Глава 53. Хелен

Всё происходит очень быстро. Жизнь колесом откатывает назад, и мы снова рядом. Глазунов ничуть не изменился. Всё такой же бешеный и ревнивый. Не выдержав напряжённого момента, вглядываюсь в его лицо. Неподвижные чёрные глаза смотрят в упор, как будто гипнотизируют. Глазунов не ошибся с характеристикой на мой счёт. Алекс всегда был прав. Я действительно стерва! И пропащая дрянь! Потому что только такая, как я, может переживать не за упавшего на пол мужа, а за разъярённого бывшего, на которого толпой летит охрана. Не желающим угомониться боксёром, он гибко и ловко движется, уворачиваясь от ударов нападающих на него соперников.

Аркадий, минуту назад круживший в танце, отлетает от меня, как мячик, беспомощно дёргаясь. На глаза наворачиваются слёзы.

Ненавижу Глазунова!

Годами бы не видела и всё равно боюсь, что за эту тупую выходку секьюрити убьют его. Хотелось бы взбрыкнуть, возмутиться, наорать на этого самодовольного подонка, который привык получать всё что пожелает, но я не могу. Пересохшие губы не слушаются. Я так старательно делала вид, что справилась, так изысканно играла, так врала… Всё насмарку.

Аркаша отползает. Он не из тех, кто лезет на рожон. Он не желает конфликта. В глазах мужа страх. Романов с ужасом наблюдает за начавшейся в зале потасовкой.

Глазунов же, напротив, ничего не боится и «вальсирует» в грубом танце, разбрасывая охранников, будто кегли. Драка разворачивается всё шире и шире, надо бы спасать законного мужа, утешать, но я заворожённо любуюсь Алексом. Ничего не могу с собой поделать. Нехороший я человек — подлый и совершенно гнилой изнутри. А я ведь пыталась его забыть, начать всё сначала. Я верила, что смогу. Но существовала как живой мертвец, жестоко проклявший самого себя.

Когда я сбежала из больницы, скрывшись от Алекса, радости не почувствовала, скорее осознала, что дышу теперь иначе. Каждый день вдали от него жалела и скулила в подушку, осознавая, как стремительно окутывает меня странной эмоциональной тупостью. Я менялась, глупела, соображая всё хуже и хуже. Меня точила хандра, схожая с равнодушием ко всему происходящему. И жизнь казалась серой.

Много раз думала вернуться, простить ему всё на свете, дать шанс, поговорить, а потом впадала в оцепенение, вспоминая его жестокое отношение, и снова уходила в тень. Знала: не будет с ним отношений, изменит, предаст, растопчет до мяса и крови. Но стоило начать думать о нём, как сердце обжигало болью. Раньше я даже понятия не имела, как тяжело уходить от мужчины, который по-прежнему живёт в твоём сердце.

Первое время я пряталась в нашем лесном домике. Удивительно, что Алекс ни разу туда не приехал, хотя Бельский утверждал, что он меня ищет. Наверное, не догадался. А я старалась не думать, забыть, прогнать его навсегда. Потому что знала, чем кончатся отношения с ним. Он снова будет полосовать мою душу. Хотя он и так это делал — на расстоянии.

Когда становилось совсем туго, я ездила на него посмотреть. Бельский кололся, сообщая, в каком он в то время был заведении. Антон жалел меня и всегда помогал. Но в то же время не уставал повторять, что Глазунов мне не пара. Он никому не пара.

Опер снял мне квартиру и обещал держать в курсе событий. Он был против моих вылазок. Он говорил, что я достойна лучшего мужчины, чем Алекс Глазунов, и когда-нибудь обязательно буду счастлива.

Но я всё равно ездила, раз за разом вызывая такси.

И, дождавшись на улице, пожирала его глазами. Издалека, как голодная воровка, любующаяся банкетом сквозь окно шикарного ресторана. Первое время он выглядел как всегда, оставаясь таким же элегантным и роскошным. А потом изменился, став более помятым и измученным. Я даже стала его жалеть и уже планировала сделать шаг навстречу, но однажды он разрушил меня окончательно. Разворотил до самого основания.

Одним прохладным вечером я увидела Глазунова, выходящего из клуба в компании каких-то дешёвых пьяных шлюх. И всё встало на свои места. Бельский не врал, Глазунов недостоин моих чувств. Ощутив отвращение, я испытала очередное разочарование, и меня словно отрезало: от одного только имени воротило так, что пришлось припасть к стене и дышать… Глубоко и часто, чтобы не выплеснуть содержимое желудка на улицу. Ему было хорошо и весело. Алкоголь. Женщины. Музыка. Он забыл всё, что со мной связано, для него это уже не имело никакого значения. И мне нужно было сделать то же самое. Не разбирая дороги, я побрела по ночному проспекту, по самой шикарной улице города, среди сверкающих ресторанов и люксовых машин. Я двигалась вперёд, наугад. Мечтая вырвать все те ощущения, которые подарило мне увиденное. И тут меня прорвало — я просто разрыдалась. Плакала и плакала.

