Глава 44

— Тебе уже донесли о моем приказе? — спрашиваю, едва переступив порог кабинета, закрываю дверь и прохожу вперед, останавливаюсь перед панорамным окном в пол.

Красивый вид. Заснеженные горы. Мощь, непередаваемая сила и свобода.

— Ты не мог поступить иначе, — следует ответ.

— Осуждаешь? — хмыкаю.

— Я осуждаю только слабость, — наконец поворачивает голову и прожигает меня взглядом насквозь.

— Значит, мне нечего бояться, — заключаю спокойно.

Дьявол. В присутствии этого человека всегда чувствую себя мальчишкой. Жалким сопляком, которому просто повезло заслужить его уважение. Глупым. Бесполезным. Будто судьбу обманываю. Против воли небес достаю счастливый билет.

— Уверен, ты отлично понимаешь, Викинг не причастен к срыву поставок, — продолжает мужчина. — Он жесток, однако не безумен. Никогда не осмелится нарушить перемирие первым. Чтит волю своего отца, уважает собственный род.

— Догадываюсь.

— Но ты вряд ли в курсе того, что он на пути сюда, — тонкие губы кривит усмешка. — И приблизился вплотную.

— Я не принял предложение о встрече, — отрезаю холодно. — И не намерен принимать.

— Встреча состоится, — чеканит и отворачивается, смотрит вдаль, изучает пейзаж по ту сторону стекла. — Как и война. Это уже неизбежно.

— Поглядим.

— Я рад, что ты спокоен.

— А чего беситься? — складываю руки на груди.

И только через миг понимаю, как пробую закрыться. Отгородиться. Чисто по рефлексу действую. Пытаюсь спрятать мысли. Утаить истину.

Но от него ничего не скрыть. Никогда. Ни за что. Нутром чует. Разум его работает четче любых часов, безошибочно выявляет уязвимость.

— Надеюсь, ты не забыл про долг, — раздается вкрадчивое замечание.

— Я забрал девчонку, — ухмыляюсь. — Она расплатится лично. Конечно, лучше бы деньгами, но у того придурка ни гроша за душой. Переназанимал у всех подряд.

— Девчонку? — опять смотрит на меня, пронизывает насквозь. — Я про твою клятву говорил. Про то самое обещание, которое ты мне дал пятнадцать лет назад.

Пиздец. Придурок здесь только я. Других не найти. Попался. Спалился. Самолично в ловушку угодил. Даже стараться не пришлось.

— Впрочем, ты удачно эту тему поднял, — произносит, обдавая холодом, нажимает на кнопку, разворачивает кресло так, чтобы оказаться всем корпусом ко мне.

Я возвышаюсь над ним. Но это только первое впечатление. Реальность заключается в том, что я всегда перед этим мужчиной на коленях. Ниже. Гораздо. И совсем не важно сколько лет пройдет, сколько битв выиграю, сколько побед одержу. Тут ничего не изменится. Он выше. Намного. Неизменно.

Кадыр Дудаев. Настоящий глава нашей семьи. Лидер. До последнего вздоха и далеко после. Его авторитет непререкаем. Его воля непоколебима. Горы за окном и то готовы пасть ниц перед ним. Что о простых людях говорить?

Мой дед самый сильный человек на свете. Ему нет равных в этом мире. Никто бы не приблизился, не встал на одну ступень. Чужая подлость заключила его тело в кресле инвалида, навсегда отняла возможность передвигаться самостоятельно. Однако волю ничто не согнуло и не пленило. Его разум оставался ясным и чистым, а кулак был до сих пор крепким, смертоносным. Даже теперь мужчина оставался опасным врагом.

Он назначил меня наследником. Пятнадцать лет назад. Вручил бразды правления империей, а взамен взял клятву. Отомстить. Взыскать долг.

Конечно, ему нет никакого дела до барыги вроде Андрея, до тех мелких передряг, до возни с материальными вопросами. Его волновало совсем другое. А я подставился как полный кретин.

— Красивая девушка, — говорит дед. — Понимаю твой интерес.

— Откуда ты…

— Я видел фото.

Дурной знак. Охренеть насколько дурной. Выходит, дед и до моих слов оценил всю серьезность ситуации, причем по ходу оценил гораздо лучше меня самого.

— Она же просто…

— Она не из наших.

— И что? — кривлюсь. — Я развлекаюсь.

— Ее невинность кружит голову, — выдает ледяным тоном. — Экзотическая игрушка. Из другого мира. Но чистая. Никем не запачканная. Нетронутая. И в твоей абсолютной власти. Кому бы такое не понравилось?

— Дед, я…

— Ты должен назначить наследника, — отрезает. — Ее дети для этого не годятся. Забудь про эту затею.

