Глава 36. Добро побеждает зло

Яна

– Ты во всем такая странная?

Накалываю вилкой запечённый ролл с крабом и щедро окунаю его в соевый соус.

– Что?

– Палочки, – многозначительно кивает на никчёмный инструмент Артур.

– Тут вот какая штука… Я обожаю суши, но моя моторика не создана для традиционного способа их потребления, – засовываю огромный ролл в рот и развожу руки в стороны.

Дьявол снова делает это. Улыбается. Уже пора признаться, что я до сумасшествия влипла в эту улыбку? Опускает взгляд на свою порцию и, ловко орудуя палочками, окунает "Аляску" в соевый соус. Я хитро прищуриваюсь, ожидая, что по пути от пиалы до рта он развалится, как это всегда, всегда бывает у меня, но жёстко обламываюсь. Дьявол идеальный во всем… ну что за несправедливость вселенной?

С громким вздохом самоуничижения, усиленно пережевываю огромную шайбу во рту. И зачем их делают такими большими? Не каждый рот способен такое вместить, а если надкусывать, все некрасиво распадётся и хана интимности атмосферы.

Хотя какая интимность? Скорее наполненная неловкостью бытовуха. Мы, словно два прыщавых подростка, перетаптывались в прихожей, потом в гостиной, и, наконец, на кухне, в ожидании заказа. Артур так и остался в офисной рубашке и брюках, очевидно, испытывая страх перед очередной экзекуцией. А ведь ему стоило только попросить, и медсестра с удовольствием оказала бы ему первую помощь! Наверное, поэтому и не решился, знал, что тогда встречать курьера я снова буду без лифчика.

Хотя прошлый раз это был вовсе и не курьер.

– У тебя классная мама, кстати. Вполне адекватная. Хотя я представляла ее себе иначе, – прожевав, наконец, ролл, выдаю я.

– Ты ее представляла?

– Ну, по твоему рассказу. Почему-то думала, что это такая дородная женщина с тяжёлой рукой…

– О, рука у нее тяжелая, поверь. Растить двух сыновей с большой разницей в возрасте и мужем дальнобойщиком по плечу далеко не каждой.

– То ли дело девочки! Ты рад, что у тебя дочь? Признайся! – хитро прищуриваюсь, нацеливая на него вилку.

– Сначала был в шоке, а сейчас да, рад. Конечно, рад, – он скользит взглядом по моему лицу, задерживается на губах. – Хотя с тревогой смотрю в будущее. Девочки пяти лет и девочки пятнадцати – это совсем разные существа. Ей нужно будет женское плечо. Я не все смогу разделить с ней, не все пойму, не обо всем смогу рассказать.

Темно-карие глаза гипнотизируют меня, и я невольно подаюсь вперёд. Накрываю теплую мужскую ладонь своей, сжимаю его пальцы в знак поддержки. Понятно, зачем он это говорит, я осознаю, что он ищет не просто временную связь, а ту, кто сможет стать матерью его дочери. Я не могу со стопроцентной уверенностью сейчас заявить, что подхожу на эту роль, но и пугливо сбегать, чувствуя уровень ответственности тоже не собираюсь. Время оно такое – все расставляет по своим местам.

– Моей сестре сейчас шестнадцать, – отпускаю его руку, снова берусь за вилку. – Она классная, никаких подростковых загонов, сбеганий через окно посреди ночи или пьяных дебошей.

– У тебя есть сестра?

– Двоюродная. Кстати, надо проверить, как она там. Она временно перебралась ко мне. У нее ОГЭ на носу, а ее мама… – тянусь к своему телефону, разблокирую экран. – О, про тетю это отдельная история. Когда ты с ней познакомишься, все встанет на свои места, и ты перестаешь считать меня сумасшедшей!

Набираю Диану и, приложив телефон к уху, наблюдаю за лицом Чертовского. Странное у него выражение. Словно он только что получил очередной ключ от Форт Боярта и скоро заработает деньжат.

Длинные гудки переходят на голосовую почту. Странно, обычно она всегда отвечает. Чувство тревоги не успевает разрастись до промышленных масштабов, поскольку глаз цепляется за время на дисплее. Я и забыла, что условно, сейчас даже еще не обед.

– Наверное ещё в школе, – заключаю вслух. – Перезвонит.

Откладываю телефон рядом на стол и возвращаю взгляд на Артура. Он не сводит своих пронзительных глаз с меня.

– Что?

– Размышляю, сколько ещё сюрпризов в тебе хранится.

– Да я – открытая книга! И каждый лист – чистый.

Это я сейчас себя не похвалила, да?

