Глава 61

Зайка испугается. Предсказуемо. Ожидаемо. Даже скучно уже, пожалуй. Реакцию легко предугадать.

Девчонка умная. Побоится рисковать. Понимает, опыта мало. Сосет паршиво. Вечно давится. Еще и без примочек. Еле в рот берет. С моим болтом едва управляется. Куда там на крутой минет претендовать? Обычный бы сперва научилась отрабатывать.

Она дрожит. Мелко-мелко. Чувствую через член. Пальцы слабеют, почти выпускают ствол из плена. Плечи сводит судорога.

Неженка моя. Невинная. Наивная. Наверняка сейчас представляет, как раздираю ее тугую девственную задницу на части. В красках воображает.

Вот и отлично. Ужас ей точно башку промоет, очистит от лишних мыслей. Конечно, я не хочу держать ее в постоянном напряге. Но как иначе избавить от дурацких затей? Пора заземлить. Отрезвить. Пусть не наглеет, не зарывается. Место знает.

— Договорились, — вдруг говорит девчонка.

И сдавливает мой член. Уверенно. Крепко. Жестко. Аккурат по моему вкусу. Пальцами зажимает. Заключает в капкан.

Я оглох? Нет. Онемел.

Откуда это в ней? Взгляд. Откровенный, блядский. Но гребаная чистота тоже никуда не девается, не ускользает. Гремучее сочетание. Этим и берет? Непорочная шлюха.

Она подается вперед. Трется щекой о болт, а потом под низ ныряет. Прижимается губами к яйцам. Несмело. Осторожно. Но от этого простого движения кипяток ошпаривает живот. Перед глазами темень. Мрак.

Девчонка отстраняется. На секунду. Дышит рвано, сбивчиво. Опаляет пах, даже не дотрагиваясь. Кровь мне сворачивает. Кишки выдирает, выворачивает. После снова впечатывается ртом в яйца. Пробует поцеловать. Размыкает губы, скользит языком. Шаловливо. Дерзко. Чуть касается, но этого достаточно, чтобы мой болт скрутило.

Стерва. Где такому научилась? Когда? На ком? Узнаю — убью.

Кулаки сжимаются. Готов кончить просто от этих поглаживаний. Легких. Невесомых. От чертового дыхания. Жгучего. Гремучего. Раздирающего на куски.

Сука. Какого дьявола творит?

Дает мне понять, что наслаждается. Кайфует. От вкуса. От запаха. Покорно мои раздутые яйца полирует.

Гребануться. Да я же сам подсказал. Сам ей сказал, что займемся языком и…

Талантливая ученица. Быстро схватывает. Больше не спорю.

Девчонка отступает. Прекращает пытку. Запрокидывает голову назад, ловит мой взгляд и вбирает член в рот. Обсасывает головку. Облизывает. Ствол сжимает у основания. И продолжает смотреть. Долго. Жарко. Внутрь проникая. Вглубь. Туда, куда никогда и никого не пускал, пробирается. Вонзается. Выжигает нутро.

Проклятье. Не за член держит. За душу.

Ничего не соображаю. Меня просто уносит. Мозг отрубается. Мышцы натянуты. Гром по вискам бьет. Кровь в грудь врезает. Раз за разом сильнее. Ребра доламывает.

Мир сужается до этих глаз. Колдовских. Проклятущих. До пухлых губ, раздолбанных моим членом. До юркого языка, который движется по набрякшим венам, жадно пульс ловит.

Девчонка разум из меня высасывает. Ловко. Алчно. Порочно. С причмокиванием. Она сосет неумело, но охренеть как старательно. Пробует заглотить поглубже, несколько раз задевает зубами, царапает. Но я этого не замечаю. Боли не чувствую. Улет. Другой я бы за такие проколы зубы вырвал. Хотя нет. Другая бы такого не допустила. Я же только бывалых шалав трахал. Чистых девочек не портил. Запрет на это. А тут вдруг понесло. Все мои тормоза сорвало. И черт побери, ей можно все. Даже кусаться. Хрен царапать. Пусть хоть до крови — плевать. Я только завожусь. Дымлюсь. Вскипаю от каждого ее долбаного движения.

