Глава 15. Пора ставить свечку
Яна
Позор, он как насморк, хочешь – не хочешь, а в самый неподходящий момент…
Я была просто уверена, что в субботу сюда никто не нагрянет. Вот просто уверена! Даже у Артема вчера мягко выведала, мол, Дьявол, наверное, и по выходным на работе торчит, трудоголик и властолюбец. Но нет, уверил меня Супермен, бесстыдно закидывая руку на плечо, у него же Полина…
По выходным.
Ага, а по будням можно и чужих девушек нацеловывать. Изменник!
Весь сеанс потом попкорн в горло не лез, и яркие картинки с сочными кровавыми сценами прошел мимо. Так что после кино разговор не клеился, поцелуй под ночным небом не свершился, а сон, спустя три часа валяния в кровати, так и не пришел.
Разбитой по утру я себя не чувствовала, скорее наоборот, в предвкушении освобождения. Словно сейчас перережу бечевку, которой мне к ногам привязали камень. И все – свобода, равенство, братство. В смысле, никакого больше братства…
Над сборами сильно не парилась: нацепила теплые лыжные штаны, чтобы отогреться за все мерзлые дни минувшей недели, не красилась, не возводила приличный причесон. Пришла и сразу взялась за работу.
В честь побега из царства Аида, врубила The Prodigy и бессовестно подпевала на своем школьном английском. Выходило жалко, знаю, но страдать не мне, так что… В какой-то момент так разошлась, что вскочила с места и начала дикие пляски под очередной крышесносный трек. Ноги вспомнили все, чему мы с Дианкой когда-то учились под хиты MTV и приплюсовали сюда модные тиктокерские штучки. А что? Могу себе позволить!
Раз, два, бедро пошло…
И раз, два, ручки выше!
Листиками пошелестела.
"Жги, Скворцова, это твой последний день на Титанике!" – пронеслась шальная мысль.
А, не. Просто последний. Судя по прожигающим темечко лазерам. И когда только успел обменяться с Суперменом орудием для убийств? Так и чувствую в груди дырку от двух яростных лучей.
– Здравствуйте, Артур Дмитриевич, – как неловко получилось! Уже в который раз. Словно проклял кто!
Юркнула на рабочее место, плюхнулась в кресло и согнулась так, словно и не было меня здесь. Господи, за что ты так со мной, за все двадцать семь лет столько позора не набралась, как за последние дни. И надо же так напакостить именно сегодня, в двух шагах от свободы, когда мысленно уже вышла за забор и помахала Дьяволу ручкой.
– Что Вы здесь делаете, Скворцова? – гремит где-то над головой, но я свою от стола не отрываю, напротив, касаюсь дерева лбом и мысленно вою.
– Танцую, – выходит из меня дебильное. Дура, дура, дура – тихонечко бьюсь головой о столешницу. – В смысле, добиваю документы. Осталось немного, сегодня все закончу и…
Так и хочется добавить "свалю на все четыре, как ты и хотел".
Но не будем раззадоривать Дьявола, помним, к чему это привело в прошлый раз.
Слышу, как мужчина разворачивается и идёт в направлении своего кабинета. Да, давай, скройся с глаз долой, из се… мыслей прочь.
– Ты похожа на мою куклу, – раздается прямо возле уха.
Я подскакиваю на месте, словно ужаленная. Это ещё что такое?
Маленькое курносое чудо, упакованное в огромную цветастую куртку и дутые штаны, с интересом меня изучает. Я изучаю ее в ответ. Она чем-то напоминает мне Дианку – такая же пухлощекая и улыбчивая в этом возрасте была и клеилась ко мне, тогда уже подростку, как банный лист.
Курносая радостно вываливает всю подноготную о себе, своих предпочтениях и своем отце. Когда две вселенные в моей голове стыкуются – пухлощекий ангел и жгучий Дьявол – я выпадаю в осадок. Смотрю на Чертовского, словно у него реально рога выросли. Хотя нет, это у его жены, очевидно, рога выросли вчера где-то между обедом и шестью.
О, черт, только этого моей заснувшей совести не хватало: дети, жены и на вершине этой корявой фигуры я – коварная соблазнительница.
