Глава 38

Быть заколдованной мужчиной — занятие неблагодарное. Я будто в каком-то коконе. Пытаюсь вернуть себе разум, но горячие губы и ладони только завораживают сильнее. Алекс не даёт мне продыха. Это отдельное состояние, о котором ранее я даже не подозревала. Вроде бы в зеркале всё та же Ленка, бывшая там и до этого, но она другая. И мы ещё даже не дошли до комнаты.

Глазунов касается моего бедра, обнимает, ласкает, затем невзначай прихватывает мочку уха. Щекочет языком подбородок и жарко целует губы. Расслабляет, дурманит и вяжет. И всё равно страшно, что снова будет больно.

— Может, прогуляемся на свежем воздухе? — пролепетав, тут же осекаюсь, встретившись с ним глазами.

Даже не сомневаюсь, что будет дальше. И это точно не прогулка. Вижу, как он изучает меня. Как шумно втягивает воздух, как цвет его карих глаз меняется на несколько тонов, становясь практически чёрным.

— Я взял для нас другой номер, Лен. Посмотрим его!

И вместо того чтобы возразить, я подчиняюсь. Иду, куда скажет.

Новая комната больше, здесь есть балкон и огромное окно, два кресла вместо одного, но самое главное — кровать гораздо больше и шире, с пафосными резными столбиками и балдахином.

Я застываю посреди номера, всё ещё испуганная и в то же время разомлевшая от мужского напора.

— Не бойся. — Подходит и без лишних разговоров принимается раздевать меня. — Больно не будет. А если будешь вести себя хорошо, будет даже приятно.

Его голос — тьма, его руки — огонь. И он явно знает, что делает. Взглянув на меня искоса, Алекс открывает бар, где для нас уже заготовлено вино и два бокала.

— Выпей. — Подносит стекло к моим губам и с удовольствием наблюдает, как от его близости на моем обнажённом теле собираются мурашки.

Я делаю глоток, а потом, ухмыльнувшись, он тоже пьёт. Что-то задумав и сверкнув карими глазами, тянет меня к себе. Жёстко фиксирует затылок, заставляя раскрыть губы, и поит из своего рта.

Такие поцелуи пьянят сильнее, чем сам напиток. Соски моментом скручиваются. Не всё попадает в рот, и хмельная виноградная жидкость стекает по груди и шее, а Глазунов её слизывает.

Он набирает в рот ещё и ещё, но всё вино достаётся мне. В это время Алекс ласкает меня руками, поглаживая тело. Пьяные поцелуи пульсируют под кожей, заставляя ноги подкашиваться. Правая рука Алекса как-то незаметно скользит ниже и оказывается между моих бёдер. Я дёргаюсь, но он снова угощает меня порцией вина из своего рта. И я забываю.

Сознание уплывает, внутри рождается легкость. Он аккуратно укладывает меня на кровать. Раздевается сам. Хмель ударяет в голову. И страх постепенно отступает. Алекс трогает и гладит, обнимает и массирует, шепчет сладкие гадости, и неожиданно я осознаю, что мне это нравится. И что его твёрдые мускулистые руки нужны мне как можно скорее.

Он погружает в меня палец, и я позволяю. Но в этот раз боли нет. Это что-то другое. Я с удивлением понимаю, что всё наоборот. Мне нравится, когда он творит «вот это вот непонятное».

— Моя сладкая стервочка капельку пьяная, — насмешливо произносит Алекс и убирает руку.

А я… тянусь за ней. И, расстроившись, дую губы, потеряв это божественно-приятное ощущение.

— Кажется, мы планировали подождать. Не хочу, чтобы тебе было больно. Слышишь меня, кошечка? Я хочу чтобы тебе было хорошо.

Но я не слышу и не понимаю, что он говорит. Мне нужно ещё немного того тягучего удовлетворения, что дарила его рука. Но Алекс зачем-то садится рядом со мной. И полулёжа, опершись о спинку кровати, внимательно за мной наблюдает. А затем снова зарывается пальцами в мои волосы, наматывает их на кулак и тянет к себе, заставляя выгибаться. Но сейчас это не страшно. Это невероятно… Это чувственно. Это блаженно. Подчиняюсь ему. Мечтаю о нём, почти умоляю взять себя полностью.

— Лена, ты не ответила на мой вопрос. Там болит? — Тянет сильнее, и от этого лёгкого покалывания кожи головы внутри разгорается ещё более мощное пламя.

Он прижимается к моему уху и принимается шептать:

— Я хочу тебя грубо, Лен, и очень жестко. Хочу повернуть тебя к себе спиной, держать за волосы и вырваться со всей силы. Брать, чтобы ты стонала, но я не хочу делать больно, поэтому повторяю: как у тебя там?

Одурманенная всем, что происходит: его красивым мощным телом, его горящими чёрными глазами, его силой и вином, — я резко мотаю головой.

И он тянет к себе. Подхватывает под ягодицы и медленно опускает на свой твердый возбуждённый член. И вместо того чтобы вскрикнуть, я охаю. Но не от боли. Боли уже нет. Вернее, она есть, но совсем другая. Невыносимая, горячая ломота восхитительного возбуждения.

Нетерпеливое желание продолжать это сладкое трение до бесконечности.

И, глядя на мою яркую реакцию, Алекс ухмыляется. Его глаза становятся совсем хищными, и он движется быстрее. Входит сильнее.

И, захватив мои губы, ворует поцелуи, нагло сосет язык и ласкает моё тело. Целует шею и плечи. И не может остановиться, а я не хочу, чтобы он останавливался. Я лобызаю его в ответ, кричу имя и кусаю кожу на крепких мускулистых плечах, потому что чуточку сбрендила и ничего такого никогда не испытывала.

Нежность исчезает, остаётся голая страсть. Спинка кровати с грохотом бьётся об стену. Само ложе пошло скрипит, как старая телега, и это тоже возбуждает.

И чем дольше это происходит, тем сильнее все ощущения концентрируются внизу живота. И то, что я чувствую, не идёт ни в какое сравнение с тем, что я испытывала ранее от его рук и губ. Это сильнее. Это ярче и красочнее. Это вообще не на что не похоже, и это совершенно точно невозможно описать словами.

Я подпрыгиваю на нём сама, вжимаясь в его тело, и неистово впиваюсь в его рот. Меня бросает то в жар, то в холод. И я стараюсь как буйная, всё ради этого чистого неземного кайфа. Я просто взлетаю высоко-высоко и срываюсь в пропасть, сладко умирая и горячо при этом пульсируя. Оказывается, я дико страстная.

Выбиваясь из сил, целую его в благодарность. Затихнув, понимаю, что, как бы долго это ни длилось, какими бы ни были наши отношения, мне слишком сильно понравилось и я хочу ещё…

Алекс чувствует мой финал и звереет сильнее. Из его груди вырывается глубокий хрип, он обхватывает меня двумя руками и, сжимая в тиски, резко и быстро приподнимается. Движется вверх-вниз и так по кругу. Его ритм просто бешеный, и он своими движениями поддерживает моё остаточное удовольствие. И это тоже кайф… Кусаю в кровь губы, мычу и закатываю глаза от наслаждения.

А Глазунов врывается особенно мощно. Дальше я чувствую тепло и необъяснимую благодарность.

Заглянув в глаза, Алекс просто смотрит на меня, затем перекатывается вместе со мной по кровати. И, обхватив друг друга ногами, мы целуемся как ненормальные.

Мы смеёмся и ласкаемся.

Мы не можем даже на мгновение оставить друг друга.