Маленькая стерва. Дрянь.

Она насаживается на мой член как на кол. Нанизывает свою глотку на поршень. Делает железо еще тверже. Заставляет яйца распухнуть. Хоть и давится, продвигается дальше и до упора заглатывает. Заходится в спазмах и в судорогах. Но терпит.

Послушная. Податливая.

Моя. Только моя.

Взрываюсь. Едва успеваю выдернуть член из обжигающе горячего горла. Иначе девчонка захлебнется.

Зарываюсь пальцами в ее волосы, сдавливаю затылок. Кончаю в рот. На язык. Спускаю сперму, помечая свою женщину. Рычу от одурения.

Она принимает все. Каждую каплю. Даже по обмякшему хрену губами проходится. Чуть, слегка. Просто мазнув, собирает следы семени.

Дышит тяжело. Облизывается.

Теперь ход за мной. Как решу, так и будет. По технике это явно не самый лучший минет. Бывает, бабы на члене будто на флейте отыгрывают. Глоткой массируют.

Но… дьявол.

Ее глаза. Ее губы. Вся она. Круче любой профессионалки. Круче самой опытной на свете шлюхи. Просто потому что… она. И плевать на технику. На все плевать.

Челюсти ломит.

Решай.

Дергаю девчонку за волосы. Затаскиваю на постель. Дальше. В центр. Раком ставлю. Нависаю над ней. По заднице шлепаю. Со всей силы ладонью врезаю. Смачно. Жестко. Чтоб отпечаток остался.

Она даже не вскрикивает. Не визжит. Не умоляет ни о чем. Только сопит. Обиженно. Шкодно так. Пиздец. Зайчишка. Уже чувствует, как жопа трещит.

— Уговор есть уговор, — усмехаюсь.

Поглаживаю ягодицу. Щипаю. За бедро девчонку ухватываю и переворачиваю, на спину заваливаю, заставляю распластаться на постели.

— Ах, — она наконец подает голос.

Я бы хотел свое имя услышать. Но ладно. Еще наорется. Целая ночь впереди. И я до сих пор голодный.

— Звезду показывай, — приказываю.

Открывает рот и тут же закрывает. Глаза таращит. Нереальная она. Выводит и заводит. Одинаково сильно. На нервах играет. Мастерица.

— Живо, — рявкаю. — Куда целовать?

Зажимается вся. Ноги сдвинуть пытается. Видно, боится. Не верит, что по-честному умею играть? Раз в споре выиграла, то долг ей отдам.

— Я думала, ты выберешь губы, — бормочет.

— Я и выбрал губы, — ухмыляюсь.

Всхлипывает. Судорожно. Сдавленно.

Развожу бедра в разные стороны. Почти насильно. Склоняюсь над ней. Изучаю свое сокровище. Драгоценность.

А как иначе звезду назвать? Она у нее особенная. Золотая. Бриллиантовая. Вон как сверкает. Блестит. Сияет. Влажная. Нежная. Мой хрен мигом чует свою законную собственность. Вздергивается.

Одуреть. Я никогда такого не делал. Не помышлял. Но не в рот же девчонку целовать. Грязно это. Мерзко. Свою сперму собирать. Ну пиздец же. Извращение.

Разве мужик такое сделает? Да и между ног нализывать стремно. Докатился, бля. Пилоточник. Кто бы мне это предрек, еще несколько дней назад, тому бы я хребет поломал.

— Амир, — шепчет она. — Если тебе противно, то не надо ничего делать.

Ее голос как веревка вокруг горла. Но почему-то я хочу эту веревку потуже затянуть.

— Забудь про наш спор, — прибавляет девчонка. — Мой минет был не слишком хорош. Не нужно подыгрывать мне, идти на уступки из жалости.

Наивная. Думает, я способен на жалость. Добрый. Глубоко в душе. Очень, очень глубоко.

