.

– Не перегибай, Кирилл, не настолько твоя бабушка нуждается в компании.

– Она нуждается именно в твоей. Шантажирует меня возвращением в село.

– Со сломанной ногой?

– Мгм.

– Я правда не могу.

– Как твой клиент?

– Который?

– Который в больницу попал.

– У меня никто не… гм… нормально.

– Так я и думал. Марья, подумай, а завтра я буду ждать твой положительный ответ. Позвоню в десять утра, советую ответить на звонок, – обрубаю наш разговор.

И только сейчас понимаю, что во время разговора сидел, откинувшись на спинку, с закрытыми глазами, и улыбался, как придурок.

Очнись, Руденко, эта сука тебя променяла на деньги!

Подрываюсь со своего кресла и сваливаю из кабинета. Что-то душно мне стало в квартире.