Глава 59
Сафия
Я не в восторге от идеи поговорить с отцом. Теплых отношений нет давно, как и веры в семью… Теперь я гораздо ближе общаюсь с сестрой, чем когда мы жили все вместе.
Со стороны наблюдаю, как родители сестру тоже по-своему контролируют. Раньше я думала, что она ими крутит, как хочется ей самой, но теперь понимаю, что это не так. Иногда Аделина позволяет себе шалости и выходки, которые сходят ей с рук, но она исключительно их девочка и шагу в сторону без родительского разрешения не ступит. У Аделины удачно прошла операция, сейчас реабилитация полным ходом, и родители познакомили ее с высокопоставленным чиновником из посольства… Укрепляют связи, я не удивлена, что именно они решают, с кем в итоге быть Аделине. Пока на горизонте не было выгодной партии, родители не вмешивались, но теперь взялись плотно… Аделине нравится тот, за кого ее сватают. Он старше, состоятельный, с хорошими связями. Наверное, меня тоже ждало выгодное замужество, если бы не не виток судьбы… Брата контролировать сложнее, он упорно не поддается «дрессировке» и выходит на связь с семьей, в лучшем случае, один раз в полгода. Последний раз, когда я ему звонила, Сергей вообще меня не узнал… Поздравил, конечно, с новостями. Теплого общения не вышло. Он слишком давно уехал от нас…
Я всегда считала нашу семью идеальной, образцовой. Выходит, что я ошибалась. Семья Литвиновых ничем не лучше прочих, если присмотреться, все те же человеческие страсти кипят внутри… Где-то играет спесь, жадность, жажда наживы, местами подлость выходит на первый план… Тем не менее, родители пекутся обо всех нас. По-своему.
И, даже причиняя боль, уверены, что поступают так во благо.
Когда я узнала, что за многими нашими с Таиром бедами, стоял именно отец, уже не удивилась. К тому времени я уже знала, какими методами он действует и во имя каких целей…
Отец гордится тем, что выбрал семью, а не любовницу, но мне кажется, он просто струсил. Иначе бы в его сообщении мне не проскользнуло ехидное и ни к месту брошенное: «Подружке передай горячий привет!»
Злится до сих пор. За собственный выбор… Может быть, где-то не согласен, но совестью и чувствами он уже поступился во имя комфорта и под давлением страха остаться ни с чем, с пустыми руками!
И вот теперь… учитывая весь груз нашей непростой истории, он вдруг хочет поговорить.
Я с родителями так-то и не разговариваю, максимум в переписке отвечаю. Однако теперь они узнали о внуке и хотят поговорить.
О чем?
О нашем, родственном? Или это будет беседа, которая мне не понравится? Снова интересы свои будет продавливать?!
— Ты не обязана с ним говорить.
— Когда-нибудь придется.
— Кто тебе такое сказал? Забей. Ты хочешь говорить с ним после того, как узнала, что именно он стоял за множеством пакостей, что ему опрокинуть того, кто помешал его корыстным планом было важнее, чем счастье его собственной дочери? За своими амбициями он не видит цены, которую пришлось принести. Если ты не хочешь говорить, а ты не хочешь, — убеждает Таир. — То ограничься простым СМС, сложный телефонный предоставь мне.
Он протягивает руку, и я вкладываю в его протянутую ладонь телефон.
Таир прав…
Я не хочу.
Может быть, это малодушно или слабо, но мы учимся друг друга любить даже слабыми и неверными, ошибающимися и капризными.
Позволяя быть неидеальным…
Да, не хочу. Да, не желаю…
Да, хочу побыть иногда принцессой, за которую решает проблемы ее мужик, и мне очень-очень нравится, как он это делает.
Позволяя Таиру развернуться и выйти с телефоном в руках, чувствую, как меня переполняют эмоции возбуждение.
Его решительность и уверенность в себе так заводят.
Если Таир вернется до того, как Самир проснется на кормление, может быть, еще раз успеем?
***
— Твои родители хотят увидеться с внуком. Сложили оружие и вывесили белый флаг, — коротко резюмирует Таир, вернувшись.