— Я знаю, многие мужчины этого не любят, — добивает Зайка. — Ну считают, такой вид ласки унизительным, неприятным…

— Откуда знаешь? — провожу пальцем по ее складкам. — Что за мужики тебе это рассказывали? Те твои школьные дружки?

Шумно воздух вдыхает. Дергается.

— Читала, — лопочет. — В журналах.

Течет еще сильнее. От страха. От волнения.

— Тебе грубость по кайфу? — спрашиваю.

— Что? — взвивается. — Нет, конечно. С чего ты взял?

— Мокрющая, — скалюсь, продолжаю поглаживать ее самое нежное место, принуждаю выгибаться. — Аж хлюпаешь вся. А нежности у нас не было. Зато в глотку тебя жестко отодрал.

— Я не… не возбуждаюсь от такого, — опять пытается сдвинуть бедра, но я не позволяю.

— От чего тогда? — буравлю взглядом, пальцами тараню. — Есть женщины, которым в кайф, когда грубо. Сами просят. Текут от одной мысли про жесткий трах. У каждого свой вкус.

— Я не… такая, — отрицательно мотает головой, губы кусает.

— Правда? — хмыкаю. — Не представляла, как я распечатываю твою задницу? Как до упора вгоняю и заставляю орать? Не заводилась от этого?

— Нет, — выпаливает. — Нет!

— Просто под моими пальцами течешь, — усмехаюсь.

— Просто это ты, — зажмуривается, глаза прячет.

Прекращаю трахать ее. Отвожу руку в сторону. Но девчонка продолжает трепетать. Кажется, от одного моего взгляда распаляется. Чувствует и увлажняется.

А она красивая тут. Реально — звезда. Вроде маленькая, а под мой член растягивается, разгорается, огнем полыхает. И ароматная. Только эта девчонка так пахнет. Чистотой. Свежестью. Точно как те долбаные цветки. Гребаные эдельвейсы. Очень похоже.

Такая ладная. Гладкая. Шелковая.

Как удержаться и не попробовать?

Я целую ее. Там. Туда. Впечатываю губы между ног. Впитываю вкус и запах. Горячо. Скользко. Сладко. Она содрогается так сильно, будто я ей в жопу засаживаю. Вбиваю болт, молотом врезаю. А я же только начал. Ласкаю.

И это приятно. Странно. Дико. Безумно. И все равно — приятно.

Я болен. Точно болен. Других баб не изучал, не рассматривал. Кто бы из них зарядил такую хрень? Да никто. Даже не пытались.

Я должен почувствовать отвращение. Унижение. Должен. Просто обязан. Жду этого. Но ни черта подобного не ощущаю. Не мерзко и не грязно. Затягивает. Увлекает на дно. Гребаное наваждение.

Я вылизываю звезду и не могу остановиться. Не хочу останавливаться.

Одурительная она. Обалденная. Вся. Целиком. Везде. Правда — золотая. Бриллиантовая. Драгоценность. Единственная.

Одна мысль бьется — почему раньше такого не делал? Почему не брал ее так? Ведь девчонка шалеет от этого. Дуреет. Как будто снова девственности лишаю. Сбиваю целку.

Ее не только в задницу, ее и так, языком и губами, тоже никто не брал. Никогда.

Я первый.

Прикусываю плоть. Слегка. В том месте, что сильнее всего пульсирует и откликается. Девчонка мой затылок ладонями накрывает, ближе притягивает. А потом отдергивает руки, пугается своей реакции.

Дрожит. Опять.

Черт. Когда она перестанет меня бояться?

Отстраняюсь, подаюсь вперед, нависаю над ней, уперев кулаки по обе стороны от ее головы.

— Амир, извини, я не хотела, — роняет. — Я слишком бурно отреагировала, поступила недопустимым образом и…

Затыкаю ее. Ртом. Только когда наши языки переплетаются, понимаю, что сделал. Поцеловал. После отсоса. Но дьявол, она же и сейчас чертовски вкусная. Вкуснее ничего на свете не бывает.

