10
Я отказываюсь сдаваться!
Мы входим в декорированный под джунгли зал, и я на мгновение застываю в восхищении. Все выглядит очень правдоподобно. Кажется, будто и правда очутился где-то в лесах Амазонии. Восприятие усиливают различные звуки: пение птиц, мелодичное стрекотание насекомых, клокотание, рычание, уханье, визги и крики животных покрупнее, и даже шум водопада. Помня о пояснениях ведущего, бросаю взгляд на выданные одним из организаторов часы и настраиваюсь за три минуты, в которые будет гореть свет, внимательно осмотреть импровизированные тропические дебри и расположение тропинок.
— По-моему, нам нужно рассредоточиться, — с самым умным видом заявляет девушка Кирилла, подпирая скрещенными руками впечатляющего размера грудь.
Рассредоточиться… Интересно, она это слово специально перед квестом выучила?
— А по-моему, очевидно, что этого делать не стоит, — резонно возражаю я. — Мы должны держаться вместе.
— Это прятки! Каждый сам за себя!
— Это необычные прятки. Ты же слышала, что сказал ведущий? Если мы поймаем Охотника, одна из нас свободно выходит из тени. Мы можем поймать всех!
Красивое лицо Марины искажает гримаса презрения, которое я нередко вижу у Кирилла. Только взгляд братца в такие моменты пробирает до дрожи, а эта его пигалица выглядит просто смешно.
— Лично я, — с визгливым апломбом заявляет она, — с тобой вместе держаться не планирую. Девочки?
Оставшиеся девушки без заминки ее поддерживают.
— Я с тобой иду!
— Я тоже!
— И я!
— Не все вместе, идиотки! — возмущенно одергивает своих подпевал королева.
— Тогда мы с Олей пойдем туда, — быстро меняет план одна из девчонок.
— Туда пойдем мы с Викой, — тут же возражает Марина. Боже, как только Бойко ее терпит? Она же невыносимая! Впрочем, как и он. — Вы с Олей идите налево. А ты, мелочь, — тычет в меня пальцем, — иди прямо.
— Как скажешь, — соглашаюсь я, мечтая поскорее избавиться от необходимости видеть и слышать Довлатову.
Едва я это выговариваю, свет гаснет. Девушки, взвизгнув, как молоденькие дикие свиньи, стремглав бросаются по разным сторонам. Я шагаю прямо, как мне и было велено.
Темно, но не настолько, чтобы не разглядеть направление. Где-то между крупными насыщенно-зелеными листьями пробивается слабый свет. Я вполне вижу, куда ставить ноги. А если и сбиваюсь с тропинки, по громкому шороху искусственной травы сразу же понимаю это и возвращаюсь на мягкую, будто резиновую, импровизированную почву.
Напоминаю себе, что все это лишь игра. В действительности ничего страшного здесь произойти не может, какими бы крутыми ни казались эти декорации. Мне просто нужно найти укромное место и ждать. Наверное, это все-таки будет скучно.
Но несмотря на все внутренние убеждения, мое сердце капитально разгоняется. Не уверена, что мой лечащий врач одобрил бы такие нагрузки. Мама точно не должна узнать, а лучше вообще никому-никому не говорить.
Тропинка быстро заканчивается. Я вынуждаю себя сойти с нее и шагнуть в заросли. Забираюсь в чащу настолько глубоко, насколько получается, и прислоняюсь к толстому стволу дерева.
Морально настраиваюсь на долгое и нудное ожидание. Однако едва я успеваю взять под контроль сердцебиение, со стороны тропинки доносятся чьи-то одиночные шаги.
Нападать или подождать?
Почему-то не чувствую уверенности в своих силах. Наверное, я не рассчитывала, что кто-то из Охотников так быстро появится. Мне нужно настроиться.
Он меня не найдет.
С тропинки меня не видно.
Он вернется назад.
Пусть идет.
Но Охотник, судя по звукам, сходит с тропинки именно там, где это сделала я, и, о Боже мой, направляется непосредственно к тому дереву, за которым я прячусь.
Сжимаю губы и задерживаю дыхание.
Он меня не увидит.
Он не может меня видеть!
Боже…
Парень обходит обвитый лианами ствол, шагает на меня и замирает. Он шумно дышит. И он… Кажется, будто он способен видеть в темноте и смотрит прямо на меня. Я же упорно пытаюсь не дышать. Но с каждой секундой, пропорционально тому, как в моих легких заканчивается кислород, возможность на торможение этой функции тает.