Он пробыл в другой комнате довольно долго. Чувствуется, что разговор был не из простых. Плечи напряжены, челюсти крепко сжаты.
Наши исходные данные не самые благоприятные, а родственные связи… еще сложнее.
— Мы поговорили, — отвечает Таир. — Предупредил, чтобы умерили свой пыл.
Выдыхаю.
— И?
Он разводит руками.
— На удивление, права не качали. Зубы спрятали… — улыбается. — Скучают по разговорам с дочерью. Интересуются внуком.
Таир делает паузу:
— Кажется, реально интересуются. Почти, как мои… Сначала были в шоке, а теперь донимают «покажи-покажи». Если захочешь, когда сама захочешь и будешь готова… Я не против общения на расстоянии.
— Переживаю только за то, безопасно ли это.
— И? — мягко подталкивает.
— И пока не хочу с ним говорить о Самире. Не хочу и носа высовывать за пределы… — очерчиваю рукой невидимые границы нашего личного пространства.
Может быть, позднее захочу всего этого — выходов в свет, больше общения, работы, друзей… Знакомства с новыми родственниками и налаживания разорванных связей. Пока я ничего из этого не хочу. У меня такое чувство, будто беременность на стрессе и сложные роды выпили из меня почти все силы, а тех, что осталось, хватает только на очень-очень узкий круг самых близких. Таир это понимает и распахивает объятия для меня, терпеливо дожидаюсь, пока я восстановлюсь настолько, чтобы снова жить без оглядки. Пока не получается, и я по капле напитываюсь уверенностью и любовью в ежедневной приятной рутине и заботе о нашей семье.
— Не хочешь, не общайся. Никто не заставит и слова против не скажет. Я подстраховал нас. Одно неверное движение и о благополучной сытой жизни за границей можно забыть. Я не хочу воевать, но не стану церемониться, если потребуется. И я целиком на твоей стороне. Всегда…
— Спасибо. Люблю тебя. Сильно люблю, — говорю ему со слезами, выступившими на глазах.
— Я тоже тебя люблю, — на полном серьезе отвечает Таир. — Даже не сомневайся, как сильно.
***
Спустя четыре года
— Волнуешься?
— Еще бы. Вернуться после декрета к работе оказалось не так-то просто, — признаюсь я. — Первое время мне казалось, что мои извилины существенно выпрямились и сократились в количестве. Я безбожно отставала и делала ошибки.
— Да? — интересуется Аделина. — А папа говорил, что твой первый же сольный проект блестяще стартовал.
Если бы кто-то около пяти лет назад подошел ко мне в клубе и шепнул, что я буду легко и непринужденно общаться с сестрой, как с подругой, я бы им не поверила. А если бы этот некто добавил, что наглый брутальный тип, накачанный тестостероном, станет отцом моим мальчишкам, я бы посчитала его чокнутым…
Однако теперь у нас вот такая жизнь — я тесно общаюсь с сестрой. Аделина несколько лет назад вышла замуж. Некоторые договорные браки могут быть очень даже счастливыми, недавно они с супругом решились завести детей, использовали суррогатную мать, которая выносила двойню. Теперь у Аделины большой, динамический мамский блог, и я даже не представляла, что моя разбитная сестренка так глубоко уйдет в это с головой и изменится в лучшую сторону.
На презентации собралось немало близких. Муж Аделины живо обсуждает что-то с Мусой, у восточных мужчин, кажется, свои интересы. Но старший брат Таира даже среди оживленного разговора находит свободное мгновение, чтобы взглядом очертить фигуру жены, она снова беременна. Уже третий ребенок в их семье… Мы довольно тесно сдружились, и несмотря на то, что Агата и ее подруга Галя, значительно старше меня, находятся общие темы для разговоров, иногда так здорово оставить все большое семейство и прошвырнуться чисто в женской компании.
— Он тобой очень гордится, — подчеркивает Аделина. — И мама тоже.
— Ага. Вот только она не прилетела, а сослалась… На что она там сослалась? Уже из головы вылетело.