— Я и не собирался делать ей детей, — отмахиваюсь, насмешливо продолжаю: — Но раз уж ты сам так удачно затронул этот вопрос, то если девчонка примет нашу веру, не возникнет никаких проблем. Возможные дети получат все доступные права.

— Формально, — усмехается. — Но в реальности никто не примет полукровку. Ты сам это знаешь. Вот и не пробуй менять устоявшиеся традиции. Этого никто не поймет.

— В любом случае мне рано назначать наследника.

— Рано? — скалится. — Я тоже не думал, что лишусь всего пятнадцать лет назад.

— Дед, ты ничего не лишился, — заявляю, мотнув головой. — Ты по-прежнему здесь главный и твои советы всегда будут решающими. Черт. Да твой совет и есть приказ.

— Прекрасно, — цедит. — Тогда избавься от своей девки. Сегодня же. Отправь ее обратно домой, к родным. Охрану приставь, раз переживаешь, что другие могут тронуть и вред нанести. Позаботься о ней и отпусти.

— Нет, — выдаю прежде чем успеваю подумать. — Никогда!

— Я мог отдать правление тебе, — говорит он. — А кому отдашь ты? Кого назначишь? Одного из братьев?

— Я не думал об этом, — склоняю голову.

— Так подумай, — заявляет жестко. — И не забывай, что тебе нужны союзники. Верные. Сильные. Серьезные люди. Прояви уважение к своей семье. Будешь липнуть к этой бабе, наживешь новых врагов.

— Ты ошибаешься, — говорю я. — Ситуация под контролем. Времени хватает. Я успею заделать новых наследников. Или выберу из тех, которые уже есть.

— Срыв поставок, — кривится. — Семь из семнадцати. Это ты называешь под контролем?

— Это бизнес, — жму плечами. — Взлеты. Падения. Гладко не бывает.

Дед хмурится. Чует подвох. Его так просто не провести. Под пристальным взором не выдерживаю. Усмехаюсь широко. Беспечно. Выдаю себя.

— Так, — бросает Кадыр. — Вижу, ты что-то серьезное утаил.

— Ну как сказать, — протягиваю и сдаюсь: — Вчерашние поставки прошли без главного товара. Только оружие. Ничего сверху. Я приказал перенести нашу основную операцию. Поэтому нас натянули. Но не так чтоб до конца.

— Думаешь, они не за оружием шли?

— Стандартная партия. Ничего особенного. Уверен, на кону был другой куш. Но им ни черта не досталось. Ни единого гребаного грамма. Отсосали. С проглотом.

— Неплохо, — поджимает губы. — Почему ты решил все переиграть?

— Не могу объяснить, — признаюсь честно. — Просто чутьё. Я нутром ощущаю, как где-то притаились твари, которые жаждут нас нагнуть. Это был порыв.

Дед ничего не говорит. Он всегда скуп на похвалу. Но мне и не нужны красивые слова. Хватает одобрения во взгляде. Этот человек горд тем, что сделал верный выбор, когда именно мне передал власть. Сопляку. Мальчишке. Выделил одного из своих внуков. Причём взял потомка не от старшего сына.

Как сейчас эта сцена в памяти стоит.

Мужчина выстроил всех нас. В один ряд. Смотрел, изучал каждого претендента очень долго. Оценивал на свой вкус. Он не задал тогда никаких вопросов. Вообще ни слова не обронил. Просто кивнул в мою сторону. И все. С тех пор и началась эра моего правления. Дьявол разберёт, чем я его сумел пронять, чем привлёк.

Кадыр Дудаев мог править и сам. Без назначения наследников. Не один год и не два. Гораздо дольше. Но он считал, что инвалид не способен властвовать над родом. Даже такой инвалид как он сам. Любая немощь уже делала человека уязвимым. А тот, кто хоть в чём-то уязвим, не сможет вести других за собой. Так рассуждал мой дед. Хозяин империи должен быть силён во всем. Всегда. Должен быть крепким физически, морально и духовно. Кремень. Гранит. Без тени слабости. Без намёка. Вожак превосходит всех и каждого в своей стае. Вот единственный доступный расклад.

Кадыр тренировался каждый день. Как мог, как позволяло его теперешнее состояние. Он разминал мышцы, над которыми ещё имел контроль. Проходил лечение в лучших клиниках мира. Регулярные процедуры, массажи. Полный комплект. Однако дед бы никогда не сумел снова ходить. Травма позвоночника оказалась фатальной. Пули, которыми он всю жизнь торговал, перебили его собственный хребет. Мужчина сам шутил про это. Ценил иронию. Тело сокрушили. Но дух не сломили. Такую породу ничем не изменить.

