Глава 27

Страх вспыхивает и моментально тает под напором вожделения. Одержимая похоть в считанные секунды пожирает остатки здравого смысла. Быстро отбирает способность бояться.

— Она не могла, — уверенно выдаю я, повторяю: — Лида не могла.

Наркотики. Что? Бред какой-то. Разве от наркотиков подобный эффект случается? Ну, конечно, я слышала по новостям разные истории, девушек накачивали всякой дрянью, после насиловали. Но они все пребывали в полубессознательном состоянии. Явно не приставали к своим палачам и мучителям, практически полностью отключались.

А тут… я как после приема афродизиака. Мозг ничего не соображает. Тело ватное, ощущение, будто даже кости плывут, становятся мягкими.

Невыносимый зуд внизу живота. Нестерпимый. Аж челюсти сводит от напряжения, когда опять пытаюсь стоны сдержать.

— Зачем бы моя подруга стала такое делать? — спрашиваю сдавленно. — Зачем?

Слабо вскрикиваю, когда неудержимая и неукротимая сила увлекает вперед.

Амир крепко удерживает меня за талию, тащит следом за собой, не выпускает из цепкой хватки, точно опасается, другой мужчина заприметит и уведет его жертву.

Хотя кто рискнет? Кто отважится погибнуть страшной смертью? Смельчаков нет.

Проклятье. Это же настоящее безумие. Лида подмешала в мое шампанское запрещенные препараты. Не верю. Ерунда полная. Чушь. Для чего?

— Слушай, — бормочу судорожно. — Почему ты спрашиваешь? Не веришь, что без наркоты могла тебя захотеть?

Нервно посмеиваюсь. Внутреннюю поверхность бедер жжет, а колени наоборот стынут, такое чувство, словно в лед обращаются. Жарко и холодно. Мои мышцы напрягаются, натягиваются до предела, подрагивают. Кожа липкая от пота.

— И какая разница? — очередной истерический смешок продирает горло насквозь. — Под кайфом я или нет? Ты сам обещал покатать, если попрошу. И вот. Прошу. Пожалуйста. Заставь меня заорать или… заткни своим огромным членом.

Стоп. Это я говорю? Я?!

Разум приходит в ужас. Но что-то безрассудное внутри меня упивается этим шальным моментом, наслаждается реакцией громилы на грязную фразу, слетевшую с губ. Тьма клубится в черных глазах, полные губы складываются в жуткой усмешке.

И заводит еще сильнее. Во сто крат. До самой грани и дальше.

— Уговорила, — хмыкает Амир, склоняется и горячо шепчет на ухо: — Разрешу тебе запрыгнуть на мой болт. И откатаю до в кровь стертых коленей. Но сперва решим другой вопрос.

Его жуткие обещания должны отрезвить. Должны, да?..

Черт. Меня и правда накачали неведомым дерьмом. Потому как я трусь щекой о его щетину и выдыхаю:

— Я согласна.

Делай со мной все, что захочешь. Сегодня. Сейчас. Без запретов. Без табу. Бери до диких воплей. До чудовищных синяков.

Я понимаю, этот мужчина любит жестко. Он как бы и не скрывает свои вкусы в сексе, не таит животные предпочтения. Прет как бульдозер.

А я натянута как струна. Плоть пульсирует бешено. Пульс неистовствует.

Амир настигает Лиду и ее парня. Встает между ними, мгновенно раскалывая пару. Окидывает мою подругу выразительным тяжелым взглядом.

Славик прочищает горло. Откашливается, точно собирается толкнуть важную речь.

— Пойдем поболтаем, — говорит амбал. — В коридор.

— Хорошо, — охотно подается Лида. — Давай.

— Эй, — только и успевает вставить Славик.

Отшатывается. Суетливо отступает назад, чуть не падает, еле сохраняет равновесие. Оказывается, взглядом можно бить. Врезать похлеще, нежели кулаками. Взглядом можно и вовсе порешить на месте.

Парень ничего не делает, не предпринимает ни единой попытки изменить расклад. Позволяет Амиру забрать девушку.