Ощущение того, что мое сердце от натуги разорвется, вынуждает меня разомкнуть губы и громко втянуть воздух. Невидимый Охотник, будто только этого ждал, резко делает еще один шаг и прижимает меня к неестественно колючему стволу.
Лица его я увидеть не могу, но чувствую запах. Он напоминает мне парфюм или одеколон, которым пользуется мой сводный братец. По крайней мере, чем-то похожим пахло у него в машине. Хотя могу и ошибаться, конечно. К сожалению, в ароматах мужских духов я не сильна.
Если это Кирилл, почему он молчит?
Только я собираюсь заявить, что он, очевидно, жульничал и слишком быстро меня нашел! Что я отказываюсь сдаваться! Что я сама беру его в плен! Как вдруг этот Охотник… кладет ладонь мне на живот и медленно скользит ею выше. У меня снова заканчивается кислород. Он будто выдавливает его из меня, проходя рукой по груди. От шока не то что выдать какие-то слова, пошевелиться не могу! Этот парень будто следы на мне оставляет и продвигается, пока не достигает шеи. Забирается ладонью мне в волосы и сжимает их в кулак.
Мое тело сотрясает дрожь.
Что происходит?
Мамочки…
— М-м-м… — все, что у меня вырывается, перед тем как губы неизвестного прижимаются к моим губам.
Боже, он меня целует…
Этот парень целует меня…
Парень меня целует…
Я чувствую прикосновение его языка на своих губах и всем телом вздрагиваю, не осознавая, что является тому причиной. Отвращение? Или удовольствие? Когда же его язык проникает в мой рот, я думаю, что это абсолютно точно не может быть Кирилл. Он бы со мной никогда так не сделал. А я даже думать о нем в этот момент не хочу!
Нет, это не отвращение. Его язык влажный, напористый и… вкусный. Он двигается с незнакомыми мне уверенностью и чувственностью. Кирилл бы таким страстным и ласковым быть не смог, я уверена.
Я не хочу о нем думать!
И я парализована.
Это, черт возьми, мой первый поцелуй. И я едва не лишаюсь чувств от охватывающих меня эмоций и какого-то неизведанного сумасшедшего взрыва гормонов.
Вцепляюсь пальцами в плечи парня. Бессильно скребу по грубой плащевке костюма ногтями. И он… Этот парень толкается ко мне всем телом. Вот тогда я реально паникую и задыхаюсь, впервые в жизни сталкиваясь с тем, что мне в живот давит эрегированный мужской половой член.
Упираюсь в плечи Охотника и отталкиваю его от себя. Он явно на такое не рассчитывал. Под воздействием моей силы слегка смещается, но тут же ловит и перехватывает пальцами мои запястья. Я мычу какое-то ругательство, он молча придавливает меня обратно к дереву. Наваливается всем своим весом и, игнорируя последующие звуки протеста, которые я издаю, несколько раз грубо толкается в мой живот членом и снова впивается в мой рот.
Если мое сердце не разорвалось от страха пару минут назад, сейчас самое время сделать это от какого-то странного, оглушающего и одуряющего волнения.
Парень не прекращает хозяйничать у меня во рту. Описывает там какие-то тантрические круги и сублимирует внутри меня сексуальную энергию. Откуда я это знаю? Он воспламеняет все мои рецепторы и подрывает нервные волокна. Он вызывает у меня обманчивое состоянии эйфории. Так не должно быть… Я не могу понять, почему мне это нравится. Умом ведь осознаю, что это неправильно! Но каждый раз, как его язык касается моего, внутри меня будто метеорит взрывается и разлетается по моему шокированному организму мелкой огненной крошкой.
Я не хочу это чувствовать. Меня пугает темнота, сила этих ощущений и то, что я, черт возьми, не знаю, кто этот парень!
Только вот, когда я пытаюсь отвернуться, он перехватывает мои руки одной рукой, а второй вцепляется мне в подбородок и продолжает терзать мой рот. Кажется, что он растирает мои губы до крови, а внутреннюю слизистую навеки заражает своим порочным вкусом. Себя я не ощущаю… Я не ощущаю ничего. Только его. Я чувствую только его.
Кто он? Кто?
И самое страшное, что я не знаю, чем бы этот поцелуй закончился, не услышь мы голоса со стороны тропинки. Лишь тогда этот парень отпускает меня. Отстраняется неохотно и еще какое-то время тяжело дышит мне в губы. Я по-прежнему его не вижу, но мне продолжает казаться, что он способен видеть в темноте.
