Глава 32

Сафия

С отчаянием смотрю на Таира.

— Я не полезу в шкаф, как любовник из анекдота! — утверждает он шепотом, сложив руки под мощной грудью.

Напряженный, мощный, внушительный мужчина…

Я провела с ним волшебную ночь и, несмотря на то, что по моей вагине будто прошлись теркой изнутри, я бы все-все снова была готова повторить и… продолжить.

Уж слишком сладко крались пальцы Таира к заветному местечку…

Но теперь приперся мой папаша!

— Побуду в спальне, — говорит он и делает то, о чем я бы точно забыла.

Таир забирает свою пару обуви и куртку, унося в спальню.

Потом он еще подсказывает мне прибрать лишние приборы со стола на кухне. Словом, направляет, чтобы уничтожить следы того, что я была не одна.

Я отправляюсь в душ и ставлю все окна на проветривание.

Нарочно заставляю отца потоптаться под дверью, переодеваюсь… Таир в это время лежит на кровати и до сих пор… полуголый.

Лишь немного прикрыл одеялом пах, но как же соблазнительно смотрится все остальное.

Заставляю себя уйти, не решаясь поцеловать его напоследок.

Боясь в таком случае задержаться надолго.

***

— Ты долго открывала, кофе уже остыл, — цокает языком отец, входя в квартиру.

— Ты меня разбудил, я спала. И если утро все равно оказалось испорченным, я не стала себе отказывать хотя бы в удовольствии принять душ.

Смотрим друг на друга внимательно и настороженно.

Отец протягивает мне пакет, я ухожу в кухню, повернувшись спиной.

Пусть не ждет, что я растаю от утренних презентов. Со вздохом он отправляется следом, но по пути разглядывает квартиру.

— Неплохо. Думал, все гораздо хуже.

— Ну, конечно. Куда же я без папочки с мамочкой, да? — злюсь, всплескивая руками.

На что отец, поставив пакет на стол, отвечает:

— Да. Мы вложили в тебя много сил, средств на твое образование. То, кто ты есть, как выглядишь и чем занимаешься… Всем нам обязана.

— А еще ты сам порекомендовал Олеську. Мол, лучшего агентства тебе не найти, серьезный подход… Интересно, в то время ты уже шпилил ее?

— Не говори со мной в таком тоне! — повышает голос. — Я все еще твой отец и не стоит заглядывать в содержимое моих трусов.

— А я и не собиралась! — выкрикиваю в ответ. — Вот только вы сами… это вывалили. Прямиком мне в лицо!

— Не преувеличивай.

— Ты записан в телефоне моей подруги, как любимый! — бросаю с обвинением.

— Давай позавтракаем, — невпопад говорит он и чуть-чуть морщится. — Слышать не могу, как у тебя урчит в животе. Ты хоть что-нибудь себе готовишь? Или в столовках питаешься и травишь себя всякой дрянью?

— Не надо делать вид, будто тебе не плевать.

— Мы слишком много возились с твоей непереносимостью и аллергией, чтобы потом…

— А теперь я взрослая и сама решаю, ясно? Что есть и как есть. Готовить это самой или покупать в магазине!

— Только когда ты сама готовишь, можешь быть уверена, что продукты чистые, — вздыхает отец.

— Может быть, после последних новостей о своей семье я очень хочу получить отек Квинке? — возражаю я.

Громко стучит по столу чайная чашка.

Та, что совсем недавно была вымыта мной и оставлена на мойке.

Следом за ней грохочет вторая — отец достал ее из шкафа. Но перед тем, как громыхнуть ею о стол, задумчиво на нее посмотрел и только потом щелкнул кнопкой чайника и поставил вторую чашку на стол. Решил разлить напиток по чашкам или подумал, что лучше выпить горячий чай, чем остывший кофе?

— Все кончено. Это раз. Я люблю твою мать. Это два. Мы все обсудим, и ты не скажешь ей ни слова.

— Это, должно быть, три? — смотрю в широченную спину отца с ненавистью.

— Да.

Он, наконец, оборачивается и смотрит мне прямо в глаза. Впервые в его взгляде за сегодня мелькает что-то похожее, на раскаяние и сожаление.

— У нее онкология, Сафия. Не усугубляй.

Будто удар под дых. Я опускаюсь на стул.

Чувствую, что он не врет, нет… В нашей семье слишком трепетное отношение к здоровью, черт бы его побрал!

— Я не знала.

— Она не хотела рассказывать. Мы подумываем над самым подходящим вариантом лечения. Да, все равно станет известно со временем. Но не сейчас, и она сама решит, когда рассказать детям.

— Поэтому ты завел любовницу?

Чайник закипает, мой отец побагровел лицом.

— Включи свои хваленые мозги, Сафи! О болезни стало известно совсем недавно! — говорит раздраженно. — Интрижка появилась раньше.

— Почему?!

— Потому что мог, — звучит ровный ответ. — Потому что многие так живут. Потому что заскучал и считать, что мы слишком рано поженились и окунулись в родительство. Потому что в моей жизни всегда было много обязанностей и совсем мало времени оставалось на маленькие прихоти для себя самого. Служба, семья, быт, ответственность… Да, я настоял на браке, когда мои были против, да, сам выбрал, да, любил, а потом детишки… Заботы, проблемы. Семейный быт, в который мы влетели, будучи еще молодыми и горя, как кометы. Нам пророчили быстрый развод, расставание. И, может быть, если бы не чистой воды упрямство, именно так все и случилось бы. Жизнь в раннем браке с детишками, это не сахар, котенок.

Господи… Он сто лет так меня на называл! Еще с самого детства!

Какого черта напомнил?

И я тоже вспоминаю, как я терлась об его грудь носом, изображая мурлыканье, когда он возвращался с работы, даже тот самый запах помню…

— Было бы честно развестись, а не обманывать и играть в счастливого отца семейства и хорошего мужа.

— Кто сказал, что я разыгрываю счастье в семейной жизни? — уточняет отец. — Жизнь чуть сложнее, чем тебе кажется. В ней не все черно-белое.

Так и хочется сказать: тьфу!

Тошнит от его серой морали…

— Ну и развлекался бы дальше! — вырывается из меня. — Зачем ты мне все это объясняешь? Чтобы я, что…

— Чтобы ты не спешила ломать выстроенное годами. Да, у меня была интрижка, как у многих мужчин моего возраста и положения. Но последние события здорово меня встряхнули, и я понял, что на самом деле ценное, а что — просто развлечение. Поэтому… Интрижки больше нет, и с Олесей меня ничего не связывает.

— Кроме того, что она была еще и моей подругой.

— Была. Ты сама это подчеркнула. И позволит ли тебе совесть с ней дружить, зная правду?

— Нет-нет! Прекрати, я знаю, что ты пытаешься сейчас сделать: избавиться даже от малейшего следа этой девушки в семье! И перекладываешь на меня ответственность за свою интрижку. Это низко. И потом, что ты такого приказал ей сделать?

— Не понимаю, о чем ты.

— Ты спросил, сделала ли она то, что ты ей велел? Вот, о чем я спрашиваю.