Я тоже не сопротивляюсь. Воли нет. Таю и растекаюсь в мускулистых руках, под этими пальцами готова терпеть даже самую жесточайшую боль.

— Гони свою дурь, — холодно требует амбал, когда мы все оказываемся за пределами главного зала, застываем в полутьме скупо освещенного коридора. — Живо.

— Какую дурь? — удивляется Лидка.

Наигранно. Картинно. Даже под тяжелыми веществами понимаю, что она лжет. Вижу истину отчетливо и четко. Выходит, безумная догадка правдива? Лида действительно накачала меня наркотой. Опоила отравой?

— Ту, которой ты мою девчонку накачала, — отрывисто произносит Амир. — Поделись, тоже хочу попробовать.

Звучит как-то… угрожающе. Даже сквозь тягучий дурман улавливаю исходящую от мужчины опасность. И жадно вдыхаю его аромат. Утыкаюсь лицом в широкую грудь, трусь о ткань рубашки, желая установить гораздо более тесный контакт. Содрогаюсь от порочной жажды.

Почему я раньше не замечала, как он пахнет? Вкусно. Одуряюще. Тянет попробовать его. Облизать и сожрать.

Господи. Хватит. Нужно очнуться. Нужно сбросить оковы наркотического опьянения. Нужно сражаться, хотя пробовать, хотя бы…

— Больше нет, — признается Лидка. — Я всю дозу в бокал высыпала.

— Разводишь меня, — скалится.

— Нет, — лихорадочно мотает головой. — Правда. Конечно, может дома что-то осталось, но очень сомневаюсь.

— И кто эту хренотень толкает? — продолжает задавать вопросы, на которые нельзя не ответить. — Твой дохляк?

— Слава не… — запинается. — Один мой знакомый. Если хочешь, можно позвонить и он доставит прямо сюда. Я договорюсь.

— Лида! — пораженно восклицаю, отказываюсь верить собственным ушам. — Ты серьезно? Ты подмешала мне наркотики?

Пусть это будет галлюцинация. Эффект паленого шампанского. Алкогольное отравление. Пусть я ошибаюсь. Пусть…

— Ну а что? — пожимает плечами подруга. — Я же сказала, тебе надо расслабиться. Разве сама не помнишь? Ты была слишком сильно напряжена. Я подумала, так станет лучше.

— И под кем бы она расслаблялась? — вкрадчиво осведомляется Амир.

— Я для вас старалась, — обезоруживающе улыбается Лида. — Я же Марьяшу знаю, как облупленную. Очень зажатая. Ледышка она. Ей секс мало интересен. Редкая девушка до такого возраста дотерпит без интима. А моя подруга нормально справилась. Вот я решила добавить чуть больше огня. Раскрепостить, жару поддать.

— Нормальный ход, — хрипло произносит громила, поглаживая меня по спине, высекая искры даже настолько простым и невинным движением.

Постанываю. Жмусь крепче к нему. Совершенно не удается себя контролировать, не выходит управлять собственным телом.

Дьявол, что же мне подсыпала моя лучшая подруга? Поправка: бывшая лучшая подруга. Убила бы эту стерву, если бы меньше между ног пекло.

Теперь же разум занят другим. Отчаянно пробует вернуть рычаг контроля, очнуться и сбросить морок токсического наваждения.

— Мы могли провести время втроем, — спокойно предлагает Лида. — Неплохо зажечь и развлечься. Уверена, горячая вышла бы ночь.

И после этих слов я начинаю сомневаться, уж не повредился ли мой рассудок под воздействием дозы проклятых веществ.

Зачем она несет такой горячечный бред? Для чего?

Сжимаюсь изнутри, ощущаю приближение грозы.

— Реально? — раздается елейное уточнение.

Чересчур елейное для амбала. Обманчивая нежность. Опасная.

Черт. Лидка точно дура. Хоть бы не повторяла. Хоть бы заткнулась. Он же ее в порошок сотрет. Сомнет и не заметит. На клочки порвет.

Возбуждение отпускает тело. На пару секунд. Сердце стынет, вбивается в ребра и разлетается на осколки.