Пока я, сгорая от стыда, мечтаю, чтобы кусок декорации за моей спиной расплавился от жара, который охватывает мое тело, и навеки поглотил меня, этот Охотник просто стоит. Проходит не меньше минуты, прежде чем он отступает и уходит так же быстро, как явился.
Что происходит? Почему он не вывел меня из укрытия? Может, это вообще кто-то чужой? Не из друзей Кирилла?
Чувствую себя так, будто надо мной надругались. Не могу ни секунды здесь находиться! Поэтому покидаю укрытие практически следом за чертовым таинственным срывателем поцелуев! И едва я выгребаю на тропинку, включается свет, и я сталкиваюсь лицом к лицу с Бойко.
Растерянно замираю.
Неужели это все-таки он был? Почему? Зачем? У него ведь есть девушка. А я… Мы… Мы — брат и сестра! Сводные, но… Так нельзя!
— Попалась, — выпаливает Кирилл и шагает ко мне.
И я с облегчением выдыхаю, понимая, что это все же был не он. Едва утешаюсь этими выводами, в ноздри ударяет тот же мужской аромат. И я вновь теряюсь в сомнениях. Нет, нет, нет… Нет же! Я просто надышалась и пропиталась им. Колебания воздуха вызывают ложные впечатления. Конечно же, я не могу почувствовать парфюм самого Кира, только потому, что в носу доминирует запах того парня.
Пока я строю свои теории, Бойко хватает меня за локоть и тащит туда, где, как я думала, заканчивается зал. Даже рассмотреть ничего не успеваю, несмотря на достаточно яркое освещение. Кирилл приволакивает меня к каким-то стеклянным кубам, и я, наконец, возвращаю себе возможность говорить.
— Я отказываюсь сдаваться! Ты меня случайно обнаружил. Нет, это я тебя нашла! Я требую перехода в команду Охотников!
— Заткнись, Центурион, — цедит он и смотрит на меня с особой степенью ненависти.
Да что я тебе сделала, придурок?
— Ну, уж нет, братец, — решаю стоять до конца. — Я не сдаюсь. Я умею находить выход их любой ситуации.
— Отлично! Прямо сейчас тебе придется найти выход из террариума, — выговаривает он и заталкивает меня в стеклянную коробку.
Вакуум плотно затягивает дверь позади меня, а я все еще не могу сообразить, что происходит.
Террариум? Он сказал, террариум?
Слева от меня раздается свистящее шипение, которое я, пожалуй, лучше проигнорирую. Нет-нет-нет… что-то подобное может быть только в кошмарных снах.
Боже, пусть здесь будут пауки, крысы, жабы… Кто угодно! Только не змеи!
Потому что перед змеями у меня нет шансов. У меня перед ними панический страх! Об этом все знают. Я не могу их видеть, даже на картинке. Когда мы в школе проходили класс чешуйчатых рептилий, у меня случилась истерика, потом обморок, и, в конце концов, меня увезла скорая. Да, это был седьмой класс, но я не хочу проверять свои реакции даже сейчас.
Запрещая себе вглядываться в густую и яркую зелень, резко разворачиваюсь к двери. Кирилл ухмыляется и указывает мне за спину. Я снова стремительно оборачиваюсь, мысленно готовясь столкнуться с каким-то чудовищем. Но упираюсь взглядом всего лишь в большой электронный таймер. Он мотает в обратном порядке, сигнализируя, что до какого-то события остается меньше двадцати минут.
До какого?
Я вновь заставляю свое тело вращаться. Смотрю на Кирилла, прикидывая, готова ли я его умолять выпустить меня отсюда. Он все так же ухмыляется и указывает в другую сторону за моей спиной.
Я совершаю еще один разворот и… К своему ужасу, замечаю свисающую с ветки огромную змею. Вижу ее виляющий раздвоенный язык, и сипящий звук повторяется.
Я не могу дышать. Я ничего не контролирую. Ощущаю себя дезориентированной. Из-за слез мгновенно теряю способность видеть.
Мое сердце убивает меня.
Нет, я не смогу бороться… Я просто не смогу… Я не выберусь…
Вместо поисков спасения, с рваным всхлипом размыкаю губы и истерически кричу. Кричу до тех пор, пока перед глазами не становится абсолютно темно.
«Ну, давай, борец. За новым сердцем. Ты уснешь, прежде чем я досчитаю до десяти. Раз, два, три, четыре, пять…»