Как сказала бы тетя: без свечки теперь не обойтись.
Дьявол уводит дочь с собой в кабинет, я ещё несколько раз прикладываюсь лбом о столешницу, пеняя на коварные зигзаги судьбы, и вдоволь удовлетворившись наливающейся шишкой, возвращаюсь к работе. По ходу и с Артёмом теперь попутной звёзды нам не ловить.
И так было комси-комса…
А теперь после моего опрометчивого затмения с участием дьявольских поцелуев, когда есть явная пострадавшая сторона…
– Ох-хо-хо-хо-хо, – шумно вздыхаю я.
– А я на танцы хожу! – звучит звонкое слева.
Так и заикой можно стать, мать твою! Откуда она взялась вообще? Но ребенок не виноват, это все я, мои расшалившиеся нервишки и очевидно проблемы со слухом. Пора завязывать с долбежкой в "ушах". Так что я оборачиваюсь и улыбаюсь малышанделю.
– Здо́рово! Нравится?
– Ага, мы там мостик делаем и ещё шпагат, и колесо. Но у меня пока не получается… – грустно констатирует курносая.
– Открою тебе секрет, – немного понижаю голос, наклоняюсь к ней и оборачиваюсь, словно проверяя, что нет свидетелей. – Я до сих пор колесо делать не умею! И на шпагат садиться тоже!
– Да это же легко! – машет рукой малышка. – Смотри!
И плюхается прямо на холодный кафель, раздвигая ноги. Хорошо, что она в теплых штанах, а то ее отец точно мне голову открутит!
– Блин, неудобно, штаны мешают, – пыжится ребенок.
Пропускаю мимо ушей это ее "блин", в чужой монастырь, как говорится, со своим доисторическим ветхим уставом… Но вообще негоже девочке…
– Как тебя зовут?
– Полина.
А, вот какая Полина…
– А я – Яна.
Протягиваю руку для знакомства. Девочка поднимается с пола, отряхивает руки о штаны и вкладывает свою ладонь в мою. Другой рукой откидывает волосы, все время спадающие ей на глаза, и вынимает одну прядь изо рта, смешно отплевываясь. Очевидно, тщательно зачесанные с утра в хвост волосы окончательно разлохматились под шапкой.
– Причесать тебя? – спрашиваю Полю.
– А ты косы умеешь плести? А то папа только хвост или кукешку может, – девочка вертит пальцами над головой, изображая, видимо, возможности отца.
"Кукешка" – вызывает и смех, и умиление, честное слово. Люблю детей.
– Умею. Тебе одну или две?
– Ам, – задумчиво прикладывает ко рту палец курносая. – Две!
– Садись, – встаю со своего кресла и хлопаю по нему рукой. – Сейчас расческу найду.
Открываю сумку и вытряхиваю часть содержимого на стол. Вываливается кошелек, косметичка, грёбаные носки с авокадо – и когда я, блин, разберу этот хлам, – а следом расческа и светящиеся ультратонкие… Нервно хватаю пачку, пока любопытное создание не увидело и не разгорелось любознательностью. Фух. "Опасный момент!" – голосом Гусева звучит в моей голове.
Так, нужны же резинки ещё. Одну снимаю с покосившегося хвоста на голове Полины, вторую со своей руки – домашняя привычка цеплять на себя резинки, чтобы в любой момент убрать с лица волосы.
Пока расчесываю и разделяю волосы на прямой пробор, курносая рассказывает про свой садик и воспитателей. Начинаю плести первую косичку, аккуратно захватывая темно-русые пряди. Детские волосы отличаются от взрослых, они тоненькие и очень мягкие, если их неплотно сплести, коса растрепится за пару минут. Интересно, ее цвет станет темнее? Как у отца?
– У тебя красивые волосы, – говорю малышке. – Такие длинные!
– Когда мне будет десять лет, я их покрашу! Папа мне обещал!
– Прямо в десять лет? Ничего себе.
– Он сказал, когда я стану взрослой. Десять это же уже взрослая!
– А я не красила волосы до двадцати лет, представляешь?
– У тебя красивый цвет, как у Рапунцель. А у моей учительницы танцев черные волосы, она не красивая. А ты красивая!
