Глава 29

Иван

«Срочно приезжай!»

Разве можно такой зов проигнорировать?

От короткого сообщения веет приказом и прохладой.

Плюс адрес Настя указала свой, домашний, что происходит крайне редко. И, если быть честным, не было ни разу, чтобы Настя назначила встречу у себя дома.

Может, случилось, чего? Заболела?

В последнее время она какая-то задумчивая была, говорила, что хочет сходить к врачу, хоть я ее и убеждал, что традиционная медицина построена так, чтобы выкачать из нас побольше бабла, но в некоторых вопросах мы с Настей не сходимся мнениями, как ни крути. К тому же мы оба взрослы. В нас поздно что-то менять, только принимать, каким есть, и получать удовольствие от тех сторон, что нравятся, и все.

Разумеется, я приехал.

— Проходи.

Потянулся за поцелуем, уже за закрытой дверью, естественно.

Но Настя поднимает руку, удерживая меня на расстоянии.

Поневоле я начинаю нервничать еще сильнее.

Такой холодный взгляд, отношение… Где игривость? А мягкость? А вот это приятное: «Фыр-фыр, Ваня, когда ты успел так обрасти, колючий еж?»

— Блять, ты можешь сказать, что случилось? Где я накосячил? Что не так?! — психую.

Настя молча проходит на кухню. Разувшись, я — за ней. Потом, чертыхнувшись, обернулся, чтобы поставить обувь ровнее. Ну, млять, есть что-то такое в этом напряженном молчании, что изводит больше криков.

На кухне открыто окно. Я тянусь за сигаретами, Настя шипит, выбив пачку у меня из пальцев:

— Не кури! Скотиняка… Бесплодная….

В шоке смотрю, как рыжая ведьма вытряхивает сигареты и ломает их, бросив крошки табака мне в лицо.

— Сеятель… Хуев… Посевы у него не всходят! — рычит, упав на табурет.

Роняет голову в ладони и начинает всхлипывать.

— Так… — сдуваю табак. — А теперь на человеческий переведи? Ну, со своего… Истеричного!

— Шкура ты подлая, Ваня. Как тебе такое?!

Развернувшись, Настя хватает с рабочего стола какую-то папку и начинает хлестать меня ею по лицу. Папка прозрачная, и перед моими глазами то и дело мелькает какой-то черно-белый листочек!

— Так! Успокойся, млин! Ты мне сейчас глаза выбьешь! — взревел я и перехватил тонкие запястья.

Вырвал папку, швырнув на стол.

— Глаза выбить тебе будет мало. Бесстыжие! А как врал… Как заливал… Со страданием в зенках бессовестных! Надо было тебя кастрировать. Как кота помойного! — продолжает шипеть на меня зло.

— Что это такое?! — смотрю на папку.

— А это, Ванечка… Твои семена… Которые не всходят. Ты… Господи, видеть не могу! Слышать не хочу! Пошел вон, брехло вонючее! Подлец! Скотина! Мерзавец!

Настя начинает швырять в меня все, что под руку попадается, и даже заваркой из чайника плеснула.

Мне остается только отступать, кое-как успел схватить папку. Я, конечно, не понял, что там, но явно было что-то важное, иначе бы Настя так не взбесилась.

Может, болячка какая-то интимная? И она решила, что это от меня? Так зря, между прочим… Я давно водился только со шлюхами! Потому как приличный мужчина, без гондона в кармане на улицу даже не выхожу. Я чист!

— Еб твою мать, Настя! Ты белены объелась? Обкурилась?!

Даже обуться не позволила!

— Все кончено! — выкрикивает, вытолкнула меня за дверь. — Мне с брехунами не по пути!

Я и дыхание перевести не успел, оказался в подъезде.

Мокрый, с заваркой на лице, в носках.

И с какой-то тонкой папкой в руках.

— Что происходит?! — раздается за моей спиной.

Я отмахиваюсь и стучу по двери.

— Настя, я без обуви!

— Да пошел ты!

— Обувь верни… ГРЫМЗА!

— ПОДАВИСЬ!

Дверь снова распахивается, мне в рожу прилетает собственными же найками.

— Твой… бесплодный… посев я сама воспитаю, так и знай, трепло! Брехливое, безответственное… трепло! — говорит Настя и… осеклась, посмотрев мне за спину.

— Мама?! Мама, что творится?! Ты так кричишь… Тебя даже из лифта слышно, мама! — звучит с укором.

Настя меняется в лице и… хватается за дверную ручку, побледнев, как мел.

Я медленно оборачиваюсь.

На лестничной площадке стоят Ангелина и Толик, держатся за ручки. Подмышкой у моего друга — букет, явно предназначенный для будущей тещи, в руках у Ангелины — какой-то подарок.

Судя по огоньку, мелькнувшему в глазах Ангелины, она кое о чем догадалась, но Толик, сияя, не сразу догнал и на автомате, наверное, выдал:

— Здрасьте… мама!

— Какая я тебе… мама… — пробормотала Настя и покачнулась.

Ебать… Я едва успел подхватить ее бесчувственное тело.

— Насть… Настенька, ты чего, а?! Что случилось? — придерживаю.

Мы все заваливаемся в квартиру.

— Настенька?! — переспрашивает Ангелина, воскликнув. — Зашибись! А я так и знала, что у мамы кто-то появился! Но не подозревала, что этим «кто-то» будешь ты, Иван! — скривилась.

— А что со мной не так?! — огрызаюсь. — Скорую! Скорую вызовите… Что же могло случиться?!

Ангелина побежала за аптечкой, и через миг в воздухе запахло нашатырным спиртом.

Тем временем друг поднимает папку и изучает ее содержимое, выдав:

— Охренеть, Вано… Ты еще спрашиваешь, что же могло случиться? Я так понимаю, все, что не могло случиться… Уже случилось! — заявляет Толик, махнув у меня перед носом черно-белой бумажкой.

Друг выглядит удивленным, обращается к своей ненаглядной рыжей:

— Зашибись, Геля… Тебе скоро братишку подарят или сестренку…. Гыыы! — ржет Красавин. — А мы сегодня точно такой же снимок узи получили. Только нашей ляльке поменьше, да?!

Парочка разглядывает бумажку.

Снимок.

Снимок узи?!

— Однозначно, поменьше, — отвечает Ангелина. — У нас совсем кроха, а тут… Обалдеть! Уже целый человечек!

Настя тем временем приходит в себя, вяло шевельнулась у меня на руках. Я сжимаю ее покрепче и все-таки не могу сдержаться, поняв, в чем меня обвиняют.

— Какого… хуя?!

— Я тоже хотела тебя об этом же спросить… Отпусти!

Настя отталкивает мои руки, присев.

— Ты осторожнее, слышь? Куда так резко собралась?! — притягиваю ее к себе.

— Отпусти! Хватит! Видеть тебя не могу… Какого хрена ты мне соврал?! По-твоему это смешно и классно — быть беременной в сорок семь?! Я от позора умру… И аборт делать уже… поздно! К сожалению… — добавляет с горечью.

Мы молчим.

Все молчим…

Настя поднимается и, пошатываясь, тихонько направляется к себе в комнату.

Толя и Ангелина переглядываются.

— Подождет новость, что мама станет бабушкой, — вздыхает Ангелина. — Да?

— Ага. По ходу… Подождет! — Толик качает головой и смотрит на меня. — Ты же говорил, что бесплодный. По пьяни мне признался. С видом трагическим. Просил никому никогда об этом не говорить. Спиздел, что ли?!

И тут до меня дошло.

Так дошло, что нашатырь понадобился уже мне…