Амир отпускает меня. Надвигается на Лиду. Та смотрит на громилу с восторгом. Улыбается и губу закусывает. Глазами стреляет.

— Я прекрасно осознаю, что восточные мужчины ценят в женщинах непорочность и чистоту, — заявляет девушка. — Но иногда же хочется разнообразить досуг. Пробовать новое блюдо. Острое. Необычное. Разве я не права?

— Думаешь, я никогда двух баб не драл? — вопрос режет до крови.

— Разумеется, у тебя богатый опыт, это сразу по мужчине чувствуется, — принимает вызов. — Но я умею удивить. Поверь. Я могу дать тебе такое, чего никто не давал. А Марьяша не возразит. Она уступчивая. Послушная и отходчивая девочка. Тем более, мы подруги. Вот и позабавимся по-дружески.

— Круто, — заключает мрачно.

— Я не шучу, — заверяет сладко.

— Вперед, — делает приглашающий жест. — Удивляй меня.

— Здесь? — как будто смущается.

— А где еще? — теперь его ухмылка выглядит действительно пугающей.

— Ну, полагаю, нам стоит найти более уединенное место, — точно теряется, озирается по сторонам. — Чтобы можно было расслабиться… без свидетелей.

— Здесь тоже никто не помешает, — чеканит громила. — Охрана позаботится. Не томи. Я голоден и хочу трахаться прямо сейчас.

И как по команде вокруг возникают здоровенные бугаи. Будто от стен отделяются. Из ниоткуда появляются. Даже моргаю для верности, пробую развеять мираж. Наверное, они просто из-за поворота вышли удачно, а я под кайфом и перестаю соображать.

Мысли отрывочные. Обрывочные. Глазам больно смотреть. Тянет зажмуриться и выть, стонать от неудовлетворенности. Между моими бедрами до жути мокро.

Неужели он по правде предлагает Лиде такой разврат? Причем прямо тут, посреди коридора. Еще и при охранниках.

— Амир, — льну к нему, всем телом прижимаюсь, грудью по его груди ерзаю и жалобно умоляю: — Не нужно. Пожалуйста. Давай уедем отсюда.

Крупные ладони опускаются на мой зад, притягивают плотнее к мощным мужским бедрам. Пальцы движутся снизу вверх, надавливая на ягодицы до боли, сминая плоть без жалости. Громадная дубина прижимается к низу живота.

Дрожу. От предвкушения. Ощущение, будто меня на вздыбленный орган насаживают, нанизывают как на толстый раскаленный шампур.

Он изучает мою задницу этими жесткими и томительными поглаживаниями, вбивает в свою воспаленную от похоти плоть. Медленно. Методично. Грубо. Покоряя каждым прикосновением, подчиняя и подавляя.

Я шумно втягиваю воздух. И пропитываюсь его ароматом. Хищным. Звериным. Теперь трудно понять, что сильнее кружит голову: наркотики или этот порабощающий разум запах.

И тут до меня вдруг доходит, что в наш первый раз Амир и правда старался проявить нежность. Ему иначе нравится. Другой у него вкус. Да и тех девушек в гостиной он гораздо жестче брал. Яростно. Как настоящий дикарь. А со мной, будто сдерживался, терпел неумелость, старался дикие рефлексы обуздать. Даже когда еще не знал, что я совсем невинна, что для меня это и есть самый первый раз.

Осознание прорезает разум точно молния.

Мужчина отстраняется.

— Отведите ее в тачку, — передает как игрушку своим бугаям. — Только не трогать. Не лапать. Никто чтоб не смел. Иначе лично руки повыдергиваю да в жопу затолкаю.

— Нет, — сдавленно бормочу я. — Нет… нет…

Он хватает Лидку за волосы и заталкивает в ближайший туалет. Захлопывает дверь с грохотом.

Бугаи обступают меня, намекая, что пора двигаться на выход.

Господи. Амир намерен воспользоваться моей подругой? Хотя… едва ли это вполне логично. Она сама просила обо всем, активно предлагала себя. Но черт… нет, нельзя допустить подобное.