– Сомневаюсь, – хмыкает он, снова берясь за палочки. – Ты скорее книга по алхимии: даже чтобы открыть тебя, нужно специальное заклинание.

– О! Кажется, мы заговорили на одном языке!

– Опять же: сомневаюсь, – ухмыляется он. – Я все ещё не отошёл от Бэтмена против Супермена.

– Не любишь комиксы? – он не знает, но это основополагающий вопрос. От его ответа будет зависеть все наше будущее!

– Не фанат Бэтмена, – расплывается в очередной улыбке, отправляя в рот имбирь.

– Я так и знала! – даже подскакиваю на месте. – Так и знала, – снова тычу в него вилкой. – А кто? Признавайся! Железняк? КЭП?[1] Только не говори, что Супермен!

– Человек-паук.

– Человек-паук! Конечно! – громко хлопаю ладонями о стол.

Только что я получила мини-оргазм, и Дьяволу даже не пришлось ко мне прикасаться. Он в теме! За всей этой броней темного рыцаря скрывается дружелюбный сосед![2] С ума сойти.

Мои губы растягиваются в широченной улыбке, я не в силах это контролировать. Мне удалось наткнуться на настоящий бриллиант среди горы камней.

– Итак, – постукивая пальцами по столешнице, загадочно улыбаюсь я. – Почему Питер Паркер?

– Это единственные комиксы, которые продавались в моем детстве, – ухмылка не сходит и с его лица.

– Так ты был в теме все это время. Когда я распиналась про Бэтмена против Супермена.

– Да, и твое сравнение – оскорбительно!

– Бэтмен один из самых сильных героев супервселенной!

– Да, но он всего лишь человек!

Боже, кажется, вторая волна оргазма пошла. Я люблю его. Дьявол совершенен.

– Однако, Бэтмен победил Супермена.

– Только в кино. И только единожды. В оригинале он состарился и умер, тогда как человек из стали продолжил спасать мир.

– Черт.

А он действительно шарит! И мой организм, кажется, принял этот маленький спор за хорошую такую прелюдию. К лицу прилила кровь, дыхание участилось, ноги непроизвольно сжались.

Дьявол выглядит примерно так же. Его кадык ходит вверх-вниз, будоража мою фантазию, а глаза жадно изучают вырез платья. Аппетит тут же сходит на нет. Не сговариваясь, мы откладываем приборы и откидываемся на спинки стульев. Пальцы Артура ложатся на верхнюю пуговицу рубашки, расстегивая ворот.

– Мне нужно переодеться, – тихо говорит он.

– Помочь тебе снять рубашку? – невинно спрашиваю я.

– Это входит в обязанности медсестры?

– Безусловно.

Два стула одновременно отъезжают от стола, два человека одновременно поднимаются. Наши взгляды ни на секунду не открываются друг от друга. Я чувствую, как Артур берет меня за руку, шагаю вслед за ним по коридору. Голова наполняется воздушной ватой, ноги немеют. Все что я сейчас понимаю – это бешеный стук сердца, выбивающий азбуку Морзе на моих костях. Как жаль, что папа меня ей не обучил. Наверное, там что-то вроде: не умри от счастья, дурочка.

В комнате Дьявола, при свете дня, все кажется совсем утрированным. То, как он останавливается в двух шагах от двери, как оборачивается ко мне с пылающим взглядом, как кладет мою ладонь на свою грудь. Не отрываясь от его темных, как смола, глаз, я расстегиваю каждую мелкую пуговичку вдоль его торса, скольжу пальцами под прохладную ткань, чтобы тут же обжечься о разгоряченную кожу. Мое тело примагничивается к его. Ладони изучают неровности тела, бугры мышц, жесткие волоски под пальцами.

Я теряюсь в этом моменте, забывая дышать, двигаться, думать. Становится нестерпимо жарко, а потом ужасно зябко, когда мое шерстяное платье падает на пол. Я пропускаю момент, когда рубашка Дьявола окончательно слетает с него. Возможно, один из тех прерывистых выдохов, что заполнили комнату, был звуком боли. Ему все ещё больно, я помню. Касаюсь пальцами травмированного плеча, он невольно вздрагивает. Прикасаюсь губами к его ключице – он закрывает глаза.

Я огибаю высокое неподвижное тело, чтобы покрыть поцелуями его спину, лопатку, шею. Чтобы снять с себя остатки одежды и наконец, прикоснуться к нему кожа к коже.

Все происходит не наяву. Это длинный чувственный сон. Кино со счастливым финалом. Комиксы, где добро побеждает зло.

Дважды.

______________________

[1] КЭП – капитан Америка, герой комиксов MARVEL.

[2] Дружелюбный сосед – так в комиксах называют супергероя Человека-паука.