Глава 47

Сафия

— Привет, ты как?

Олеся садится напротив и с аппетитом смотрит на мою тарелку с салатом.

— Извини, начала без тебя. У меня аппетит волчий. Все сидят кругом, жуют, и я не вытерпела просто сидеть и ждать, мусоля чашку чая.

— Выглядит аппетитно. Как «Цезарь»? Нормальный?

— Вроде бы да. Честно говоря, я такая голодная, что даже лапшу из пачки запарила бы кипятком и съела с огромным удовольствием.

В памяти еще жив леденящий душу страх, когда ко мне «подошли» и отвели в сторонку для разговора. Я шла на полусогнутых к машине, поддерживаемая с двух сторон, а потом меня стошнило на весь салон и я грохнулась в обморок, чем, кажется, перепугала двух мужчин, следовавших по обе стороны и водителя.

На меня не давили, просто обрисовали ситуацию, но меня затошнило снова, как будто токсикоз вернулся, тогда мужчина, сидевший рядом с водителем обернулся и деловито поинтересовался: беременна ли я?

Мне оставалось только кивнуть, потому что не было уже смысла врать. После этого мне дали время привести себя в порядок, переодеться, потом мы пересели в другую машину и ехали гораздо медленнее, с приоткрытым окном… Неспешно наматывали круги по городу…

Ясно стало одно: меня снова будут мурыжить по делу Харитонова. Таир усердно отмазывал меня от подозрений в этом деле. Но когда я необдуманно написала его жене, обозначив связь между нами, этим заинтересовались другие люди, и развернули кампанию против Таира с лозунгом, что он отмазал любовницу, запачканную в подозрениях, и, может быть, сам нечист на руку в этом отношении… Теперь против него ведется серьезное внутреннее расследование, и я нахожусь тоже в подвешенном состоянии, пока они не убедятся, что он чист и доведет дело до конца.

Страшно ли получить такой серьезный знак вопроса над собственной головой? Безумно страшно!

Но в то же время в этом появилась некая определенность — из города не уедешь. По заверениям главного, так я про себя назвала того, кто говорил со мной, доказательств моей причастности нет, только косвенные подозрения, но проверять все равно будут. И лучше не рыпаться, а просто подождать, пока все разрешится.

— Разрешится ли? Сколько месяцев это уже длится?! — воскликнула я в отчаянии.

— Такие дела иногда годами тянутся. Но Таир уже почти у финальной точки. Амбициозный… — мне показалось, что Главный усмехнулся как-то по-доброму в этот момент. — Тем более, думаю, совсем скоро он поймет, что есть еще один весомый аргумент рыть носом землю усерднее и результативнее.

Понятия не имею, какой это был аргумент. Тогда от страха я плохо соображала. В тот вечер меня отпустили и назначили встречу, чтобы я снова дала показания. Шла с ощущением, будто сердце выпрыгнет из груди, в памяти был жив прошлый допрос, когда меня пытались словить на каждом слове, переиначить все мои фразы и придать им смысл, который я туда никогда не вкладывала.

Но на сей раз все было иначе. Допрос напоминал беседу, очень внимательную, но все-таки без беседу, без скрытых угроз в каждом предложении…

Страх отпустил не сразу.

Признаться честно, он еще присутствует во мне…

Но в то же время наступил момент, когда понимаешь: все, дальше пока никуда, и это странным образом успокоило взвинченные нервы.

Честно говоря, я устала бегать и хотела бы осесть на одном месте, вить гнездышко для себя и малыша. Спонтанный побег выпил из меня немало сил.

Я была неправа, решившись бежать после встречи с Таиром…

Но не собираюсь приносить извинения ему или его жене…

Комментарий уже удален, и я больше не захожу на ее страничку, и как между собой супруги решают этот вопрос, мне плевать.

С меня хватит…

Я хочу спокойно родить и мне плевать, кто и что об этом подумает…

Как только внутри мелькнула эта мысль — быстрая, как молния, но яркая и чистая, так мне сразу же полегчало.

Ничего Таир сделать уже не сможет, вот так! Ребенок есть, и он никуда не денется. Но сообщать Таиру о ребенке я не планирую.

Если сам как-нибудь узнает, ладно. Не захочет знать, как я живу после его очередного появления, тоже ничего страшного…

Он врал, я была неосторожна и тоже тянула его в тайный роман.

Теперь у меня есть ребенок и понимание, что я все сделала правильно. Хотя бы потому, что теперь я точно знаю: не пропаду и без связей своего папочки, и ощущение токсичной семьи меня больше не травит.

Возможно, я даже буду почаще писать Аделине и расскажу что-нибудь о себе и не стану строчить в ответ дежурные отписки…

Или ничего не расскажу до рождения малыша.

Еще не знаю, но знаю точно, что решение будет за мной, и никто на это не повлияет.

Плюс я рада, что рядом есть и остался близкий человек.

Это я про Олесю…

Она здорово меня поддержала, и теперь помогает, мы общаемся, вместе искали мне квартиру, я осталась довольна вариантом и сейчас присматриваю детскую мебель…

В жизни появились трогательные заботы о жизни маленького человечка, и все прочие глобальные сомнения и страхи оказались будто в затмении.

Оказывается, выбрать ту самую кроватку так же глобально важно, как решить, что делать с разбитым сердцем, а желание не ошибиться может быть велико и затмевать желание насолить в ответ хоть кому-нибудь…

Поэтому, наверное, мне близка позиция Олеси, и я поняла подругу намного лучше, когда сама оказалась в ситуации, отчасти схожей с ее ситуацией. Я тоже оказалась любовницей женатого мужчины. Просто она узнала и ждала, что он оставит семью, а я узнала и захотела уйти…

Я до конца не уверена, как бы поступил Таир, узнав, что я беременна, и, честно говоря, не хочу знать.

Просто опасаюсь заглядывать в замурованную дверь.

Живу с тем, что есть, и пусть меня не все устраивает, но это гораздо лучше, чем ничего и тотальное разочарование, какое было у Олеси.

***

Мы сидим обедаем, кто-то звонит Олесе. Она отвечает с легкой улыбкой, но взгляд меняется буквально через секунду. Она протягивает мне телефон:

— Это тебя. Он, — коротко говорит, не называя имени.

Но я и так понимаю, о ком идет речь.

Таир.