Глава 24
Ангелина
— Мама, все хорошо. Я неплохо устроилась на новом месте, правда.
— А покажи мне еще раз ванную комнату. Там подвесной потолок как будто посередине провис пузырем и пятно подозрительное. Чувство, что эту квартиру то и дело топят соседи.
— Тебе показалось, мам. Ничего подобного, правда.
— Вид из окна удручающий.
— Ерунда. Обычный спальный район… Неплохая квартирка, и довольно.
Мама спрашивает еще и еще….
Такое чувство, что она придирается и нарочно выискивает недостатки. О чем я, в итоге не выдержав, прямо спрашиваю ее.
— Мам, я понимаю, ты не в восторге от моего внезапного отъезда. Но неужели ты не понимаешь, что мне это было нужно! Пожалуйста, не стоит меня расстраивать. Ты же специально окрашиваешь все в темные цвета…
— Нет, не специально. Просто так получается. Ты уехала, и я совсем одна, — голос дрожит. — Можно я приеду? На недельку, не больше. Разведаю обстановку…
— Ты плачешь, что ли?
— Нет-нет… Просто полынь зацвела.
— Не знала, что у тебя аллергия на полынь.
— Вот и я не знала, — шмыгает носом. — Целый день нос не работает, глаза на мокром месте. Старею, видишь… Болячки вылазят. Еще и температура как будто… Наверное, это климакс! Я уже почти бабка… Я уже была бы бабкой…
— Мама, хватит! Что за хандра?! Какая бабка? Ты себя в зеркале видела?
— Видела с утра. Пеструшку какую-то. Сначала не поняла, кто это, а потом думаю: Анастасия, это же ты.
— Я не знала, что ты так сильно будешь хандрить из-за моего отъезда, — расстроилась я. — Не хотела, чтобы ты бросала насиженные места, бизнес… Это было бы очень эгоистично с моей стороны.
— Ладно, я в порядке. Просто скучаю.
— Да? А мне девочки написали, что у тебя кто-то появился.
Мама закашлялась.
— Ка-ка-кие девочки?
— Полька. С работы. Ты знаешь, она недавно решила вложиться в инвестиции, спрашивала совета. Мы чуть-чуть переписывались, и она сказала, что у тебя кто-то есть. Ухажер постоянно приходит.
— Бред. Она ошиблась… Это… новый… партнер.
— Да?
— Да. Ладно, уже довольно поздно. Я пойду выпью свои старушечьи таблетки и пойду спать. Целую!
***
Вот мама!
Она что-то от меня скрывает и, кажется, дело не во мне.
Или не совсем во мне.
Я не припомню, чтобы она плакала из-за меня при мне. Нет-нет, она всегда была поддержкой, моей опорой. Могла поплакать украдкой, это в порядке вещей. Но всегда поддерживала меня.
Что-то здесь не так…
Ухажер какой-то.
Полька много не рассказала, просто поделилась, что мужчина симпатичный, темно-русый. Больше ничего не было сказано…
Интересно, кто бы это мог быть?!
Нет, у мамы точно кто-то появился! Иначе бы она так поспешно не бросила трубку. Или не появился, но очень этого хочет…
Как сложно…
Я бы поняла, если бы мама шагнула дальше, но ей непросто забыть и отпустить память об отце. Иногда мне кажется, что она нарочно приплетает его почти всюду, словно боится, что его образ поблекнет и станет лишь тенью.
***
Прощать Толика я не собиралась.
Но нет-нет, да и посматривала на его страничку в сети. Раньше он был активным, но сейчас я поняла, что он давно не обновлял свой профиль. Практически с… Да вот с тех самых пор, как мы снова встретились! Надо же… Все никак не наиграется, клоун! Актеришка…
Изображает из себя что-то.
Стоило мне подумать о нем, как я снова начинала злиться.
От того, что губы горели памятью его поцелуев, и сны не переставали быть яркими, эротичными…
Он и я… Снова мы… В отражении зеркал, выстроившихся до самого горизонта.
Сумасшествие, которое должно было прекратиться.
О флешке я и думать забыла, но потом как-то раз убиралась на столе и стряхнула ее случайно.
Едва на глаза попался оранжевый… будто нарочно… колпачок, я вспомнила, что флешку мне дала мама.
Со словами, мол, это ее убедило.
Даже ее убедило, а я-то знала, как она всеми фибрами души возненавидела Красавина и даже поговаривала, мол, если бы не верила в карму, обязательно навела бы на говнюка смертельную порчу…
Открыть?! Или не открывать!
— Решайся! Что ты теряешь, дурочка?! — восклицаю в сердцах и ставлю флешку в ноутбук.
Там всего одна аудиозапись. Но чтобы ее послушать, мне понадобилось добавить себе храбрости.
В виде пары бокалов вина.
Потому я начала слушать и несколько раз была близка к тому, чтобы разбить экран ноутбука.
Послушала все, не поверила…
Вернулась в начало.
Перемотала.
Поставила на паузу…
Принялась бродить по квартире, чувствуя себя в ловушке.
Прошлое не отпускало, оно висело на душе камнем.
Психологи не лечат души, не избавляют от боли, лишь помогают с ней примириться, но когда так накатывает… Все оказывается бессильным.
Я послушала всю запись.
От и до, несколько раз, и расплакалась от обиды…
Что я сделала плохого этой дуре Ирине?! Ну, что? Просто оказалась предметом спора двух мужиков… Он влюбился. Я — тоже… И по нам обоим прошлись пулеметной очередью из зависти и злобы…
Как я ревела, ой… Умылась слезами и соплями, пока глаза не опухли.
Так горько… Так больно…
Простила бы я Толика, расскажи он мне сам о споре?
Несомненно.
Если бы он был со мной откровенен, если бы сам покаялся…
Если бы не дурацкий тотализатор.
Если бы не эти насмешки и обсуждения…
Если бы не…
Столько всего…
Целая пропасть может образоваться за одним дурным поступком.
Под откос полетели жизни и… о, мне не жаль было эту суку…
Мало…
Мало по ней прошелся Красавин!
Я винила себя за то, что подставила его, чувствовала себя грязной обманщицей, но, выходит, я была просто не в силах тогда ему навредить.
Причиной увольнения стала сама Ирка. До чего же мерзкая и двуличная тварь: ведь он после меня снова ее трахал!
Он ее трахал, а она… сама же подставила его, и не поморщилась.
Что в головах людей? А что в их сердцах? Пустоты, как в каменных пещерах…
Внезапно понимаю, что я не хочу сама стать пустым местом и больше не в силах хранить камень обиды за пазухой, но есть еще кое-что.
То, о чем должен знать Красавин.
И я просто отправляю ему свою выписку.
Ту самую, о выкидыше…
Доставлено.
Прочитано…
И долгое-долгое молчание в ответ..