Я прекрасно понимала, что порой мы любим не тех, поэтому ломаемся. И в тот ужасный миг я прямо ощущала, как разрывается внутри моё несчастное сердце. Куда-то села, попыталась успокоиться, почувствовав непередаваемую усталость. Меня уже просто тошнило от собственной слабости. Давно надо было выбрать что-то одно: либо забыть, либо выйти к нему и показаться, а не болтаться как говно в проруби. Я нигде не работала, практически ничего не делала, я забросила учебу. Я просто существовала за чужой счёт. Не человек, а пустое место.

И вот тогда, в тот злополучный вечер, в моей жизни и появился Аркадий Романов. Он сидел на бордюре и тоже страдал. Не знаю как, но я тут же почувствовала в нём родную душу.

Нашла его на стоянке, возле одного из ресторанов, совершенно пьяного и несчастного. По одежде и дорогим аксессуарам я поняла, что он богат. Однако почему-то глубоко расстроен. Его лицо казалось мне знакомым, но у Попова было столько тусовок и богатых приятелей, что я не помнила, кто это. Аркаша никак не мог вызвать такси. При этом проклинал водителя, которого сам же и отпустил до этого.

— Привет, — улыбнулся он. — Красивая ты девушка, именно поэтому иди куда шла. Я тут умирать буду.

— Можно я буду умирать вместе с тобой?

— Тебе-то зачем? Ты вон какая!

С этим я могла бы поспорить, но не стала, а просто смотрела на этого молодого, симпатичного и обеспеченного парня и не могла понять, что с ним происходит. Он выглядел моим ровесником. И я отчего-то почувствовала необходимость ему помочь. Долгое время Романов молчал, а потом заговорил. Всегда знала, что, когда человек пьян, одинок и несчастен, он имеет свойство делиться самым сокровенным с едва знакомыми людьми. И в ту ночь Романов это доказал.

Он поведал мне о своей проблеме, я села рядом и обняла его. Романов положил голову мне на плечо и выслушал мою собственную историю. Он повторял, что я красивая, а я рыдала, вспоминая Алекса. Мы моментально сдружились.

Ещё десять лет назад Аркашина проблема обнаруживалась лишь у мужчин постарше, за сорок. Однако сейчас она всё больше «молодеет», и Аркаше, несмотря на его бабки и золотую ложку во рту, очень сильно не повезло. Неприятность возникла довольно резко, едва ему исполнилось двадцать пять. Проблема очень быстро прогрессировала. Вначале было несколько неудач в постели, дальше «осечки» случались с завидной регулярностью. Когда эрекция была вялой в первый, второй, третий раз, он не волновался. К этому мог привести стресс, дефицит сна, усталость, недостаток витаминов, сраные вирусы и множество других дебильных факторов.

Но проявления симптомов импотенции происходили на регулярной основе, Аркаша покрывался комплексами и решил обратиться к врачу, пройти обследование.

Тётка в очках и белом халате наговорила ему всякого, называя какие-то непонятные органические причины, нарушение циркуляции крови, возможный первый тип сахарного диабета, болячки мочеполовой системы и воспалительные процессы в той самой мужской железе. Сюда же она приплела психологические траблы. Страх неудачи в постели, неуверенность в себе, хер знает откуда взявшаяся у богатого парня низкая самооценка и, прости господи, строгое сексуальное воспитание. Отец действительно гонял его в своё время за мастурбацию и «взрослые журналы».

Добавим употребление алкоголя, курение, кое-какие психотропные вещества, пренебрежение здоровым образом жизни, и вуаля! У Аркаши не стоял вообще. И чем больше у него не получалось, тем сильнее он запаривался и тем более ужасный образ жизни вёл. Теперь он боялся даже пробовать, ведь любая случайная шлюха могла растрындеть об этом на весь белый свет.

Так что о проблеме не знал никто, кроме него самого и барышень, пытавшихся его обслужить. Время шло, а Аркаша уже не хотел жить. Какой смысл во всём этом, если по сути ты даже не мужик? А тебе нет и тридцати.

Аркаша гладил мою руку и умолял молчать. А потом вдруг попросил выйти за него замуж, чтобы никто не догадался, что он импотент.

Я и согласилась. Какая мне разница, с кем жить? Всё равно Глазунов меня не любит и никогда не полюбит. А я себя знаю: мой цветок в душе уже не раскроется для кого-то другого. Вот такая я жестокая бесчувственная актриса и стерва.