Хотя признаю, тот, кто организовал покушение на моего деда, четко знал свою цель. Убить его не хотели. Жаждали покалечить. Сожрать изнутри. Отнять у него то, что он действительно любил и ценил. Принудить к унизительному существованию. Смерть, даже самая страшная, была бы для него облегчением, а жизнь в коляске превратила бы реальность в пытку.

Оставить место главного в нашей стае. Уйти за кулисы. Отступит на второй план. Все это было казнью. Мучительной. Изощрённой. Но дед не сдался. Принял судьбу. Отныне он жил жаждой возмездия. И я был его руками и ногами. Головой. Челюстями. Я должен был вгрызться в глотку тому, кто отправил его в инвалидное кресло.

Но этот гад хорошо скрывался. Путал следы. Другой бы и не сумел устроить ловушку для деда. Хитрый. Изворотливый. Я знал, что однажды настанет день и я сумею раздавить проклятую гадюку. Отплачу сполна за все.

— Ладно, — наконец говорит дед. — Ты усвоил мои уроки. Но про наши законы тоже не забывай. Тебе нужны сыновья. Чем больше их будет, тем лучше.

— Я помню.

— Сыновья от законной жены. Даже от нескольких. Это укрепит твои позиции. Поможет заручиться поддержкой. И сейчас, и в будущем.

— Жених из меня хреновый, — хмыкаю. — А муж ещё хуже. Сам знаешь, я для семьи не создан. Бабам верность не храню.

— А тебе и не нужно, — бросает Кадыр. — Задача жеребца покрыть мир. Это и выполняй.

Ограничиваюсь усмешкой в ответ.

— От девки своей не дурей, — чеканит. — Она шлюха. Вся их порода такая. И не важно, что только твой член в ней побывал. Это случайность. Не ее заслуга. Совпало так. Вот и все. Она не наша. Ей незнакомо понятие чести, гордости. Под любого мужика ляжет. Любой мужик ее прогнёт. Наша женщина скорее глотку себе перережет, вены сама перекусит, перегрызёт. А эта… ну нет в ней стержня. Тем, что между ног думает. Поманит кто, приласкает, она и потечёт лужей. У них мужики слабые. Без яиц. Вот они к нам и тянутся. Но ты-то сильно не шалей. Трезво смотри на все. Сперму выплесни. Развлекись. Только серьёзные планы на эту бабу не строй. Не будь глупцом.

— Дед, — усмехаюсь. — Я сам разберусь, кого трахать. Предлагаю другие вопросы обсудить. Много чего накопилось.

+++

Я возвращаюсь домой глубоким вечером. Уже представляю, как буду девчонку на члене вертеть. Сперва в рот всажу. Основательно вытрахаю в глотку. Нажму на челюсти, заставлю шире открыть пасть и вгоню болт до упора. Выдолблю ее хорошенькую башку. Размашистыми толчками выдеру. И язык надо вытащить, зубы снизу прикрыть. Кайфово будет между пухлыми губами вколачиваться. На всю длину. На всю мощь. И этот юркий язычок будет мне яйца щекотать. Черт. Да я уже взорваться готов. Сперма закипает. Хрен как камень становится. Можно стены пробивать. Раскалывать на части.

После минета делом займёмся. Не тратить же много времени на разогрев. Обкончаю ее симпотную рожу. Сиськи помечу. А дальше самое то раком поставить и в мокрую щель врезаться. Вонзиться, чтоб аж хлюпало.

Я заставлю ее орать. По-настоящему. Сука, пусть только посмеет предать. Пусть рискнёт под другого лечь. Впустить в тело чужой член.

Захожу в гостиную. Весь на взводе. Залетаю внутрь и дверь захлопываю. Прохожу вперёд. Вижу, девка на диване. Вздрагивает от грохота. Но толком не просыпается. Продолжает дремать.

Дрянь. Свернулась в клубок. Ноги поджала. Опять в какой-то сраной пижамке. С тупым рисунком. Детский мультик. Или хрень типа того. Пиздец, короче. Прямо на нервы действует. Взрослая бабища. А нарядилась как малышка.



Долбануться. Проклятая зайка. Зайчишка.

Все мои дикие желания как волной смывает. Даже член опадает. Нет желания трахать ее. Хочется просто обнять. Согреть.

Жестяк. Я в своём уме? Помутнение такое?

Или меня пижамка отпугивает? Этот придурковатый прикид кому угодно настрой собьёт.

Опускаюсь на колени перед диваном. Провожу пальцами по ее волосам, а она вдруг башкой вертит. Губами к моей ладони прижимается. Не целует. Просто дотрагивается, но будто током бьет.