Глава 9. Раздвинь и расслабься

Диана

Хуже любви безответной – только любовь взаимная. Как у нас с простыми углеводами.

Когда мы смотрим друг на друга – я на них сквозь стекло витрины, они с блестящих чистотой полок на меня – это настоящая химия. Красный бархат манит прослойкой из ягодного конфитюра, авторские эклеры разнообразием цветной глазури, а та́рты величественными пиками из французской меренги. Я почти ощущаю на кончике языка кислинку свежих ягод с поверхности модного тирамису, кремовую текстуру сливочного сыра в чизкейке "Нью-Йорк" и хрустящую основу в карамельной корзиночке, сверкающей ровными краями-зубчиками.

Необратимые химические процессы уже запустились в моем организме, сжав желудок, пустив обильное слюноотделение и затуманив мозг. Все второстепенные потребности в жажде внимания, любви и ласки затмеваются одним желанием: забить себя сахаром и углеводами до сладкой истомы и полной отключки сознания. Как в старые добрые.

Заканчиваю протирать стекло витрины от детских пальчиков одного любопытного двухлетнего создания и возвращаюсь за стойку. Худшего места работы и не придумаешь. Добровольный мазохизм. Пытка изголодавшегося организма. Диснейленд для астматика.

Знать бы ещё, что все не зря.

Артем уходит спустя пару минут после Яны. Удостаивает меня кивком головы и скользящим взглядом по лицу. Словно незнакомку. Держала его на крючке, держала, а он сорвался и рванул на нерест за более крупной рыбой. Ничего не выходит. Меня слишком мало в его жизни, отчаянно недостаточно перед глазами. Нужен запасной план.

И поесть.

– Завтра выходит Вероника, – ко мне за стойку ныряет Эдгар, берет чашку и делает себе эспрессо. – Тебя в какую смену поставить с утра или с обеда?

– Лучше с обеда, – тут же оживаю я. Так я смогу по утрам посещать спортивный клуб Артема.

– Окей, – кивает он. – Ты молодец, хорошо справляешься, – звучит неожиданная похвала.

Я отрываюсь от сверления двери и перевожу взгляд на нашего экзотического администратора. Он помешивает сахар в чашке и подносит ее к губам, не отрывая пристального взгляда от меня.

– Спасибо, – выдавливаю я под прессом темных-темных глаз. Я должна сказать что-то ещё? Типа: "буду стараться!" Или: "я способная!"

– Надо убрать свечи. И протри столы, пока никого нет, – переходит он на рабочие вопросы.

– Но там же никто не сидел ещё, я с утра протирала.

– Мальчик, – прищуривается Эдгар. – Надо протереть.

– Хорошо, – я послушно киваю, вытаскиваю из-под стойки тряпку и полироль и проскальзываю мимо Эда в зал.

Ещё одна вещь, которую я уяснила за время работы здесь: в кофейне всегда есть работа. И делать кофе – это только сорок процентов от обязанностей бариста. В несколько ходок отношу свечи в кладовую, захватив пакет с лампами, который принес Артем, протираю столы, за которыми сидел маленький шкодник, и на одном из стульев замечаю телефон. Кто-то забыл или выронил.

Для таких находок у нас под кассой стоит специальная коробка. Отношу увесистый смартфон туда и принимаюсь перемывать турки, которые использовали с утра для варки кофе в экстремальных условиях.

Эдгар снова вернулся за свой столик в углу и уткнулся в ноут. Возле него скопилось уже три кружки кофе, и я начинаю всерьез переживать за его сердечно-сосудистую систему. Он же фигачит крепкий эспрессо, как пятилетний ребенок карамельки.

В разгар очередного наплыва посетителей из-под стойки раздается настойчивая трель. Вполне возможно, потерянный телефон разыскивают. Я вытаскиваю коробку, на экране смартфона высвечивается жирный рыжий кот с сигаретой во рту и подпись "Серый".

– Да, – отвечаю на вызов, прикладываю телефон к уху, зажимая плечом, и возвращаюсь к карамельному Макиато на заказ.

– Кто это? – звучит голос, немедленно вызывающий мурашки на руках.

– Диана. Ты забыл свой телефон в кофейне, – пытаясь унять пульсирующее в горле сердце, говорю я.

У меня в руках его телефон! Его телефон!

– Отложи его куда-нибудь, я к вечеру заеду.

– Конечно.

Всё-таки мама шаманит последние дни. Ее энергетические призывы, талисманы на удачу и вся сопутствующая лабуда работает. Вселенная просто раскрыла свои объятия и одаривает меня с ног до головы, с ног до головы.

У меня в руках фантастический козырь. И метод воздействия, если все разыграть верно.

Отношу телефон в подсобку, тщетно пытаюсь разблокировать, чтобы позвонить на свой телефон, и, не добившись результата, забываю о нем на несколько часов. Если с утра идёт поток клиентов "на вынос", то к вечеру преобладают "сидельщики". Из тех, кто вваливается шумной компанией, чтобы сделать фотографии с фирменными стаканчиками в руках, и тех, кто будет цедить одну чашку кофе, сидя напротив подруги часами. Ещё есть редкие залетные гости в виде задумчивых женщин у окна и неловких парочек, явно встретившихся впервые. В такие часы в кафе всегда очень шумно и много работы, а после, когда зал пустеет, остаётся какое-то послевкусие пережитой катастрофы. Облегчение. Радость.

Когда в дверях наконец-то появляется Артем, Эдгар уже свалил домой, не побоявшись оставить на меня закрытие кафе. А из посетителей остаётся только несколько ребят, моих сверстников, явно из постоянных. Они были здесь вчера и позавчера, а сегодня один из них недвусмысленно клеился ко мне, заказывая ванильный Раф. Хотелось засмеяться и популярно объяснить, что ваниль – это не мое, но я лишь сдержанно улыбалась и делала кофе. Нельзя лишаться постоянных клиентов.

– Твой телефон у меня в заложниках, требую выкуп, – насмешливо говорю Супермену, не успевшему открыть рта.

Он устало улыбается, явно не впечатленный моей шуткой. Кладет руки на стойку и наклоняется ко мне.

– Ты когда-нибудь пробовала работать без рук?

Я машу головой из стороны в сторону и расплываюсь в насмешливой улыбке.

– Но однажды, – энергично трясу пальцем в воздухе. – Я работала без голоса. Надо было раздавать флаеры одной конторы и кричать "Раздвинь и расслабься!" В общем, повезло мне накануне проораться на одном концерте и лишиться голоса. Иначе "гениальный" маркетинговый ход мог довести меня до каталажки! Правда, денег мне тоже не заплатили.

– Я стесняюсь спросить, а что ты рекламировала? – тихо смеётся Артем.

– Раскладные диваны.

Усталость на лице Супермена стирается широкой улыбкой. Ну вот, другое дело. Видишь, Артем, тебе нужен кто-то, умеющий веселить! Тебе нужна я.

– Это гениальный рекламный ход, – вдоволь отсмеявшись, говорит он.

– Сделать тебе кофе? – заботливо спрашиваю я. – Это последние клиенты, – киваю на собирающихся на выход парней. – Закрою кафе и…

Многозначительно замолкаю. Пусть понимает это "и" как хочет.

– Нет, мне нужно ехать. Где мой телефон?

– В подсобке, – разочарованно киваю на служебный ход.

Артем коротко кивает и скрывается за дверью. Буквально через минуту слышится его громкий голос: где именно?

Бросаю вежливую улыбку любителю ванильного Рафа, последним покидающему кафе и разворачиваюсь к служебному помещению.

Явная близорукость Артема мне только на руку.