Впрочем, тут оба согласны. Оба хотят.

Усмехаюсь с горечью. Посмеиваюсь. Обнимаю себя руками, пытаюсь унять шальной трепет, пробужденный его прикосновениями.

Странное чувство. Едкое. Болезненное. Саднящее. Что это? За пагубным возбуждением не разобрать, не распознать. Истина ускользает.

А потом раздается вопль. Истошный. Надрывный. Уши закладывает. Внутренности обдирает.

Не похоже на стоны вовремя секса. Совсем не похоже. Ну никак.

Озираюсь вокруг. Пульс разрывает аорту.

Руками не трогать. Так он сказал? Верно? Значит, ничем не рискую. Полная свобода действий.

Бросаюсь в сторону туалета. Настолько неожиданно и стремительно, что даже матерые бандиты не успевают отреагировать. Теряются, не представляя, как меня остановить, как назад вернуть, ведь приказ прозвучал ясный и четкий: прикасаться запрещено.

Открываю дверцу и захлопываю, закрываю на щеколду изнутри. Оборачиваюсь и вижу картину, от которой колени подгибаются, а нутро сковывает льдом.



Лида стоит на коленях, согнувшись в три погибели, спиной ко входу. Дико воет, прижимает ладони к лицу. Багровые потеки контрастно выделяются на белых обнаженных руках, крупные капли срываются с локтей, ударяются о пол. Под стонущей девушкой образовывается целая лужа крови. Жуткое зрелище.

Сперва мне кажется, будто Амир жестоко избил ее. Это первое логичное объяснение, которое приходит на ум. Иначе откуда подобные последствия?

Но с другой стороны — когда он успел? Как? За пару минут?

Мужчина стоит практически рядом со мной, неподалеку от двери, а моя подруга вопит от боли в противоположном конце комнаты, у окна. Громила держит руки в карманах, оборачивается и окидывает меня насмешливым взглядом, кривит губы в оскале.

— Думаешь, я способен бабу избить? — спрашивает, издевательски выгибая брови. — Вот реально могу в бубен зарядить? Как мужика отдубасить?

Мотаю головой. Рефлекторно дергаюсь, причем не осознаю траекторию: отрицаю или подтверждаю его вопросы.

— Кончай орать, — рявкает Амир и надвигается на Лиду. — Нечего было удирать.

Подруга моментально затихает, лихорадочно отползает, поворачивается, видит меня и начинает молить:

— Марьяша, пожалуйста, Марьяша… прости… я… я не хотела… Марьяша, не разрешай ему сделать это со мной… прошу, Марьяша…

Амбал хохочет. Раскатисто. Жутко. Ощущение, точно гроза разыгрывается прямо тут. Уже и гром во всю гремит, сотрясает здание.

— Сама башкой в дверь влетела, — насмешливо заключает громила. — И чего вдруг так спугнулась? Я же просто обещал тебя умыть.

— Нет! — восклицает истерически. — Нет, пожалуйста… Марьяшенька…

Замечаю кровавые потеки на распахнутой двери в одну из кабин. Как раз рядом с тем местом, где Лида сидела, когда я только вошла. Похоже, она действительно убегала, не разбирая дороги и случайно ударилась, причем приложилась по полной.

Что же ее напугало? Угроза умыть? В унитазе что ли? Не думаю, вряд ли Амир стал бы заниматься такими вещами. Хотя я же его совсем не знаю. Бандит. Псих. От него всего можно ожидать.

— Я обещания держу, — холодно произносит он. — Пасть открыла. Быстро. Пора всю твою гребаную гниль из нутра вымыть.

Начинает расстегивать брюки. Действует жесткими, отрывистыми движениями. Расправившись с ремнем, дергает молнию вниз.

В глазах Лиды вспыхивает ужас. Дикий. Одержимый. Первобытный. Неподдельный. Девушка лихорадочно сглатывает, стирает кровь с лица. Ее губы дрожат. Голова дергается из стороны в сторону. Голые плечи подрагивают.