— Знаешь, на этот раз все реально. Я сама вожу ее на химиотерапию. Рак яичников… — омрачается на миг Аделина.
Какая ирония судьбы… В прошлом родители солгали, мнимой болезнью мамы заставив меня промолчать и не раздувать скандал. Теперь спустя несколько лет реальная болезнь настигла…
Но я все-таки думаю, что причина в Олесе. Я тесно дружу с ней, и моя подруга со своим супругом тоже здесь, мама до сих пор не простила ни затянувшуюся интрижку отца, ни того, что я, по ее мнению, предала интересы семьи, продолжая тесно дружить с любовницей папы…
— Знаю, что гордится.
— Потепление не намечается?
— Мы общаемся. Я подпускаю его к мальчишкам. Разве этого недостаточно?
Аделина поднимает руки, мол, сдаюсь. Я же взглядом нахожу отца. В прошлом мне хотелось, чтобы он обязательно потерпел крах, но он до сих пор успешен, правда, занимается делами в тысячу раз осторожнее, зная, что Таир присматривает за ним. Поэтому все чинно-гладко… Мы все-таки общаемся, но довольно прохладно, и я не разрешаю родителям брать наших сыновей. Они могут навестить нас, но исключительно в гостях или мы иногда бываем проездом. Поскольку живем в разных странах, визиты крайне редкие и больше напоминают светские. Теплоты давно не осталось, и я не спешу это исправить. Потому что не могу доверять без оглядки… Не все можно простить! Не все удается забыть, на подкорке вшита осторожность в некоторых моментах.
— Просто я отдуваюсь за двоих, — ворчит Аделина. — Они разбаловали наших девочек.
— Когда-то я отдувалась за нас двоих, теперь твоя очередь, — шучу я.
— И не поспоришь, — вздыхает сестра.
— Извини, мне пора. Вот-вот начнется. Хочу повторить приветственную речь.
— Ты выступишь блестяще, — поддерживает сестра.
Пора занять свое место в первом ряду. Помощница сверяет расписание, вносит уточнения. Ко мне пробирается Таир.
— Есть нюансы. Ансар не будет выступать…
— Вот как? — хмурюсь. — Почему? Что за косячный мужик? Раздражает! Мало он мне проблем сделал?! — смотрю с возмущением на Таира.
Сосватал, что называется, своего родственничка в качестве хорошего специалиста для продвижения.
С ним было приятно и легко сотрудничать.
Но и проблем прибавилось…
Мало того, что меня ждала некрасивая сцена ревности… со стороны его пассии.
Забавно, что меня посчитали чьей-то любовницей! Вот только я любовница лишь для одного мужчины — собственного мужа. И пусть извинения принесены, но, как говорится, ложечки нашлись, но осадочек остался.
— Опять бабы?! — спрашиваю я.
Некрасиво, наверное… Когда женщина говорит о других — бабы. Но Ансар этот, конкретно, ловелас… совсем запутался. То одна невеста, то уже другая… Жена!
— Пусть держит личную жизнь подальше от моего бизнеса. Стартовая презентация, а у меня и здесь сложности от твоего родственника. Вот правду говорят, не делай бизнес с близкими. Я найду другого специалиста, так ему и передай.
— Саф, все серьезно. И не бабы тому виной. Главное, что на тебе это никак не отразится. Твой проект успешен, презентация выйдет шикарной.
— Уверен, что не отразится?
— Конечно, нет. Напротив, все гости будут рады, что выступление очередного умника пройдет мимо их ушей. Увы, но большую часть интересует коммерческая выгода и бокал шампанского. И закуски. Разумеется…
— Вот так взял и… Сравнил мой проект с каким-то канапе! — нервничаю.
— Всего лишь говорю, что они в этом не разбираются, только и всего. Эй… Не нервничай. Все пройдет гладко… С меня сюрприз.
— Какой?
— В спальне получишь?
— Повяжешь на член бантик?
— Если ты хочешь и если тебя это успокоит… Будет красный бантик, — усмехается.
— Пусть будет красный. Обожаю открывать подарочки…
Таир дарит мне поцелуй, и я выдыхаю: все будет хорошо, когда Он рядом.