– Спасибо, – смеюсь над простотой детских суждений. Вот так вот: светлые волосы хорошо, темные – плохо. Интересно, своего папу она тоже причисляет к некрасивым?
– И мне не больно, ничуточки! А то бабушка все время так волосы тянет!
– А мама? – задаю вопрос просто для поддержания разговора, правда. Никаких тайных замыслов. Но у такой классной девчонки, должно быть, и мама классная.
– Полин, мы же договаривались, что ты в кабинете сидеть будешь, – прерывает на самом интересном месте низкий нервный голос.
Но мне и не интересно, да. И нечего так на меня смотреть, будто я государственные тайны выведываю тут у его ребенка.
– Я прическу делаю. Красиво? – звонко спрашивает Полина отца.
Тот отпускает мой взгляд, попутно заставив звенеть внутри каждый нерв, и переключается на дочь. Его лицо тут же смягчается до незнакомого мне выражения. Это что, любовь?
Я̶ ̶т̶о̶ж̶е̶ ̶х̶о̶ч̶у.
– Красиво. Заканчивайте и поедем, – мягко говорит брат-близнец Дьявола. Или это просто версия доктора Джекилла, а мне все время являлся Хайд?
Заканчиваю первую косу, скрепляю своей синей резинкой и приступаю ко второй. Чертовский снова скрывается в кабинете, очевидно, не желая разделять со мной одно помещение. Что ж, это глубокое презрение обоюдно.
Только захватываю первые три пряди, как звенит идиотский входной звонок. И кого тут принесло в субботу и без ключей? День ведь не для посетителей. С секунду размышляю пустить ли нежданного гостя, но потом решаю, что не пустить будет идиотизмом, когда, очевидно, офис работает.
Из коридора слышатся шаги, и каким-то шестым чувством я понимаю, что это Артем. Иногда мне кажется, что он прошел какие-то курсы, где говорилось: не давай девчонке и шанса забыть о тебе, и к седьмому свиданию она будет твоя! Но мне даже нравится, что он такой целеустремленный, давно я не чувствовала себя такой востребованной у противоположного пола. Ещё бы не маячил один темноволосый Черт на горизонте…
– Артем! – кричит курносая и спрыгивает со стула, даже не подумав, что я тут, вообще-то плету вовсю.
Она влетает в объятия младшего Чертовского, тот приподнимает ее на руках и громко чмокает в лоб.
– Привет, Полинка! А я как раз в гости к вам собирался сегодня.
– Ура! А поехали с нами на игровую площадку! Покатаешься со мной с горок, а то папа точно не будет.
– Ух, не знаю даже, предложение такое соблазнительное, но только если возьмём с собой Яну, – кивает на меня и подмигивает.
О нет, нет, нет.
– Познакомилась уже с ней?
– Ага! Она мне косы плетет!
Артем чуть отстраняется от ребенка и смотрит на нее с прищуром.
– Кажется, что-то пошло не так…
– Мы ещё не закончили! – смеётся курносая.
– А, ну давай тогда, заканчивайте и поедем. Ты же не против, Ян?
– Эм…
Прикусываю щеку изнутри, судорожно придумывая, чем могу быть занята. Кидаю взгляд на телефон, а потом на рабочий стол. Точно!
– Я ещё не закончила, нужно сегодня внести документы, – нагло, нагло, нагло вру. Осталось три бумажки – дело трёх минут.
– Папа! Па-па! Возьмём Артема с собой? – кричит Полина, снова усаживаясь в кресло.
Я опускаю взгляд и сосредотачиваюсь на прядях. Правая – левая, правая – левая. Все лицо почему-то горит, жар стекает на шею и грудь и вызывает желание почесаться.
– Если у Артема нет планов… – спокойно звучит от гардеробной.
– Никаких! – весело отзывается Супермен. – А Яна в понедельник закончит, да?
Я с ужасом поднимаю взгляд и округляю глаза. Но вместо улыбчивого лица Чертовского младшего, почему-то сталкиваюсь с острыми чертами старшего.
Нет, ну нет.
Однозначно, пора ставить свечку.