Странно. Я думала, она мечтает увидеть Амира без штанов. Сама об этом умоляла, чуть ли не кидалась на него. А тут такая реакция. Но черт… зачем он расстегивает брюки? Хочет минет? И как это тогда связано с вымыванием?

Мысли окончательно путаются в сбитый клубок. Зато возбуждение немного отпускает. Выброс адреналина помогает сражаться с наркотиками.

Может, и очнуться сумею? Одержу победу в схватке?

— Марьяша, прости! — орет Лидка, задыхаясь, сбивчиво продолжает: — Я… я просто тебе позавидовала и пыталась подставить… прости, я дура была… я не знала…

Амир вдруг застывает, складывает руки на груди, но штаны застегивать не спешит.

— Я… я хотела, чтобы тебя повело… я не в курсе, как эта наркота действует… но мне сказали, эффект убойный. Круче любых возбудителей. Мозг вырубает, — признание из подруги вылетает как на духу. — И я думала, ты точно тогда сорвешься, начнешь ко всем мужикам приставать или хоть у кого-то на шее повиснешь, а я запишу это на видео. Фотки сделаю. И потом… твоему парню отправлю. Он же измены не простит. Никогда. Это понятно… прости, Марьяша. Я, правда, дура была. Прости, пожалуйста, умоляю тебя. Прости…

Господи. Моя лучшая подруга, человек, которому все сокровенные тайны доверяла, творит такое. Подмешивает в шампанское наркоту. Планирует сделать компромат, видео отснять, фотки. Спалить меня перед парнем.

И ради чего? Ради того, чтобы мужика отбить?

Боже. Становится тошно.

— Прощаешь? — хрипло спрашивает Амир, буравит меня тяжелым взглядом.

— Д-да, — выдаю сдавленно. — Конечно, прощаю. Отпусти ее, пожалуйста.

— Повезло тебе, шлюха, — мрачно заявляет громила, наконец, застегивает брюки. — Но чтоб больше я твоей наглой рожи в этом городе не видел. Собираешь свое шмотье и отгребаешь нахрен. Ясно?

Лида согласно кивает.

Мужчина подходит ко мне. Невольно сжимаюсь в комок. Трепещу.

Я же нарушила его приказ. Ослушалась. Я пошла против правил.

Но он просто приближается вплотную, открывает дверь, жестко подвигает щеколду, а в следующий миг подхватывает меня на руки и выносит из туалета.

Охранники едва успевают отступить.

— Чего сопли жуете? — холодно бросает Амир. — Не смогли с девчонкой совладать. В следующий раз за такой косяк я вам всем головы оторву. Лично.

— Простите, хозяин, это больше…

— Рот захлопни, — обрывает, кивает назад. — Видите ту бабу? Если она за ночь из города не свалит, то будет вашей. Делайте с шалавой, что хотите. Мне похрен.

— Амир, — цепляюсь за его рубашку, заглядываю в черные глаза с немой мольбой, вслух просить не рискую, чувствую он сильно обозлен.

— Ночь ей дал, чтоб свалила, — отрезает ледяным тоном. — Эта гадина и такой поблажки не заслужила. Если бы не ты, я бы ее уже своим псам на кормежку отдал.

Наркотик опять начинает действовать. Накрывает с новой силой. Подавляет волю. Запах амбала кружит голову. Мощь мускулистого тела сводит с ума.

Как легко он меня держит, как лихо несет вперед. Как крепко прижимает к своей здоровенной раскаленной груди.

Я хочу его. Черт. Снова. Это дьявольское вещество порабощает мой разум, пропитывает жилы отравой. Между ног до безумия горячо.

— Кто же расплатится за мою доброту? — хрипло спрашивает Амир, обводит языком мочку моего уха, слегка прикусывает зубами. — Обещала на член запрыгнуть. Давай, выполняй.



Ужас вспыхивает и гаснет в одержимом пламени. Понимаю, что не сумею ему отказать. Только не сейчас, не сегодня, не этой ночью.

Чертов наркотик не позволит. От одного лишь прикосновения этого чудовищного мужчины меня бросает прямо в пекло, в адские жернова.

Я изнемогаю от этого насквозь фальшивого желания.